Александр Рудазов

Следующая заявка - взгляд на мир глазами тавматурга.

- Привет, Пастырь, - сказал он, плавно приземляясь на поляну. – Не помешаю? Я просто пролетал мимо, и подумал, что мы давно не болтали… о, это новенькая у тебя?

- Да, - ответил Ветцион, не поворачиваясь.

Он копался в зубах молодой костяной кошки. Та разинула пасть во всю ширь и доверчиво глядела на бронзовокожего демона.

Ветцион спокойно засунул руку вглубь, и его глаза засветились. Кардаш увидел, что у кошки прибавляются пункты здоровья.

Заявка.
Как именно работают короний и хладное железо? В чем отличие? Почему в пещере Близнеца пистолет Ванессы перестал работать, а врождённая магия Хубаксиса - нет?

Хладное железо ослабляет колдовские способности, а при замкнутом контуре - отключает их полностью. Делает оно это, "пережимая" ток маны в надях, духовных линиях. При этом пассивные чары не спадают, действие активных заклинаний не прекращается, а если ошейник просто держать в руках, то и вообще ничего особенного не происходит, просто колдовать немного труднее. Чтобы магия отключилась, колдуна нужно хладным железом окружить - хотя бы руку или ногу, но лучше шею или туловище. В идеале вообще со всех сторон, поместить в комнату, обитую хладным железом. И нет, на Ме это не действует, прекращается только ток маны в жилах.

Короний действует точно так же, просто мощнее. Коронию уже необязательно иметь замкнутый контур, при достаточно высокой массе он блокирует способности и просто находясь рядом. Но на Ме это по-прежнему не действует, не действует и на способности джиннов, демонов и других бессмертных, поскольку у них это проистекает не из седьмой оболочки, а из восьмой.

Заявка на самое первое заседание демолордов.

- Лично я предлагаю выкинуть Гламмгольдрига, - проворчал Ралев. - Это из-за него мы остались без Мозга. Сожрать Саа’Трирра!.. кому он мешал?! У него была память Древнейшего! Почти что его личность! Как ты мог?!

- ТЫ КАКОЙ-ТО ЗЛОЙ СЕГОДНЯ, РАЛЕВ, - участливо сказал Гламмгольдриг. - СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО?

- У меня?.. Нет!..

- ЗНАЧИТ, СЛУЧИТСЯ, - облизнулся Гламмгольдриг.

Их всех сдерживало только присутствие мертвой головы на тележке. Бго, воплотившаяся в материальной форме божественность Древнейшего, вызывал у них нервозность. За ним маячила слившаяся со стеной Камтстадия, а по бокам ссутулились ларитры, Лиу Тайн и Све Роаг. Втроем они кое-как сдерживали Того, Кто Кричит Во Тьме — так уже прозвали Бго простые демоны, которым он внушал нешуточный ужас.

Следующая заявка - прощание Кефринекса и Гильфаллерии.

- А ты, Гильфаллерия? – впервые посмотрел жене в глаза Кефринекс.

- А я буду тебя ждать, - ответила богиня природы. – Не существует ничего вечного... кроме одного.

- Жаль, что я перестал тебя заслуживать, - склонил голову Кефринекс.

- Любовь не заслуживают.

Они обнялись, и Эсветаллила почувствовала странного рода зависть... и ревность.

Этого у нее не было никогда.

Заявка вопрос. Может ли в теории демон поступить на службу светлому богу а небожитель тёмному и примут ли такое?

Конечно, без трудностей и проволочек. Демоны вообще не расисты, они всех принимают, не глядя на лица и паспорта. Если какой-то ангел вдруг пожелал им служить - так добро пожаловать, все только рады будут. На общих основаниях, понятно. Аналогично и со Светлыми богами - если некий демон желает опять-таки на общих основаниях служить богу, не требуя за то никакой платы (все небожители по факту волонтеры), честно и порядочно - его охотно примут. Другое дело, что в обоих случаях это будет весьма нетипичный демон/небожитель, и его почти стопроцентно будут держать под наблюдением, потому что мало ли какие у него могут быть скрытые мотивы.

Следующая две заявки смежные - начало сцены с Ильтирой и Хисаданних и Клюзерштатен в момент, когда его назвали педиком.

Медленно потянулось время. Иногда Ильтира проваливалась в забытие, но тут же размыкала очи и метала вокруг быстрые взгляды. Рука и нога горели огнем.

А потом она услышала шорох. Кто-то тихо крался по траве.

Она встрепенулась и схватила стилет… но сразу облегченно выдохнула и со стоном откинулась к стене.

- Хисаданних! – слабо улыбнулась Ильтира.

Клюзерштатен вздрогнул так резко, будто его ударили. Он круто повернул голову и посмотрел на Лахджу так, будто та внезапно изрыгнула клуб червей. Уголок его рта изогнулся в кривой усмешке, но в уцелевшем глазу заплескалось бешенство.

Козлиная бородка затряслась, острые зубы скрипнули, а шпага невольно дернулась в сторону Лахджи. Лицо Хромца в этот миг стало таким страшным, что по коже пробежала дрожь, Лахджа отшатнулась… но он отвлекся на мгновение.

И Агип этим воспользовался.

…Низвергатель Жадных устремился прямо в грудь козломордого демона…

А теперь – пустота и тишина. В родительской спальне дремал Снежок, которого Астрид не смела тревожить, а в детской на этой жерке выстроились принцессы-волшебницы, все десять штук и лишняя.

- Ну просто смой или выброси…
- Но она же разумная!!! – закричала Астрид. – Я не могу устроить гиацинт!

Астрид иногда путает слова. Она маленькая. С возрастом это у нее проходит, поэтому чем она старше, тем реже такие ошибки встречаются.

На следующий день с самого утра был экзамен по высшей магии. Начали почему-то с него, хотя учить высшей магии их стали позже всех предметов, и с ней у многих пока проблемы.

У многих, но не у Астрид. Уж в этом-то она хороша. Высший демон – высшая магия. Смекаете? Астрид сделала все, что хотела мэтресс классная наставница, сдала экзамен так, что впору аплодировать.

- Хромает у нас, конечно, журналистика, - сказала она, открыв глаза.

Ей тут же прилетело по макушке свернутой тетрадкой. Классный наставник ходил меж циновок и следил, чтобы никто не отвлекался.

- Дегатти, сиди тихо и не вертись, - очень тихо сказал он сейчас. - Очисти голову от лишних мыслей и отдайся потоку эфира. Останови свой внутренний монолог хотя бы на час.

У Астрид губы стянулись в ниточку. Час. Легко ему говорить, он старый и на ходу засыпает. Час. А у Астрид жизнь кипит. Активность мыслительная.

Старичью не понять, конечно.

- Я за две минуты заряжаюсь, - попыталась она объяснить. - Мне не нужен час.

Третий день Астрид в Клеверном Ансамбле начался с самого нелюбимого предмета – исчисления. Это оказалась та же арифметика, только более продвинутая. К волшебству она не имела никакого отношения, здесь просто учили… цифрам.

И учитель исчисления даже не был волшебником. Он был твинодаком – одним из этих ходячих грибов с головами-молотками. Твинодаки абсолютно не способны колдовать, никто и никогда еще не видел твинодака-чародея, зато они лучше всех понимают в цифрах. Ходячие куркураторы.

Как и на истории и философии магии, здесь первым делом проверили уровень знаний учеников, причем мэтр Дорден с этого урок начал. Он просто по очереди называл фамилии и задавал два-три вопроса из школьной арифметики, причем за самый старший класс, пятый. Астрид в нем не училась, но перед поступлением ее поднатаскали папа, Матти и дедушка Гурим, так что экзамен она сдала… ну сдала же!

- Дегатти, - произнес твинодак. – Сколько часов и минут в треугольнике?

