Рецензия на роман «Роман № 0»

Что чувствует свинья, с которой играют в бисер? Иерархическую дистанцию. С одной стороны она обусловлена глухим равнодушием, экзистенциальной чуждостью кастальской герметичности, с другой — неспособностью принять святыню как святыню, испытать темный ужас и восторг участника игры.

Стоит учесть, что бисер этот отнюдь не наднационален. Погружаясь в связности текста романа, читатель постоянно задевает за торчащие тут и там углы до боли знакомых глыб. Впрочем, это работает только если читатель не сдавал литру по сборникам сокращенных классиков. С другой стороны, автор апеллирует к как минимум двум курсам философии, требуя от читателя знакомства с Гегелем, Кундерой, Бланшо, Битовым: "…литература — это не воспоминание о том, что все мы смертны, а сама смерть!"

Структура романа многослойна, точнее, мы имеем дело с одноглазым односвязным наполеоном — как если бы несколько лент сложили стопкой, скрутили на 180 и соединили концы. Можно читать роман Рубельмана как самостоятельное произведение, впрочем Автор-над-Рубельманом, как самый настоящий серафим (или дьявол?) вырывает грешные языки не только будущим аггелам, но и читателю, погружая того — "Что я хочу забрать, так это тот инструмент, который вы не вправе более использовать, ибо попираете суть его." — в мучительную пытку разрушающейся речи. Столь же мучительной выглядит поездка на "Желтой стреле", наполненная деконструкцией Пелевина, разрешающейся в пустоту самообмана не только персонажей, но и читателя. 

Разваливающаяся точка сборки, стянутая стараниями аггелов в пирамиду из черепов новсовписов (апофеоз херни?), видится мне ключевой точкой романа, в которой обрываются нити гладкого сюжета, и марионетки персонажей, потеряв из виду крест ваги, перестают быть руководимы и, как и положено марионеткам без нитей, падают с вершины башни на дно повествования, образуя переплетенными руками и ногами причудливый узор-снежинку.

Безусловно, покорил меня язык романа. Автору с немалым искусством удалось избежать заигрывания с малообразованным читателем, попытки рассказать о сложном просто, но и в другую крайность, литературы для литературоведов и профессиональных философов, он тоже не скатился. Прямая речь — прямая, со всеми особенностями классовой и образовательной принадлежности. Авторская речь гладкая, плотная, длинными, не теряющими связности, периодами. Каждое предложение — если не завершенная мысль, то приглашение её завершить самостоятельно. Вообще, роман состоит из готовых эпиграфов наполовину, если не больше. :)

Exodus

Этот роман для меня входит в тройку лучшего, что я прочитал в этом году о литературе и культуре. Или в двойку, я ещё не решил. Буду ли я его перечитывать? Несомненно! Такие вещи нужно разбирать построчно, с кофе в одной руке и пистолетом в другой. Буду ли я читать другие произведения автора романа? Безусловно! Ведь хитрый Антон Николаевич не чурается самоотсылок, поэтому "Костяной плектр для Терпсихоры" на очереди.

Благодарности 

Спасибо автору за то, что дал возможность не только почувствовать себя свиньей перед пирамидой из яркого бисера, но и ощутить желание задрать голову к небу. И, конечно же, спасибо Льву Николаевичу. При чем тут Лев Николаевич? А он тут абсолютно и ни при чем. Мы при нем. Понимаешь. Хотим мы этого или нет. Всегда были, есть и будем.