Рецензия на сборник поэзии «Так зыбок мост»

"Русские хокку" Лессы Каури - феномен живой русской поэзии. 
Часть вторая, практическая. 

Нет, друзья.
Нет.
Не наговорился я еще о “русских хокку” Лессы Каури. 
И потому хочу в виде второй части опубликовать нечто иное - тот самый по-стишковый разбор. 
Правда, сегодня довел его до пяти частей. Занятие трудоемкое, а умным как бы и достаточно. Но если надо, потом продолжу. 

И вот что. 
Меня часто заносит, и я вижу пять слоев смысла там, где автор вкладывал два. С одной стороны, имею право - я читатель, я так вижу! (с)
С другой стороны, бывали случаи, когда автор, читая мои статьи, мило улыбался, а я всей своей интуицией ощущал, как мысленно крутят пальцем у виска: мол, Господи, уйми этого балабола, я совсем не о том писал(а)!! 
Потому я на этот раз поступил так. То, что мне кажется слишком моим, слишком индивидуальным и спорным, я обозначил как раздел “Особое мнение”. Этакий загончик для собственных просторных ассоциаций и разметаний по смысловому полю. Огороженный, и потому безопасный для читателя. 

1. Первое стихотворение. 

Так зыбок мост
Над пропастью моих дней
Иду не спеша

Вы и сами это видите. Да, глаза вас не обманывают - это крутейший стих в русле хокку, это пример того, как на нашей земле приживаются не только ананасы и какие-нибудь “брамбурины”, но еще и заморская поэзия. 

Добавлю свое особое мнение.

Весь образ в целом - это слияние личного времени и универсального, это наложение и сращивание, встраивание личной ленты дней с общей бесконечной лентой. Ведь на то и мост, что у него есть начало и конец, эта картинка сюда легла точно. 

Глубинная прелесть в том, что описываемая картина - не причудливый случайный коллаж ради коллажа, а точное, чуть парадоксальное описание экзистенциальной и вечной картины - наш личный "сантиметр" наслаивается на общую ленту времени, и ползем мы по нему, ползем. Правда, время бесконечное, а наш "сантиметр" нет. 

2. 
месяц забрезжил.

в ночи промозглой шаги -

Джек уже близко...

Мимоходом отмечу смысловую конструкцию 1-2-1, которая, судя по всему, и является русским аналогом японской системы мор. 
Тут речь об образах (мы еще увидим это в “котике”). 
Один образ в первой строке (свет месяца), 
два во второй (сырая ночь и шаги), 
один образ в третьей. 
Не совсем понимаю, какой именно Джек приближается - то ли потрошитель, то ли мороз, то ли “мы с миленком у метра \\ целовались до утра”. Но замечу, в это недоумение я намеренно введен автором, то есть все по плану.
Особое мнение.
Удивительно свежее и редчайшее сочетание двух слов: "месяц забрезжил". Не упомню их вместе, а в одной строке эта связка просто ошеломляет. Яркий пример того, что русская поэзия написана еще не вся, и она не шахматы, просчитанные до дна. Пишите, и воздастся вам такими находками - вот же они. 

3.

воздух прозрачен,

солнце горчит на губах...

осень все ближе

И снова безупречная геометрия 1-2-1: 
1. Вход - физически точная картина. Ранней весной и осенью воздух чист от взвесей, водяные пары конденсируются и не фильтруют излучения, ультрафиолет жжет,  как не жег летом. 
2. Кульминация.
3. “киго”, сезонная поэтическая вечность. 
Особое мнение.
Солнце, которое горчит - дивная синестезия, но не только: точный выбор тональности. (Весной-то солнце, небось, не горчило - медом казалось на губах!). 
Яркий, броский образ, равно доступный и синестетикам, и тем, у кого нервы где-то там в черепушке не срослись вместе. 

4.