ПОСС на защитном факультете Ингредиора преподавала симка из хибениев. Маленькая совсем, вровень с Астрид, вся покрытая шерстью, с обезьяньей мордочкой и кучей шрамов. Она сразу сказала, что углубленно, полные пять лет, ПОСС изучают только на Апеллиуме, Нигилиуме и Субрегуле, однако и для всех остальных важность этого предмета сложно переоценить, так что она уж постарается за следующие четыре курса вдолбить в пустые головешки присутствующих все, что только сможет.

- Я уж повидала таких, кто думал, что волшебство – это добрая сказка, - гортанно произнесла она, дублируя каждое слово языком жестов. – Кто думал, что заклинания решают любую проблему. Кто задирал нос, едва только овладев основами. Но я уж постараюсь, чтобы еще до того, как вы научитесь вбирать ману, каждый здесь усвоил, что МАГИЯ – ЭТО НЕ ИГРУШКИ!

Это не опечатка, а шестилетняя девочка, которая неправильно произносит сложное слово.

Астрид, вскинувшая руку, чтобы сразу выдвинуться в первые ученицы, умудренно молвила:

- Я знаю, что такое магия. Магия – это огонь и кудесность!

По рядам почему-то прокатились смешки, но классный наставник не засмеялся. Он задумчиво покивал и сказал:

- По-своему мудро. Кажется на первый взгляд, что кирня, но по-своему мудро. Магия – это огонь и кудесность, хотя это, конечно, не официальное определение. Однако собственно магии, что практическому применению, что фундаментальным основам, вас будут учить на других предметах, я же постараюсь рассказать вам, как она появилась, как люди и другие индивиды ей обучились, и для чего она вообще нужна.

Он взмахнул широкими рукавами, и на доске появились шесть больших кругов, а в каждом – по пять маленьких.

В общем-то, видеть незримое она уже умела. В первую очередь духов. Ауры… тоже, потому что аура – это, по сути, тот же дух, просто пока еще живой и в теле. Так что Астрид сразу увидела классного наставника – а остальные поначалу ерзали и болтали, потому что думали, что в кабинете пусто.

Но классный наставник парил прямо в центре, над пушистым оранжевым ковром. Просто он сам был призраком и оставался невидим, с иронией глядя на шумящих первокурсников. Кроме Астрид, на него смотрела только Арисса, да еще один мальчик с голубоватой кожей.

- Можно войти?.. – сунулась внутрь Астрид.

Классный наставник посмотрел на нее, как на пятно птичьего помета. Он выглядел очень строгим и чопорным, весь такой подтянутый, застегнутый на все пуговицы и чем-то смахивающий на дедушку Гурима. Ему явно не хотелось впускать недисциплинированного демоненка, и он действительно попытался оставить Астрид в коридоре.

- Закрой дверь с той стороны, - приказал он.

- Если меня не впустят, я буду скрестись весь урок, - предупредила Астрид.

Классный наставник посмотрел на дверь из красного дерева. Посмотрел на когти Астрид.

- Ладно, проходи, - скрепя сердце разрешил он. – Но это в первый и последний раз. Все слышали? Гудит колокол – дверь запирается. Никаких больше исключений. Метафизика не терпит хаоса.

Студенты Метаморфозиса тренируются же. Их там три, кстати.

Астрид оказалась почти самой первой. Но все-таки не самой первой. Шестую спальню уже заняла эльфийская девочка – не та, которая заносчивая Арисса, а другая. Ничего особенного, обычная белобрысая пигалица, как все эльфы. И при виде Астрид она немного опешила, даже дернулась было к выходу, но это было бы потерей лица, и девочка продолжила разбирать вещи.

Следующие несколько секунд больно ударили по самолюбию Астрид. Дверь дважды распахивалась, девочки в нее заглядывали, видели Астрид – и тут же решали, что лучше будут жить в другой спальне. А когда третья девочка все-таки нехотя зашла и стала распаковываться, то лишь потому, что в остальных комнатах места кончились, Астрид сразу это поняла.

Ей стало горько и обидно. Она даже чуть не расплакалась, и только страшным усилием воли сдержалась.

Что за предвзятое отношение? Она давно уже не кусает людей.

Заявка: как выглядят (включая особенности/нанесённые/используемые символы/знаки/объёмные архитектурные фигуры/конкретные стилевые и функциональные детали (декор, деталь фасада, ордер)) и устроены антимановые башни и замедлители эфира/эфирных потоков? На каком принципе и в каком  радиусе они работают? Совсем совсем подавляют или делают как на Плонете? Нужно ли кого-то/что-то/антимага в/рядом башню/замедлитель помещать чтобы начала работать/усиливаться в действии/радиусе влияния?

Как они выглядят, можно взглянуть на арте с общим видом Порто-Нуэдо, который я добавил в "Апофеоз". Обычно, в общем, выглядят, там нет никаких обязательных символов или архитектурных деталей, поскольку это не храмы и не ритуальные сооружения, чтобы символика играла какую-то роль.

Принцип достаточно простой, по сути тот же, что применен в Апофеозе и других чакровзрывателях, только с гораздо более слабым эффектом - не убивает и даже не затрудняет колдовство, а просто замедляет мановые потоки, так что восполнять ману во Фрабозии очень сложно, и даже великий волшебник будет ограничен в возможностях, если у него нет альтернативного источника. Радиус, увы, не слишком большой (он плавающий), так что в Порто-Нуэдо и других городах Фрабозии такие башни установлены в достаточно большом количестве.

Работает такая башня очень просто. У нее есть тонкий корониевый стержень, ядро, которое усиливает обычного живого антимага. Это как маяк со смотрителем, только в данном случае смотритель маяка - и есть его "фонарь". В чем-то похожую методу применяли на Серой Земле, только там усиливалось колдовство, а тут антимагия. При этом делать антимагу на дежурстве в башне ничего особенного не нужно, достаточно присутствовать, а башня будет усиливать его собственное антимагическое поле. Просто сиди, спи, читай книжку. Многие там вообще живут.

К сожалению, из-за необходимости в каждую башню ставить корониевый стержень и помещать смотрителя-антимага, за пределами Фрабозии таких не встретишь, да и вообще их меньше, чем хотелось бы. Но мы не теряем надежды усовершенствовать метод и начать со временем полноценно освобождать планету от чародеев и их гнуси.

Вступайте в ряды антимагов! Мы ждем вас!

Крыса Арисса десять раз подтянулась влегкую. Причем так изящно и картинно, словно выступала на сцене, а вместо ора Гробаша ей аккомпанировал симфонический оркестр.

- Так, но если мы встретим одногруппников, я отдам шарик тебе, - предупредила Астрид.

- Почему? - не поняла Вероника.

- Просто тебе можно с ним ходить, ты еще мелкая. А я уже слишком взрослая для такого.

- Мир вам, мэтр и мэтресс Дегатти! - раздался знакомый голосок.

Астрид торопливо сунула шарик Веронике… та не взяла!.. сунула Лурии… повернулась - и увидела девчонок из пятой спальни - Мелинетту и Вентроду.

И у них тоже были шарики! Плавали над головами!

Причем у Мелинетты - аж два!

Мимо пробежал… протащился тощий и хилый староста. Он прибежал последним. Прибежал – и рухнул без сил. Гробаш покачал головой и велел отнести его в тень и облить.

- Давай, Ромулус, - сказала Астрид, поднимая старосту вместе с Гымбутуром. – Ты же староста. Ты должен вести нас, а не плестись позади и падать, едва достигнув цели.

- Я… я щас умру…

- Не умирай. Тебе еще стенгазету писать. О преступлениях против гуманности.

На последней фразе Астрид покосилась на Гробаша.

Свизанна и Амина облили старосту водой… точнее, немного попрыскали. Только у них во фляжках еще что-то оставалось – все прочие опорожнили свои еще во время забега. Копченый предложил оттащить Ромулуса к фонтану, но даже двужильный Гымбутур наотрез отказался.

