Рецензия на сборник поэзии «Все и ничего»

Сборник поэзии Даши Матвеевой “Всё - или ничего”.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Необходимое, хоть и затянутое, предисловие.

“Что нам делать с пьяным матросом?”

Вчера в обсуждении первой части мне задали вопрос - вот, дескать, Вы утверждаете, что ВСЕ женщины стремятся переделывать своих мужчин. А я - не такая. Так что, выходит, я не женщина?

Долго я думал, почему так? Почему я, со своей стороны, убежден в том, что утверждаю, и в тоже время сама жизнь требует внесения в мои “замудрёжи” корректив?

Суть моего ответа выходила на матстатистику. Сколько должен в процентном соотношении встретить подобных случаев человек, чтоб иметь право утверждать нечто? Увидеть в восьми случаях из десяти - достаточно для обобщений? А если случилось так, что я доныне вообще не встречал исключений? Это мои личные изъяны, те самые проблемы и изломы психики, на которые летят, как бабочки, лишь подруги одного психотипа? Или все-таки закон природы?

А потом до меня дошло, что я занимаюсь не тем.

Давайте начнем с того, что у женщины, как и у мужчины, есть своя биологическая программа, “прошивка”. И одна из ее фундаментальных ролей в этой прошивке - хранительница очага, мать детей - и их воспитательница. Самой природой в ней заложено стремление воспитать, обучить, проявить то самое целенаправленное и мудрое терпение, которое отличает большинство педагогов. И неудивительно, что эти глубинные стремления порой обращаются не только на своих или чужих детей - но и на своего мужчину.

То есть если такие моменты начинают проступать в мотивах у большинства женщин - это логичное проявление ее биологической природы, комплекса мотиваций, прописанных на уровне базовых рефлексов.

Почему иные за собой подобного не замечали? Да элементарно. (Ради дотошности замечу в скобках, “не замечали” - еще не означает, что этого никогда не было).

Люди разные, и играть в вечную игру тех самых “инь” и “янь” друг с другом, как о том писал Гессе - можно по-разному. Например, если говорить об одной из умнейших женщин на планете, с не одним высшим образованием, и с колоссальным бэкграундом интеллектуальной деятельности - я вполне согласен, что у такой женщины нашлось много более интересных занятий, чем перевоспитание и переделка своего мужчины.

Но сути вложенных в женскую “прошивку” мотиваций это ведь не отменяет?

Я о чем. Я прошу понимать меня правильно. Моя цель - не заниматься тупыми сексистскими шуточками. Я честно и объективно пытаюсь увидеть подводные течения наших психологий, общих и в чем-то различных у мужчин и женщин. 

И понять, что я вижу.

А если меня, влекомого стремлением к звонкой фразе, порой занесет в излишнюю категоричность - предлагаю вот что. А давайте споем хором известную матросскую песню “What we’ll do with a drunken sailor?”. Споем -  и “поймем и простим” автора этих строк. Он вполне себе молод, и возможно, еще научится.

А пока - поспешим делать новые открытия в лирике Даши Матвеевой (и новые ошибки, само собой, как без них?)

4. А ты меня любишь?

Тут у нас, как говорится, картина маслом. О, этот вопрос!! О, эти девушки!

И какая же умница эта наша Даша, которая способна этот момент запечатлеть в кристальной, беспощадной к себе и ко всем своим “систерам” честности!

Сразу выкачу итог, а потом малость поболтаем “на тему”. 

Не только лишь тем дорога нам Даша Матвеева, что она красивая и умная девушка - но и тем, что она способна вот так честно написать о любимом занятии умных и красивых девушек!

Этот вечный допрос с пристрастием в стиле «А ты меня любишь?» — это встроенная опция любой девушки, национальный вид спорта и психологическая проверка на прочность одновременно.

Здесь Даша переходит от чистой драмы и портретов к диалоговой форме, бытовой комедии и тонкому психологическому театру.

- Жанр и интонация: Игровая пикировка как язык любви

Диалог-игра: Стихотворение построено как быстрый пинг-понг реплик. Она задает каверзные, доводящие до белого каления вопросы («А ты меня любишь?», «А если поправлюсь?», «А на Марс?»), он отбивается иронией и метафорами.

Бытовые маркеры узнавания: сравнения здесь — шедевр сетевой бытовой конкретики («как кофе с утра», «как пятницу вечером после шести», «как кот обожает пакет», «как люди — искать по квартире носки»). Никакого напыщенного пафоса — все максимально жизненно и узнаваемо для каждого читателя.