села на ладонь

уныния бабочка -

желто-бурый лист

Опять структура 1-2-1, которая раз за разом наглядно доказывает свою точность в “русском хайку”. 

1. Села на ладонь - первый образ

2. Уныния бабочка - два образа. Ох, сильна же ты, Лесса, мать русского хайкуизма! Два этих слова рядом ошеломляют, что хотите со мной делайте. Я не помню бабочку как символ уныния. Что угодно, но не уныние!!  И этот оксюморон-неологизм вызывает такое натянутое состояние моих эстетических нервов, что… 

3. Развязка (киго) (возвращение к честной, сухой реальности природы (желто-бурый лист))  - просто щелчок резинкой от рогатки мне по носу. Вам, думаю, тоже. 

Особое мнение: а это оно и было до сих пор. 

5.

топот слоновий,

смерчем дом разрушен:

котик играет!

И снова безупречная работа модели 1-2-1, но уже в совершенно ином — ироническом регистре:

1. Вход — тяжелый акустический образ (топот слоновий).

2. Кульминация — два образа эпической катастрофы (смерчем + дом разрушен) в их столкновении - природного, внешнего, вторгающегося в уютное, в микромир,  - и крах этого микромира. 

3. Развязка — милый котоюмор, знакомый и улыбчивый. 

Особое мнение.

Возможно, вы подумаете, что эта шутка - не классическое хайку, а импровизация в заданном русле, некая самодеятельность Лессы, не имеющая корней в японской классике? (Я почему это пишу, потому что сгоряча сам вот этак подумал. Ага, дескать, а вот и котиков подвезли! Они же, котики, как эстетические ракеты -  с самонаведением, промаха не знают!)

А вы думаете, японцы целые столетия с постными лицами только сидели и плакали в три строки? Да знаете ли вы, какие там шутки шутились! Какие литературные переклички и пикировки шли, причем спорили не всегда с современниками, иные шуточки развивались веками! 

Вот вам цитата по "матчасти”: “Само слово хайку восходит к комической поэзии хайкай. Жанр хайку исторически рождался не из мрачного глубокомыслия, а из шутки, игры и забавы”

А вот вам два классических японских шедевра, пример того, что там бывало на самом деле. 

Прыгнул в воду вор!

Всплеск ночной тишины...

Только луна качается.
(Бусон)

Ничего не напоминает? 
А классическое? Мега-популярное нынче на всех континентах:

Старый пруд.

Прыгнула в воду лягушка.

Всплеск в тишине.

(Басё)

Бусон, через годы и годы после великого учителя Басё, прямо пародирует, переиначивая с доброй улыбкой великую “лягушку”, олицетворение и хрестоматийный пример того самого томного ощущения вечности в тишине… И это - не разрозненные блестки в темноте, это живая литературная традиция, с усмешкой, подколкой! 
И в этой усмешке, в этой живости идеи через века -  куда больше того самого японского почтения и преклонения, чем в любом потемневшем бронзовом монументе. Это живое сердце, эта живая традиция японской поэзии потрясает иной раз сильнее, чем вся меланхоличная и медитативная ее красота. 

А сам Басё! Путешествуя, он остановился на ночь в крайне спартанских условиях, ночлег был совмещен с конюшней. И вот как это преломилось у поэта:

Как ни странно, но

Появились блохи в доме.

И еще... лошадь мочится у изголовья.

(Басё, из дневника «Окуно хосомити»). 


А это, не менее известная японская классика:

Эй, не бей муху!

Смотри, она молится —

Руки сжала, ноги сжала...

(Исса)

Вот и Лесса со своими котохокку - тут просто ложится, как влитая, в эту живую смеховую культуру. 

ЗАКРУГЛЕНИЕ
А знаете, что дороже всего в этот момент моему сердцу? Что мы говорим не о японской, мы говорим о сегодняшней русской поэзии. Она жива, она способна впитать лучшее - и дать ему расцвести на ином континенте, на иной земле, столь же яркими цветами.