- Это не нечистоты, - наконец додумалась она. – Мне мама рассказывала. Мы все произошли от Оргротора, а он был Киром Древнейшего… да не ржите вы!..

- Ой, не могу! – гыгыкал Бутат, и ему вторили Гымбутур и Двеске.

- Заткнитесь! – повысила голос Астрид. – В общем, Древнейший был богом, и те, кто произошли от его кира – это его настоящие дети! Дети бога! Я происхожу от бога! Поэтому я истинная аристократ с божественной кровью!.. в венах!..

Вот это вообще был нокаут. Даже Арисса со своего конца стола прислушалась и немного повернула голову, как будто впервые заметив, что Астрид вообще существует.

- А мама произошла от Сердца Древнейшего! – добавила Астрид. – А сердце после мозга – самый главный орган! Так что!.. мы все от плоти Древнейшего! А мама говорит, что раз во мне больше от разных Органов, то во мне как бы больше от целого бога!

Астрид поразмыслила, не добавить ли еще, что она и сама, вообще-то, богиня, что ей поклоняется целый народ астридианцев, но решила не перебарщивать. У нее нет доказательств, они не поверят. Их слабенькие разумы не смогут вообразить нечто настолько трансцендентное.

- Ладно, ладно, харэ, мы поняли, ты важная шишка, - сказал Пог, пихая в бок Гымбутура. – Но знаешь, то, что ты произошла из кира – это не повод для гордости. Мы все из него произошли. Да, Арисса?..

После Бутата о себе рассказали еще несколько мальчишек и девчонок. Сначала Спекингур - про то, как рос на далеком промерзлом севере и учился у шамана говорить с духами. Потом, очень стесняясь - Оррму, о том, как живется в фелинском городе. Потом Легень долго хвастался, какая богатая у него семья, сколько у него было слуг, какой у них красивый вид из окна и как ему по утрам подавали манную кашу с изюмом на золотых блюдцах.

- Фу, изюм, - откомментировала Астрид. - В манной каше. Лучшее свидетельство того, что богатые тоже плачут.

Астрид хотела идти по алфавиту, но решила, что это неважно, и небольшой элемент хаоса будет даже уместен, так что велела дальнозеркалу показать Пуа Миху крупно и сказала:

- Ладно, ты первая. Расскажи нам о себе. Как тебя зовут и откуда ты приехала?

Пуа Миха задумалась. Тряхнула густой шевелюрой и чуть выпятила нижнюю губу, а глаза остекленели. Она и на уроках так делала, когда спрашивали. Училась-то неплохо, но если слышала вопрос - будто засыпала на пару секунд.

- Меня зовут Пуа Миха, - ровно через две секунды сказала она. - Я из Анкадаки, это в Лафладжанкии, на самом экваторе. У нас очень жарко, много гигантских цветов и часто идут теплые дожди. Здесь я одеваюсь тепло, потому что Мистерия очень холодная, особенно зимой. Я люблю рисовать и умею быстро бегать. Все, кажется.

И она задумалась, пытаясь припомнить еще что-нибудь. На эбеновом лице отразилось огорчение, когда Пуа Миха поняла, что больше ей особо про себя сказать и нечего.

Остальные тоже поняли, в чем дело, и начали хихикать, пихаться, приглушенно болтать. Федер раскрыл тетрадку и стал рисовать каракули. Легень и Мелинетта принялись играть в «бегущий шарик».

А вот Астрид пыталась читать учебник. Мэтр классный наставник может вернуться в любой момент, неожиданно для всех, и если он увидит, что все куролесят, а одна только Астрид сидит ровно и читает, она может превратиться в «прилежную девочку». Пока что такое прозвище носит только Арисса.

Крыса Арисса…

Но читать мешали ее однокурсники. Особенно гундящие прямо над головой Пог и Двеске. Два придурка. Сатиреныш ковырял в зубах щепочкой и расспрашивал:

- …Слы, а правда, что все мельники – колдуны?

- Ну как все… - уклонялся от ответа Пог.

- Ну твой – колдун?

- Не, ты чо, он бы тогда магиозом был!

- Магиоз – это колдун-преступник. А если просто колдун без диплома, то просто колдун без диплома.

- А, ну тогда умеет, да.

- Ты чо, нам наврал, что ли?!

- Да я думал, что если колдует без диплома – то магиоз! И папа так думает!.. кстати, надо ему сказать, что он не магиоз. Хотя… э… неважно. Я ничего не говорил. Папа не колдует… ну так, чутка ворожит.

Заявка. Насколько вообще сильно взаимовлияние эфира и материи с энергией. Ну и в целом есть ли у эфира и маны объективные законы существования и взаимодействий или все на 100% субъективно и зависит от мага/юзера иной формы духовной силы?

Очень сильно. Это же не две субстанции, существующие как бы параллельно, просто накладываясь друг на друга. Большинство объектов и явлений имеют как материальную, так и эфирную составляющие, и эфирная вовсе не зависит ни от каких магов... собственно, непонятно, при чем тут вообще маги. Можно подумать, эфир и мана существуют только для того, чтобы магам было с чем поиграть. С тем же успехом можно спросить, насколько океан зависит от плавающих по нему кораблей.

Интересно, а кто породил Рфизсока-1? Может, пролетела по небу огромная птица и какнула гуано с семечком, а из него выросло разумное растение?

- Нет, - ответил Рфизсок-429, когда Астрид поделилась с ним своей научной гипотенузой. – Нет. Нас создала Гильфаллерия.

- Это почетно, - согласилась Астрид.

- И это миф, - сказал Катетти, играя в манору со старостой Ромулусом. - По всей вероятности, вы эволюционировали из грамадеват.

- Ты с арборианами путаешь, - сказал Ромулус. - Это они эволюционировали из грамадеват.

- Ой, точно, - спохватился Катетти. - Моя ошибка. Но про Гильфаллерию - точно миф.

- А мне понравилось про птицу, - заметил Двеске. – Разумная и внушающая доверие гипотеза… и все же сохраняется в ней некий налет недосказанности.

- А я говорю! – обрадовалась Астрид.

- Откуда эта огромная птица? – рассуждал Двеске. – Почему она такая большая? Где она склевала это семечко? Не летала ли за ним в сальванский Чудо-Сад? Тогда понятно, почему аркропарии считают, что произошли от Гильфаллерии. Они, быть может, должны были быть ангелами, но пройдя через птичьи кишки, немного… замарались.

- Эй! – оскорбился Рфизсок-429. – Сатиры вообще были изгнаны из Сальвана!

- И это тоже миф, - заметил Катетти.

- А еще это слишком оценочно звучит, - произнес Двеске. – Мы знаем, что сатиры не живут в Сальване. Если они и спустились из Сальвана, то сами, потому что в Сальване было скучно. Тут веселее.

И он подмигнул Мелинетте и Витарии, которые тоже играли, но не в манору, а в карты. В манору пока что из всей группы умеют только два главных теребуна – Катетти и староста Ромулус. Вот и играют все время вдвоем. В прошлом году они в шахматы играли, но за лето насобачились в манору.

Следующая заявка длинная - одноклассники и преподаватели Астрид в КА.

Но Лахджа не солгала ни единым словом, так что дверь гостеприимно распахнулась, и в холл вошло огромное блюдо с пирожками, а за ним вся остальная Лахджа.

В других руках у нее тоже были гостинцы. Во всех восьми. Она хорошая мать, и у нее как раз созрело всякое в саду. На мужа и младших дочерей надежды нет, а соседи сами ищут, кому сплавить свой урожай. В Радужной бухте каждую осень начинается циркулирование щедрых даров меж усадьбами.

Лахджа давно избавилась от части старых, одичавших деревьев, зато посадила новые – хорошие, сортовые. Не только плодовые, декоративные тоже, но все равно одних только яблочных паданцев каждый год столько, что хоть Фурундарока в гости зови.