 - Психологическая ловушка: Зачем она это делает?

Девушка «достает» партнера не потому, что сомневается, а потому, что ей жизненно необходимо услышать подтверждение. Это проверка границ: «А выдержишь ли ты меня любой — ворчливой, растолстевшей, невыносимой?».

И здесь мужской ответ эволюционирует:

Сначала идет отшучивание и сравнения (кот, носки, диван). Ей это надоедает («Нормально ответь!»).

Начинается тяжелая артиллерия с гипотетическими сценариями (Северный полюс, Марс, исчезновение). И тут происходит драматический перелом: на вопросе об исчезновении шутки кончаются («Он вдруг перестал улыбаться в ответ: — Тогда мне, пожалуй, и мира-то нет»).

 - Финал: капитуляция сильного мужчины

Когда героиня добивается своего и требует сказать «без шуток, без кошек и ракет», герой сдается. Но обратим внимание на форму этого признания. 

Он честно признает поражение («Ну всё. Ты добилась. Считай, проиграл»).

Кульминация текста — прямой, лишенный метафор текст: «Я очень тебя, очень-очень люблю...».

И тут же фирменный финал-возврат в привычную стихию: стоит ему сказать чуть слаще положенного, как она тут же обрывает («Опять начинаешь!»), и цикл игры запускается по новому кругу.

То есть: 
Даша - она кто?

Комедийный и диалогический дар: Даша отлично владеет чувством ритма в диалоге. Она умеет писать не просто моноложные излияния, а живые, динамичные сценки с бытовыми деталями, которые читаются как мини-спектакль.

Анатомия отношений: Автор точно подмечает вечный танец сближения-отталкивания. Женщина провоцирует на эмоции и проверки, мужчина отшучивается, пока игра не заходит на территорию экзистенциального страха потерять друг друга.

Объединение легкой иронии и глубокой искренности: у Дашки есть способность в нужный момент убрать шутовской колпак и выдать пронзительно честную ноту.

Вывод:

Тем она нам и дорога.

5. Послевкусие

Отмечу, кстати, сразу некоторую неточность заглавий. Автору в данном случае виднее, но названия стихов у Даши - отдельный жанр, и у меня, воля ваша, на уме известный прикол: “Какой же ты бестолковый! Соль в банке от сахара, на которой написано “Кофе”. Впрочем, я не Даша, а поучать, как давать заглавия стихам - уж точно не мне, всю жизнь мучающемуся с названиями для своих вещей.

Итак - стих “Послевкусие” - повествование от имени мужчины, целая трагическая история о том как он сначала “тормозил”, а потом стало поздно.

Тут я сразу задумался. Из каких побуждений женщина может написать стих от имени мужчины? Что ей движет, и какие цели она преследует?

В данном случае это действо произошло по одному из типовых чисто женских сценариев. Кратко он таков:

“Я тебе от твоего имени обрисую, что ты пройдешь и переживешь, а ты думай, всё ли ты правильно делаешь”.

Подобная техника предупреждения требует, кстати, весьма умного партнера, ибо дурака учи - не учи, он все сделает по-своему, и увы, по-дурацки.

Так что поэзия здесь перестает быть просто криком души или лирическим излиянием. Она превращается в инструмент моделирования будущего — в мини-тренажер, где автор заранее прописывает «правильные» прозрения, озарения и неизбежность горького раскаяния в случае потери.

(Мой дед говорил: Сережа, никогда никому и ничего не советуй. Умному твой совет не нужен - а дурак всё равно так не сделает! Но я не Даша, пусть она пытается!)

6. Я больше так не могу

“Я больше так не могу — даже воздух становится тесен,

Каждый новый рассвет — как чужая, навязанная роль.

Я устала искать хоть какой-нибудь смысл в этой пьесе,

Где за каждым «держись» возвращается прежняя боль.”

[...]  Я не смерти хочу — я хочу, чтобы кончилась боль эта,

Чтобы хоть на минуту внутри наступила тишь.

И пока я шепчу в темноту: «Я устала от света»,

Может, кто-нибудь всё-таки скажет мне тихо: «Я здесь».

Прочь шутовство и веселые спектакли. Человеку плохо, и это состояние способно заставить даже бревна в штабеле заплакать смолой (кстати, может, потому они и плачут, что им там плохо?).

Стих - удар наотмашь, стих - чистый крик. Стих - красная лампа индикатора выгорания и опустошенности. Ты годами делал(а) все правильно, ты это знаешь. С&ка, где результат?

