Написал(-a) комментарий к произведению Рюрик. Князь из будущего
Я правильно догадался. По одной только частице ni. А реконструируемую форму этого глагола и его перевод вы смотрели? Но буквы ы в полабском не было. По крайней мере, в глагольных формах от "быть", где они ы превратили в ai - bait, а от прошлых времён всех вместе там сохранилось пара слов. Зато в старопольском и лужицких языках вся парадигма склонения глагола быть в архаичных аористе и имперфекте прекрасно сохранилась.
А, я понял какой полабский глагол вы записали как "ни-быс". Это именно предлагаемый мной *ne-běše < ne-běaše, только изуродованный до неузнаваемости, как каждое слово в полабском, ni-băš. Никакого "ы" и "с" там в помине не было. И из всех первоначальных звуков в испорченном полабском слове сохранились лишь согласные n, b, š. В этом умирающем говоре деградировали все без исключения гласные и часть согласных тоже. Звук ă в этом слове не от утраченной во всех языках связки a, а от "ятя" (ě, ѣ), который в ряде языков - особенно в польском и болгарском в некоторых позициях переходил в ä, а затем в "я". В старопольском и лужицких языках в этом слове не перешёл, а превратился в ie, в болгарском перешёл, но не во всех говорах. "Ять" в полабском превращался во что угодно. Например в слове lotu < *ободрит. läto (при польском lato/ лято) < общеслав. *lěto он превратился в o. Вот в таких случаях полабский язык помогает понять как успел измениться северный западнославянский праязык ко времени распада общеславянской общности. Полабское joz "я" вместе со старопольским jaz надежно свидетельствуют, что "я" у ободритов было *jazъ, как и в старорусском, а не какие-то jai, без понятия откуда выкопанные и зачем-то с исключительно чешским jsеm. При том что в старопольском, родном брате ободритского, был jeśm < общеслав. *jesmь /есмь, тоже как в русском языке.
Исправление на быше вместо бешэ вообще превратило фразу в бессмыслицу.
Быше, точнее - бышэ (позднеобщеславянский *byše < раннеобщеславянский *būšin) - это глагол в форме аориста (завершенного прошедшего времени) 3-го лица множественного числа. Следовательно, переводится как "они были". В данном тексте - с отрицательной частицей мы имеем перевод: "Он (Рюрик) с нами не были".
В единственном числе 3-го лица аориста "он был": *бы / *by (происходящее из более раннего *bū).
Поскольку "быше" в данном контексте ошибочно, а "с нами он не-бы" не слишком хорошо звучит, а "не-быс" - такого глагола вообще не существовало (существовали в том же аористе *bysta / быста во 2-м лице множественного числа - "вы были", и *bysta и *byste / быста и быстэ во 2 и 3 лицах двойственного числа - "вы двое были" и "они двое были"), я предлагал вариант "он не бешэ", где *běše (< позднеобщеславянский *běaše < раннеобщеславянский *bě-ja-x-) - как раз единственное число 3-го лица другого общеславянского прошедшего времени - имперфекта (вообще обычно используется для обозначения длительного или повторяющегося действия, но допустимо и в этом случае, если речь идет о долгом пути). Глагол *běaše "он был" имелся в старопольском языке века до 16-го - начала 17-го и писался как biesze, примерно тогда же в форме бѣше исчез из русского, а в полабском дожил до самого его исчезновения в 18 веке - даже в этой самой отрицательной форме ni-băš - "(он) не был".


Написал(-a) комментарий к произведению Рюрик. Князь из будущего
Я добавлю. Полабов тогда вообще не было. Да их и никогда не было. Никто так себя не называл. В тексте, разумеется, буквы - современного русского алфавита - причем, половина из них категорически неправильно передает звуковой состав тех специальных литер, которые были придуманы лингвистами для реконструкции звуков вымершего в 18 веке вместе с последними носителями вендского языка. Русское письмо вообще не приспособлено для передачи подобных звуков, даже если представлять себе как они звучали (вот как буквами стандартного русского алфавита записать последнюю букву в слове ļotü - "лето, год", даже если знаешь, что это ü такое же как в немецком слове München - среднее между "и" и "ю" - произнести это можно, а записать нет: слава Богу, это и не нужно делать, потому что в славянском языке 9 века таких звуков в помине не было, зато были редуцированные звуки ĭ /ь и ŭ/ъ, были ŗ и ļ - та еще хрень), но в данном случае и близко представления такого нет. Не заметить ни одного носового звука, которые сохранились с праславянских времен в полабском языке, как и в польском и кашубском - это надо было суметь. Уж их-то записать как раз проблемы нет: древнеславянскому носовому "эн" соответствует полабский "ан", носовому "он" - полабский "ун".