Чтоб не гнило и не прело, Лахджа даже начала перегонять это добро в сидр. Один из друзей Вератора смонтировал в саду волшебный агрегат, в который просто загружай плоды – и получай с другой стороны декалитры ароматного напитка.

В итоге подвал теперь снова забит бочками и банками. Компоты, моченые фрукты, джемы, варенье, соленья и маринады. Хорошо хоть, Вероника все это обожает, но сколько там может съесть пятилетняя девочка?

А остальные совсем не выручают. Астрид съехала, Лурия еще маленькая, у фамиллиаров другие предпочтения в еде, волостной агент приходит на чай не так уж часто, а Майно ест все это лишь эпизодически. Когда Лахджа предложила наквасить еще и рыбы, он что-то совсем не заинтересовался и пробормотал, что подобные эксперименты в Мистерии запрещены.

- Мир вам, мэтресс, а вы к кому? – донеслось с другой стороны пирожковой горы.

- А где бы мне тут Астрид Дегатти повидать? – спросила Лахджа, удлиняя и изгибая шею так, чтобы увидеть собеседника.

Это оказался вихрастый, усыпанный веснушками мальчишка. Он немного вздрогнул, когда Лахджа так сделала, но тут же воскликнул:

- Приятно познакомиться, мэтресс Дегатти! Я староста группы, Ромулус Смог! Вы проходите направо, Астрид там где-то! Тренируется!

Следующая заявка - Астрид, ведущая в бой соларионов.

- Соларионы, долг зовет! – вскричал сэр Эстьяга.

Словно лава потекла по Радужницам! Семь сверкающих золотом фигур ринулись к разъяренному великану, уже исторгшему огненный клуб, уже полыхнувшему широкой дугой пламени!..

Повсюду вспыхивали магические печати, волшебники раскрывали защитные пологи, а здания окутывались дымкой. В Игнедис часто перебарщивают с фейерверками, и противоогненные чары везде были наготове… хотя такого прежде все же не случалось!

- Вперед, во имя Солары! – гремел сэр Эстьяга.

- Во имя Солары, за мной! – присоединился чей-то звонкий голос.

Сэр Эстьяга уставился на крылатую девчонку. В какой момент та появилась впереди них?.. почему это выглядит так, словно она их возглавляет?..

Исчадие говорило на правильном аккарейском. Оно не нападало. Более того – оно согласилось пройти с рыцарями в то, что осталось от лагеря, от временного военного городка.

И там, пока эккебемцы перевязывали раненых, пока чудом уцелевший кухарь тушил в большом котле макаловку, а малое солнце клонилось к закату, безголовый рассказал свою историю.

Дерем Кетиш почтительно склонил голову. Один за другим рыцари Геона поднялись на ноги – и тоже склонились в поклоне.

Дар Геспетцер Тандария вытянул руку. Кетиш на миг замешкался, но потом сделал так же. Геспетцер усмехнулся, коснулся его ладони своей – и рыцари из разных миров пожали руки.

Заявка на пять конкретных сцен из рассказа "Поглощенный Тьмой".

Великое солнце коснулось горизонта. Малое пылает прямо над головой, но с него и толку мало. По-настоящему исчадий страшит только великое солнце – полным и ярким днем они не так напористы, сильнее робеют перед оружием.

А вот тусклым днем и ночью они нападают во всей ярости. И лучше разобраться с ними, пока полный день не превратился в тусклый.

- Ого-о-о-онь!!! – взмахнул факелом командор.

И ударили громовые котлы. Алхимический пламень ослепил всех, кто не успел отвернуться, а исчадия истошно завизжали. Со страшным ревом рухнуло одно из кабанищ, прыснули искрами шумелки.

Но тут источающая гниль трещина сверкнула мертвенно-синим – и у Кетиша замерло сердце. Светящиеся исчадия гораздо хуже обычных, и синим светятся шесть из них. Если выпадет анчоус, жижа или пузырь, то еще туда-сюда, но если это долгохвост, клыкач или...

- Фонарщи-и-и-и-ик! – завопил с вышки набатчик.

Милосерд будь, Пресветлый. Фонарщик, одно из самых ужасных исчадий. Вот оно уже, струится своими призрачными щупальцами, помахивает сияющим синим шаром. Расходятся на покрытой роговым шлемом башке щупала-усики, зияют двумя безднами рваные дыры вместо глаз.

Кетиш не успел ничего понять – безголовый просто расплылся... и удлинился. Превратился в длиннющую цепочку призрачных себя. Был только что у самой трещины, в пяти минутах быстрого бега от стены щитов... и вот уже здесь, прямо здесь... с другой стороны! За стеной! Прямо рядом с Кетишем!

Заявка на экипаж "Нимрода".

Троост коснулся гобана. Черный камень возник в его пальцах и остался на пересечении линий. И гобан, и камни были допреальными, но очень правдоподобными. Они отчасти обманывали даже чувство осязания, хотя Троост и понимал, что это всего лишь изображения на визоре.

- Атари, - ехидно произнес корабельный мозг.

Троост задумался над следующим ходом. Трудная позиция. Допреальный двойник Пака, сидящий напротив, злорадно ухмылялся. Он выглядел точно так же, как при биожизни – крошечного роста престарелый монголоид, без единой волосинки на голове и покрытый морщинами, как печеное яблоко. Пак прошел киборгизацию в двести пять лет, глубоким стариком.

Дронов-разведчиков Урс Таркас почти сразу же отправил в свободный дрейф. А вот охотников он передавал Троосту. Тот каждому из них задавал конкретные инструкции – кого ловить в первую очередь, кого во вторую, кого вообще игнорировать. Первого охотника Троост отправил в горы, второго на равнину, третьего к морю, двоих в лес, а последнего оставил при себе для мелких поручений.

Киперов в экипаже «Нимрода» обычно двое. Сейчас это Латиша Эмекун, двадцать семь лет, четвертый вылет, и Богуслава Иржичкова, двадцать четыре года, первый вылет. Эмекун – довольно полная, чернокожая, заплетает волосы в две толстые косы и собирается в следующем году сдавать экзамен на старшего кипера. Иржичкова – субтильная брюнетка с волосами в конский хвост, очень любопытная и ходит с чуть приоткрытым ртом, словно все время чему-то удивляется.

Именно это Троост и поручил сделать Дауканте. А кроме того дал в руки швабру и велел выдраить вольерные секции А, B, C и D.

Заявка-вопрос. Насколько легко маги с одного института могу воспроизводить магию выпускников других факультетов? Вот есть условный выпускник монстрамина с хирургического факультета, обязательно ли ему брать факультативы с реанимационного факультета, чтобы уметь делать кадавров всяких.

Представьте себе, что вы учитесь в медицинском ВУЗе. На хирургическом факультете. Но вы хотите еще и стоматологией заниматься, зубы лечить. Понадобится ли вам для этого брать факультативы со стоматологического факультета (а то и проходить вторую ординатуру) или можно и так, тем же скальпелем?

Нет, конечно, определенную базу получают все. Первые пять курсов (до бакалавриата) вообще имеют достаточно близкую программу независимо от института и даже университета. Каждый выпускник КА знает основы алхимии, немного умеет в телекинез, может сварить простенькое зелье и худо-бедно выстроить простой ритуал и т.д. Самая база есть у каждого, потому что эта база пригождается в почти любой ветви магии. Но дальше идет конкретная специализация, потому что объять необъятное и научиться множеству магических техник способны очень немногие.

Очень многое, конечно, зависит от того, у кого ты проходишь полевую практику (если проходишь). Там все иначе, нежели в стенах КА, эти три года обучение идет совершенно по-другому. Но об этом пока рассказывать рано.

Заявка на Петровича-орла.

- Петр Иваныч... – запротестовал беркут.

- Я что, неясно выразился? – удивился Колобков. – Вот Светку бы только, прелесть мою драгоценную... слушай, ты ее не поднимешь? Она легенькая!