То есть это экзистенциальный тупик: «Я не смерти хочу — я хочу, чтобы кончилась боль эта» — классическая, пронзительная грань, за которой кончается любая поэтическая игра. Это крик о помощи, замаскированный под стихи, потому что сказать это вслух в реальной жизни почему-то страшнее или некому.

Проблема-то в чем? Правильно писал Бродский: “Не желаю искать жемчуга в компосте!”. Но иного пути у умной девушки, по сути, нет. Дурой не станешь, образование и воспитание не сотрешь из памяти простой командой “format C:\”. А где нормальные люди рядом с тобой? Где они -  хотя бы как ответ Вселенной, что ты все делаешь правильно?

Для многих этот тупик заканчивается мыслью “В столицу! В пампасы! Там буду среди таких как я, - и там меня поймут и оценят!”. Все это мило, но кроме очевидных трудностей, встает еще и такой вопрос - а те мадемуазели, которые УЖЕ в столице, и точно так же уперлись головой в стену - им куда?

Успокаивает одно - в юности редко бывают “периоды”. В юности чаще - состояния. И этот стих тоже - о состоянии. Прошу меня простить за мои ассоциации, но на уме у меня Юра Хой, и его прагматичный, житейский цинизм: “Думал, ей придет хана - к счастью, не случилось с ней ни хрена!”

Но эта способность юной психики амортизировать - проблемы не снимает, потому что способность эта не безразмерна.

И да, если я однажды добьюсь своего в исследованиях, что такое “вдохновение”, и научусь его щелчком включать когда надо и на заданную тему - я напишу стих про Эверест. Дескать, как же хреново быть Эверестом, потому что ты один такой. У Казбека - пару сотен его “сверстников” равной ему высоты. Даже у горы Чогори - есть второй такой на планете. А вот у него - равного ему нет.

И потому, чем выше ты вырастаешь в своем развитии, тем все более одиноко тебе будет. Увы.

Хочу сразу перейти к стиху “3,14 читателя”. Это вторая изюминка сборника, оставляющая по себе то самое сильное послевкусие, которое уже упоминала Даша в другом контексте.

И покажу Вам мои самые первые, сырые и не совсем оформленные заметки про этот стих - как они есть.

“Вполне здравые мысли, упакованные в защитную пленку самоиронии.

Как человек, попадавший в такие состояния на пару десятков лет, могу уверенно сказать - настоящего отчаяния она еще не видела.

С другой стороны, я вполне могу допустить и ровный, без провалов и пропастей, взлет писательской карьеры. Хотя и с некоторой натяжкой. Ровно взлетают уже очень опытные люди, знающие цену и каждому знаку внимания, и способные обойтись и без тех трех читателей, которые спят - и вот это чувство и порождает независимость от выклянчивания внимания. А свобода, и от своих амбиций в том числе, дает подлинную власть над публикой.

А тут чисто юношеское, еще не слишком горькое, огорчение. Оно, безусловно, справедливо по факту и смыслу. Но есть нюансы. 

Во-первых, это фактически срез ситуации на какой-то момент. То есть уже завтра их будет 6, потом 15, потом 3000. И беда тут лишь в том, что в этом давлении амбиций -  где тот одометр, который скажет - стоп, мне хватит, я довольна?

Второе. Как и всё в юности - это - состояние. Ребенок покидает юношу не так быстро (иной раз всю жизнь!), а ребенок - это мгновенная смена орла и решки, от умного старичка к беззаботно скачущему малышу. И меняются лишь пропорции распределения этого времени, не более того. К тому же индивидуально. Потому когда грустно улыбается маленький старичок, ему сочувствуешь, но посмотри внимательно - через полчаса снова скачет до небес малыш, устраивая акции, флешмобы или сидит пишет новую сказку или балладу.”

Вертел я эти заметки, вертел - и не придумал, что тут добавить. Что хотелось, то и сказал.

ИТОГ

Читайте сами эти стихи. Даже меня, старый ржавый паровоз, они зацепили глубоко -  и не темами, и не драмами (потому что у меня уже вся задница моей души в синяках от этих драм!), а умением эти драмы фиксировать предельно честно, очень технично и талантливо.

В целом я был прав, когда сомневался, а лезть ли мне в юношескую поэзию? (“А не будет ли мне там еще раз больно?”, судя по всему, имело в виду мое подсознание). Было. Но в общем, я этот удар честностью по своим обветренным мордасам выдержал.

А вы?