Угрюмченко попытался. Честно попытался. Он протиснулся в дымоход, как можно аккуратнее обхватил Светлану за плечи, стараясь не слишком сжимать когти, и изо всех сил забил крыльями. Потом снова – еще чаще и сильнее. И в конце концов даже сумел ее приподнять сантиметров на двадцать.

Заявка на гадюку с шерстью и ногами.

Вечером Астрид собирала вещи в дорогу и разбирала подарки, что сделали родители за переход на третий курс. На кровати валялась Вероника, которая почему-то решила почитать книжку не у себя в комнате, а у сестры. Еще и Лурия зачем-то притопала, с гадюкой на поводке. Та злобно шипела и переминалась с ноги на ногу.

Заявка. Могут ли техногенные и биотическме цивилизации без примеси магикальной и найденных сторонних по отношению к ним артефактов/реактивов дойти до существования эфира и полноценно с ним взаимодействовать?

Могут, конечно. Просто тут такой фикус, что если цивилизация дошла до существования эфира на сравнительно раннем этапе, то это у нас уже начинает развиваться магикальное общество. А если не дошла, если двинулась другим путем, то мы уже немного уперлись в материализьм, понимаешь, и дойти до эфира просто наитием уже трудненько, потому что всякие гениальные умы, которые обычно первыми прокладывают дорогу, уже заняты законами термодинамики. Соответственно, ждем технологий высшего порядка, которые этот самый материализьм превзойдут и найдут новые законы природы.

Или, опять-таки, незашоренного гения, вроде Игона Спенглера. Правда, таких гениев обычно клеймят лжеучеными, не верят в гомеопатию и пленологию. Тяжело им, в общем. Хорошо, если удалось собрать протонный бластер и показать всем, как он жахает - а если нет?

И… ничего не было. Ничего не случилось. Епископ блестяще провел церемонию. Отстоял службу, как ни в чем не бывало. Приложился напоследок к руке вице-короля и получил от того снисходительное урчание. Великий Абиссалис остался доволен, великий Абиссалис похвалил епископа и сказал доброе слово губернатору.

А Загак обливался холодным потом.

Потом это повторялось еще неоднократно. Такил увидел крылатых демонов с кабаньими головами и хвостами дельфинов. Прекрасных полунаг-полунасекомых. Полуэнергетических чудотворцев, темных джиннов. Неуязвимых титанов с пламенными гривами. Способных глотать целые здания гигантских пожирателей. Всезнающих летающих осьминогов, покрытых сотнями глаз. Зверей с телами из жидкого металла.

Заявка на ногахимов и других детей Мазекресс.

Копье Мардзекадана пронзило горло гигантской твари. Кольчатый дракон испустил фонтан крови и издох, заставляя клинок раскаляться, трястись от поглощения могучей души. Повсюду гохерримы резали, рубили и кололи этих новых созданий, новых… сородичей.

Войдя в кабинет местной градоначальницы, они немного заробели. Был тот огромен и облицован рыбьей чешуей, а в самом центре вместо письменного стола стояла кладбищенская плита. За ней восседала такая толстая тетка, каких Денис и Полина еще не видывали.

Ее словно слепили из четырех теток обычного размера. Нос утопал в раздувшихся щеках, тройной подбородок закрывал всю шею, руки походили на бычьи окорока, а живот колыхался при каждом движении.

При этом по плечам мэра струились золотистые волосы, а глаза были большими и яркими, с длинными ресницами. Наверное, она стала бы очень красивой, если б сбросила килограмм двести.

Но ничего сбрасывать она явно не собиралась. Перед ней на столе-плите громоздились блюда с пловом, какой-то желтой кашей, настоящая гора пирожков, ваза с диковинными фруктами. Пальцы-сардельки то и дело хватали это все прямо горстями и отправляли в рот. Полные губы неустанно двигались, по груди стекали масло и жир.

- Госпожа мэр, а вы знаете вообще, что ваш секретарь – демон? – спросил зачем-то Денис.

- Знаю, конечно, - ответила мэр, выползая из-за стола.

Ног у нее не было. Вместо них рос хвост – только не змеиный, а как у огромной жирной личинки. С обеих сторон торчали десятки крохотных когтистых лапок, а на конце было отверстие, из которого высовывался скользкий язык.

Следующая заявка - агент Колдун и Лахджа против Грибатики.

Бывший персонал станции как будто весь столпился у входа, только и ожидая, когда его откроют. Они повалили всей толпой, сразу несколько десятков человек… бывших человек. Несомненно мертвые, с пустыми глазами, заросшие какой-то серо-сизой субстанцией, они бросились молча, как голодные псы.

Хлынули огненные ливни. Колдун и Мертвец ударили напалмом, и снег начал таять. Ожившие мертвецы превратились в ходячие факелы. Пальцы Химеры обернулись пистолетными стволами, и зомби накрыло пулеметным шквалом. Шпага Бывалого будто ожила, в воздухе заструился призрачный силуэт, и только слабая тень показывала, что оружие вообще-то держит в руке человек.

Огромный шоггот. Бесформенное месиво с кучей глаз и щупалец. Оно вцепилось в куски здания, прикрываясь ими, как щитами, и поползло по снегу, словно гигантский мерзкий броненосец.

- Проект номер шестнадцать?.. – изумился Мертвец. – Здесь?..

- Скорее уж оригинал… - сказала Химера, вытаращив глаза. – Но он же сдох!

- Создали нового! – рявкнул Колдун, хлеща цепями. – Но этот пока мелковат!

Тварь отбивала его удары кусками здания. Но те, что все-таки достигали плоти, оставляли глубокие ожоги, и тварь вздрагивала.

Заявка. А до какого предела такие "контракты" дают свободу действия в чужих мирах? Призовет какой-нибудь товарищ вексиллария и скажет "жуть меня достали эти гоблины, душу забирайте только вырежьте их всех!". До какого предела такой заказ может быть исполнен? Деревня? Город? Страна? Мир? Если гохерримы и так устраивают набеги, то такой "контракт" был бы отличным предлогом для жатвы. Но до какой степени? Насколько это зависит от статуса туземца? Имеет значение только формальная власть (я старейшина, избавь мою деревню от гоблинов, я мэр, избавь мой город...)?

Здесь действует очень сложный и толстый нормативный правовой акт, который регулируется каким-то бесконечным числом кодексов и договоренностей. Учитывается куча параметров и нюансов.

Формальная власть, верно, сильно повышает возможности. У старосты есть право впустить демонов к себе в деревню и позволить действовать в пределах оной деревни. У короля - уже в пределах целой страны. Ну а у главы семейства - только в пределах своего дома. При этом, разумеется, староста не отдает деревню демонам, а просто "развязывает руки", дает право тут находиться и действовать. Ну это как мигрантов впустить, тот же принцип.

Если же у вас нет никакой, даже формальной власти над тем, от кого вы хотите избавиться, ситуация осложняется. Здесь демон предстает уже как наемный убийца, киллер, и он получает всего лишь "рабочую визу" - поскольку не явился самовольно, а был кем-то призван для исполнения конкретного задания. Это дает право оное задание выполнить и получить законную плату - но вовсе не дает права забирать еще чьи-то души.

Здесь демон по-прежнему действует в зоне риска, и если его застукают, будет почти то же самое, как если бы он просто браконьерствовал без всяких призывов. У него просто появляется возможность в случае палева свалить все на заказчика - не виноватый, мол, гражданин начальник, колдунище меня пленил и заставил служить, вот и творю злодейство со слезами на глазах. Такая отмаза может прокатить, а может и нет, так что демон по-прежнему рискует, просто меньше, чем если б никаких прав у него вообще не было.

Очень помогает, если у заказчика реально есть обида на жертву. В этом случае демон предстает благородным мстителем, так что отмаза становится более весомой. Также очень важно, чтобы колдун реально сам призвал демона, а не просто крикнул погромче - тогда будет проще закосить под то, что у тебя нет выбора, что тебя заставили.

Но, конечно, оценивают все это демоны не на глазок, а ориентируясь на все те же нормативные акты, которые у сверхъестественных существ натурально сидят в подсознании, так что демон сразу может прикинуть, насколько для него в таком заказе высоки риски, сильно ли он выйдет за правовое поле и, соответственно, стоит ли овчинка выделки. 

На одной из стен холла появились целых две карты Каабара – физическая и политическая. Сэр Джордж, покинув свой пост у руля, внимательно их изучал: именно ему предстояло вести коцебу над этим новым материком.

На физической карте самой яркой деталью были Арганы – длиннющая горная цепь, протянувшаяся с северо-востока на юго-запад материка. А на политической особенно выделялась империя Кахала – если масштаб был соблюден верно, крупнейшее государство Каабара площадью не уступало современному Китаю. На обеих картах были показаны все самые мелкие детали – вплоть до крошечных деревушек в несколько десятков жителей.

- Креветки в винном соусе, мэм! – объявил домовой, ставя перед ней блюдо. – Говяжий бифштекс с тушеным горошком и паприкой! Моцарелла по-неаполитански! Шоколадное мороженое с земляникой!

Ванесса облизнулась – Хуберт, как всегда, был на высоте. Жаль, что остальные едоки этого не ценили.

Перед ней, Креолом и даже Хубаксисом лежали полные наборы столовых приборов – по три вилки разных размеров, столько же ложек и ножей. Но кроме Вон ими никто не пользовался. Креол использовал одну только ложку, да и то лишь когда подавали жидкую или рассыпчатую пищу, а в остальных случаях ел прямо руками. Хубаксис так и вовсе усаживался прямо в тарелку и начинал противно чавкать, поглощая изысканные деликатесы со скоростью маленького пылесоса.

Кстати, Хуберт правильно сделал, что поторопил ее – эти двое даже и не подумали подождать опоздавших. Более того – если бы Вон задержалась еще немного, они бы нахально сожрали и ее порцию. Прецеденты уже случались.

- Спасибо, Хуберт, все было очень вкусно, - улыбнулась Ванесса, утирая губы салфеткой.

Домовой чопорно поклонился и начал убирать со стола. Вообще-то, ему было безразлично, благодарят его или нет. Креол говорил, что подавляющее большинство домовых – трудоголики. Им доставляет удовольствие сам процесс обслуживания дома и живущих в нем, так что благодарить их за это не имеет смысла – от этого ничего не изменится. Может быть, он был и прав, но Ванесса тогда заявила, что банальная вежливость требует сказать «спасибо». Разумеется, Креол только усмехнулся: его-то уж точно нельзя было назвать вежливым.

- Господин Креол! Господин Креол!

В столовую влетел Бат-Криллах – мелкий демон, похожий на лысую мартышку с жуткой харей монстра из космоса. Он кое-как ковылял на трех руках, а в правой передней с трудом удерживал темно-сиреневый слиток слегка посверкивающего металла.

- Мы выкопали его, господин Креол! Больше там нет, к сожалению...

- Адамант! – восторженно воскликнул Креол, выхватывая сокровище из руки элвена. – Как много! Я не ожидал, что будет так много!

Заявка на генерацию домочадцев коцебу.

Ванесса вышла из коцебу и с удовольствием вдохнула морозный лесной воздух. Утро выдалось приятное – ночью выпал свежий снег, припорошивший грязь, невесть откуда нанесенную Креолом.

Сам маг стоял на краю котлована и что-то орал тем, кто копошился внизу – невидимому Слуге и Бат-Криллаху. Слуга рыл, а демон следил, не появилось ли, наконец, искомое сокровище. За ночь яма углубилась так, что разглядеть ее дно без бинокля стало чрезвычайно затруднительным.

- Неужели им обязательно нужно было закапывать эту штуку так глубоко? – недовольно спросила девушка, набрасывая на плечи Креола шубу. Он сам совершенно равнодушно относился к холоду, хотя явно все чувствовал: кончики его волос даже превратились в тоненькую сосульку. – Кем бы они ни были...

- Все, пошли в дом, - махнул рукой маг. – Я замерз.

- Наконец-то! – возмутилась Вон, у которой уже зуб на зуб не попадал. – Почему ты ничего не сделаешь с этим холодом?!

- Например? – удивился Креол, открывая дверь коцебу.

- Ну, я не знаю... наколдовал бы что-нибудь!

- Можно, конечно, согреть эти места, - пожал плечами Креол. – День-два работы, и тут будет теплый оазис с пальмами. До следующей зимы. А еще можно накрыть нас куполом... Но я предпочитаю просто терпеть, - закончил он. – Так проще.

Заявка на Ксаурра, призванного в коробку.

Он был огромным. Еле-еле помещался в коробке. Вероника-то взяла такую большую только чтобы коту было просторно, но этому коту не было просторно. Он занял все пространство и явно с удовольствием занял бы еще больше.

Увидев Веронику, кот улыбнулся. Вид у него был добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Вероника сразу поняла, что с ним шутки плохи.

Но она еще никогда не встречала такого красивого кота. Фиолетовая шерсть искрилась в лунном свете, а глаза сами сияли как две луны.

Две смежные заявки - на Тхомертху и на Тай-Кера.

А еще прибыли иноземные посланники. Из земли ханаанской, из униженной и покоренной Аратты, даже из далекой знойной Сабы. Из Та-Кемет прибыл сам Верховный маг – Тхомертху, что занял этот пост восемь лет назад, после смерти мудрого Гор-Тутмоса. С Креолом они поздоровались, как добрые друзья.

Эйм-Тули, опустив на лицо маску и склонившись в поклоне таком низком, что его смоляные волосы почти коснулись пола, принялся говорить, рассказывая о Креоле и его деле. Сам же Креол бесцеремонно разглядывал сидящего на каменном троне жреца, даже не подумав хоть на полпальца наклонить голову.

Почему-то Креол ожидал увидеть дряхлого старца. Кого-то, похожего на Гор-Тутмоса или Гедеона, верховных магов Та-Кемет и Ханаана. Но Тай-Кер оказался мужчиной в расцвете сил, его руки бугрились мускулами, а в волосах не было даже малейших признаков седины. Лица его Креол не видел, ибо оно, как и у других жрецов, скрывалось под маской.

Но Креола не интересовало лицо, его интересовала аура. Он изучал ее пристально – а Тай-Кер, вне всяких сомнений, таким же образом изучал его.

По бокам от каменного трона высились автоматы-стражи. Каменные истуканы в два человеческих роста, со страшными рожами и заостренными до толщины папируса обсидиановыми мечами. А когда Креол шагнул вперед, во тьме что-то шевельнулось, и над троном поднялась огромная змеиная голова.

Но это была не змея. Кроме чешуи тушу покрывали яркие перья, целая лужайка голубых и зеленых перьев. Из спины же росла пара великолепных, похожих на попугайные крыльев.

Кстати, вопрос. Боги могут одновременно входить в разные пантеоны. А небожители могут одновременно служить разным богам? Тот же Шамшуддин стал Небесным Магом, но в иштариантсве числится святым. Или это не накладывает на него никаких обязательств? Заявка.

Могут, если никто из участвующих в этих отношениях не имеет ничего против. Да, совершенно верно, те же святые зачастую почитаются в разных религиях, ангелы тоже нередко пересекаются. Это не возбраняется, если только не начинается война между богами - тут уж, конечно, сторону выбрать придется. Но светлые силы редко до такого доходят, они даже в случае серьезных конфликтов обычно все-таки решают разногласия компромиссами, переговорами и взаимными уступками.

И бонусом еще три арта, которые получились попутно - Гаап, Небирос и Игнат.

Там было не менее просторно, чем у Небироса, но декор совсем другой. Все в красных и черных тонах, по стенам низвергаются водопады лавы, под потолком клубится дымовая туча. За окном, только вот руку протяни – действующий вулкан, и пепел залетает прямо внутрь.

Хозяин этого кабинета не обременял себя письменным столом. Князь Тьмы Гаап восседал на своего рода пуфе, куря изогнутую трубку с костяным чубуком.

Если не считать гороподобного Раава, Данилюк впервые видел вживую Князя Тьмы. Гаап был не так громаден, как инспектор Небирос, но таки достигал метров семи росту. Еще он был волосат, как бес, но с человеческими ступнями и без хвоста. Во лбу росли два витых рога, уши Данилюк мог бы использовать вместо одеял, а за спиной полоскались огромные перепончатые крылья.

По лесенке на письменный стол поднялся очередной посетитель. Худощавый козлобородый дьявол-клерк, слегка прихрамывающий на левую ногу. К груди прижат толстый портфель, из которого доносятся душераздирающие вопли.

Данилюка поначалу прикрепили к бывалому инспектору. Хмурому, неразговорчивому дядьке, который тянул эту лямку уже семьдесят лет. Со своим стажером он почти не общался – просто давал скупые инструкции.

- Игнат, - коротко представился он при знакомстве.

Выглядел Сахиил лет на сорок, возвышался над Данилюком почти на голову, обладал мышцами атлета и волевым красивым лицом с разве что крупноватым носом. Короткие темные волосы были уложены в строгую прическу, подбородок украшала небольшая бородка, а с плеч ниспадал темно-синий плащ.

- Мир тебе, Стефания, - произнес Сахиил звучным, раскатистым голосом. В воздухе аж зазвенело эхо.

- Здрасьте, шеф!.. – пискнула чертовка.

- Ты сильно изменилась с нашей последней встречи.

- Конечно, вы же мне крылья сожгли, - шмыгнула носом Стефания.

- Мне не доставило это удовольствия. Но сотворенное тобою не могло быть прощено.

- Но я же тогда набухалась... – понурила голову Стефания.

- Разве кто-то вливал в тебя алкоголь силою?

- Нет...

- В таком случае это отягчающее обстоятельство, а не смягчающее. Алкоголь – не грех, но он может привести к греху, и пьющий его не может этого не знать.

Данилюк стоял у дверей и молча слушал. Ему еще не доводилось встречаться с настолько крупными фигурами, и он слегка робел.

Прошло три дня, прежде чем Данилюк снова увидел Стефанию. На сей раз она заявилась прямо к нему домой и громко о себе возвестила, колотя в дверь ногой.

- Привет! – заявила чертовка, вваливаясь в прихожую и кидая на пол какой-то баул. – Там у меня еще, помоги!

Данилюк выглянул на площадку. Обычно, выходя из квартиры, он сразу оказывался на улице, но когда требовалось, в доме был подъезд. И сейчас там громоздилась целая куча коробок, мешков, сумок и пакетов.

Стрелок тем временем вытер запачканный черной кровью нож о штанину, вложил в ножны... и перевел взгляд на дрожащую Стефанию. Чертовка сидела на не такой уж толстой ветке не такого уж толстого дерева – и оно заметно покачивалось.

- Ну что, слезешь сама, или мне тебя стряхивать? – холодно спросил стрелок, снова начиная раскручивать цепи. Те на глазах удлинялись, плясали, точно живые.

- Отвали!.. – взвизгнула Стефания. – Отвали от меня!..

Клиентка номер три оказалась моложе двух предыдущих – ей едва перевалило за семьдесят. Волынцева Екатерина Ефимовна всю жизнь проработала проводницей на железной дороге, пятнадцать лет назад вышла на пенсию, а теперь лежала на постели и держала за руку пожилого священника.

Судебная тройка собралась в тот же день. Гаап лично стал ее председателем. По правую руку от него воссел на золотом унитазе инспектор Небирос, а по левую – тоже очень крупная демоница, похожая на старую уродливую вампиршу.

Обязательного стороннего наблюдателя же в этот раз прислали из Чистилища. Шеф Кабрини назначил первого наставника Данилюка – Игната. Усевшись в углу с толстой картонной папкой, бывший политрук чуть заметно кивнул своему стажеру.

Три Волхва появились в кабинете Гаапа совсем как живые. И при виде их демон явно стушевался – выпучил глаза, крепко стиснул чубук трубки.

- Приветствуем тебя, о Князь Тьмы, - чопорно произнес Бальтазар. – Мы направляем тебе сие послание, дабы замолвить слово за совершившую в твоих глазах правонарушение Стефанию дель Морго. Согласно полученному нами Небесному Мандату, сия особа является прикрепленным к нам духом, и как она несет ответственность за наши действия, так и мы имеем право предоставить ей свою заступу и покровительство.

- Так что мы нижайше просим проявить снисхождение и пощадить бедную девочку, - почтительно поклонился Каспар, снимая колпак.

- А иначе мы снова придем, - добавил Мельхиор, взмахивая извлеченной из-за уха палкой. – И на этот раз – конкретно к тебе.

Заявка.
Два вопроса.
1. Когда Инанна в "Сыне архидемона" говорит что "не может помочь" в том что в Олеге пробудилась демоническая часть это правда?
И второй вытекающий из первого
2. Боги, в частности светлые, вообще способны лгать?

1. Да, правда.

2. На ложь как таковую, в отличие от клятвопреступления, у них нет запрета. Есть даже буквально боги-обманщики, боги-лжецы. Другое дело, что даже эти обычно все-таки "лгут правдой" или "правдивы ложью", поскольку изрекать полную и стопроцентную ложь богу тяжело. Не потому, что ему мешает моральный компас (он мешает, да, но не всем), а потому, что бог есть слово, а слово есть бог. Если бог что-то говорит, то говорит истину даже когда лжет.

Если бог скажет: это яблоко квадратное, то вот, гляди, яблоко и впрямь уже квадратное, так что лжи не было. Просто произнеся что-либо, бог принуждает это быть истиной, и даже если одних только слов недостанет, если чудо потребуется изрядно могущественней, чем творит божество одним лишь изречением - усилие все равно будет, и оно все равно как-то проявится, причем зачастую так, что лучше бы ему не проявляться, поскольку порождено ложью. Так что прямой лжи даже боги-обманщики обычно все-таки сторонятся, хотя прямого запрета и нет.

Дальше заявка на десять конкретных сцен из "Призрака".

Милиционер приложил два пальца к околышу фуражки и уселся на мотоцикл. Данилюк мог поклясться, что еще секунду назад его тут не было, но теперь он стоял рядом – тоже устаревшей модели, явно еще советского производства, с треснувшей рамой. Однако при этом выглядел он каким-то удивительно надежным – словно бывалый боевой конь, много лет возивший своего человека.

Обнажившееся нутро чем-то арбузную мякоть и напоминало. Пламя и кровь, лавовые реки, бурлящие котлы. Преобладали черный, красный и оранжевый цвета. Поднимались столбы дыма, слышался болезненный ор, а смердело так, что проняло даже призрака.

Город Пандемониум предстал перед Данилюком во всем великолепии.

Вероятно, когда-то существо в котле было старой женщиной. Сейчас... сейчас оно было размером с медведя гризли, покрыто спутанными волосами, обладало длинными кривыми зубищами, а главное – полуметровыми ногтями-кинжалами.

Существо дико визжало, брызгало слюной и пыталось добраться до чертей-охранников. Те вновь и вновь засаживали его в котел, а оно вновь и вновь оттуда лезло.

- Да, это у нас Буланина Мария Алексеевна, все правильно, - подтвердил бес-регистратор, когда Данилюк и Стефания подошли с вопросом. – Приговорена к тремстам пятидесяти одному году ада, отбыла из них тридцать три.

Получив свою злосчастную монетку, лодочник охотно перевез Данилюка на другой берег. Шестом он орудовал с энтузиазмом и даже что-то немузыкально напевал. Похоже, клиентов у него в нынешние времена и впрямь было негусто.

Заявка - старый и новый супердредноуты и истребитель "Бумеранг".

А потом наступил Судный Час. Кан Ставродорос в тот день шагал в первом ряду прикрытия, нещадно палил по Меченым – эти твари наступали волна за волной, буквально захлестывая их батальон. Бронепехота стояла насмерть, лишь временами поглядывая вверх – на вползающий во Врата супердредноут. В каждом взгляде светилась надежда, все ожидали, что война вот-вот закончится.

Лететь пришлось очень далеко. Они покинули Дрем и еще долго мчались над сатрапией Кастилио. На горизонте уже забрезжили пики Рудных гор, когда первый колдун с супругой наконец добрались до грандиозного промышленного комплекса, созданного плонетцами. Именно здесь последние три года строился…

- Ого-го!.. – присвистнула Ванесса, увидев эту штуковину.

Еще не полностью достроенная, она уже была видна издалека. Супердредноут. Двухкилометровый супердредноут – почти треугольной формы, ощетинившийся всеми возможными видами плонетского вооружения.

Другие оказались незнакомыми. Маленькие юркие тетраподы, способные с умопомрачительной скоростью носиться хоть по потолку. Высокие изящные шагоходы, похожие на старших братьев иглоходов. Кургузые транспортные катера, вмещающие до сотни пассажиров. Турбогравы, отличающиеся крайне низкой маневренностью, зато космической скоростью. И другие механизмы, на которых сто лет назад ездили и летали плонетцы.

- А это что такое? – спросила девушка, указывая на единственную здесь машину, лежащую в гордом одиночестве.

- Истребитель класса «Бумеранг», - ответил Лакласторос. – Очень быстрая и м-маневренная м-машина, одна из лучших наших разработок. Крылья покрыты крошечными чешуйками-микроаппаратами – м-меньше среза ногтя в диаметре. В-вставая «дыбом» или укладываясь ровно, они изменяют обтекание крыла, благодаря чему аппарат способен разворачиваться на сто в-восемьдесят градусов буквально з-за м-мгновение.

Заявка на команды демолордов - Бравые Вояки и Тихие Умники.

Джулдабедан, Гаштардарон, Бракиозор, Янгфанхофен, а также Корграхадраэд и Клюзерштатен. Чистокровные и полукровки, они составили воистину блестящую команду. Сейчас, правда, никто не узнал бы в них гохерримов – они не только «связали» свою демоническую силу, но и приняли облик смертных, людей. Скрыли под миражами именные клинки и примерили на себя новые роли, выбрав из классов, услужливо предоставленных Гришей.

Джулдабедан стал монахом. Гаштардарон – воином. Бракиозор взял на себя роль паладина. Янгфанхофен великодушно согласился стать бардом. Корграхадраэд принял мантию друида. Ну а Клюзерштатену, конечно, больше всего понравились функции плута.

Успешно собралась и вторая команда, причем сплошь из волшебников. Человеческие облики приняли Бекуян, Ге’Хуул, Ксаурр, Каген, Сурратаррамаррадар и Гариадолл... впрочем, Гариадоллу меняться не требовалось, да он и не сумел бы.

Эта команда, в отличие от гохерримов, не стала выбирать из готовых классов. Каждый составил себе индивидуальный мультикласс, а Бекуян еще и притащил какую-то дополнительную редакцию правил.

Следующая заявка - Бриароген с высоты птичьего полета во времена Парифатской империи и современность.

Здания становились все выше. Все реже встречался камень, и все чаще – кристалл. Разноцветные переливающиеся здания, изломанные в пространстве. Тонкие снаружи, но очень просторные внутри. Вместо плоских крыш у них были округлые купола или острые шпили – и прыгать приходилось все точнее. Имрата жалела, что еще не научилась летать.

Но вниз она спускаться не собиралась. Это человеческий город. На каждом перекрестке стоят Немые Стражи. Они похожи на обычные каменные столбы с вертящимися головами, но это страшной мощи охранные големы. Связанные в астральную сеть, они знают всех преступников. Всех врагов человеческого императора. Стоит Немому Стражу увидеть такого – и он сразу его парализует, а особо опасных – испепеляет.

Добравшись до императорского дворца, Имрата почти три часа просто смотрела на него с кристального шпиля. Она пыталась понять, зачем одному человеку, пусть даже он император, такой громадный дом. Зачем ему столько слуг – ведь он великий волшебник, он может щелчком пальцев получить, что захочет.

Смертные. Они странные.

Полет на драконе стал незабываемым впечатлением. Управляющий признался, что боится высоты, и спрятался в шатре – а вот Бельзедор уселся меж двух гигантских шипов, с воодушевлением глядя вниз, на бескрайние просторы Империи Зла.

Жаль, продолжалось это совсем недолго. От Цитадели Зла до Бриарогена и пешком-то можно было дойти за какой-то час, а могучий Растаэрок проделал этот путь за несколько минут, да и то большая часть времени ушла на взлет и посадку.

Великий город Бриароген потрясал и подавлял. Один из крупнейших городов в мире, насчитывающий миллион с четвертью населения, он расположился в огромной котловине, усеянной множеством скал-клыков. Одни жилища выдолблены внутри этих самых скал, другие скрываются в земных недрах, третьи представляют собой мрачнейшего вида здания, возведенные какими-то безумными зодчими. С севера к городу подступает Крюково море, с запада стеной стоит дремучий болотистый лес, к югу на много вспашек тянется голая каменистая пустошь, а на востоке высится громада Цитадели Зла.

Следующая заявка - дети Креола и Ванессы.

Креол приоткрыл один глаз. Оценил картину, понял, что спокойствия ему в этом доме не видать, и неохотно расплел ноги. Уже через секунду Айвен и Шань болтались в воздухе, удерживаемые отцом за шкирки. Еще через секунду – висели на крючках для одежды. На одинаковых рожицах разливалось негодование, но в комнате наконец воцарилась тишина.

Ванесса одарила мужа гневным взглядом и принялась сканировать ауры. Где же, где же... ага, нашла! Вон метнулась в ванную, откуда чуть слышно доносился заливистый смех. Открыв огромную стиральную машину, она извлекла из нее весело хихикающую пятилетнюю девочку.

По крайней мере, дверца была закрыта неплотно, так что воздуха узнице хватало.

Ванесса застонала. Быстренько убедившись, что с Джессикой все в порядке, а близнецы надежно зафиксированы, она устало повалилась на диван.

У нее был долгий и трудный день.

А освобожденная Джессика сразу же полезла на отца. Точно наскипидаренная коала, она вскарабкалась по его ноге, а потом перебралась на плечи и заверещала, приглашая весь мир полюбоваться своим достижением.

- Вот поэтому я и сажаю ее в стиральную машину, - укоризненно заметил Ванессе Креол. – Это самое разумное, что можно придумать.

- Папа, подними меня выше! – потребовала Джессика, тяня Креола за волосы. – Выше-выше-выше-выше!..

- Жена, убери ребенка, он меня раздражает, - потребовал в свою очередь Креол.

Ванесса продолжала лежать на диване, как раздавленная медуза. Она вяло подумала, что стоит превратиться в камень и побыть немного в тишине, но сил на трансформацию уже не осталось. Поэтому она валялась просто так, в человеческом обличье.

Заявка. Если возможно, более детально описать «глаз» («глаза») червоточин, или даже арт (никак не могу представить как это выглядит технически). Извиняюсь, если описание было в текстах.

А там нечего детально описывать. "Глаз" червоточины каждому предстает по-своему, но обычно это что-то привычное и естественное в данной обстановке - дверь в стене, дупло в дереве, даже просто поворот за угол. Проход через "глаз" не сопровождается никакими спецэффектами, и то, что ты уже в другом мире, может даже не сразу стать понятным. Иногда путь через "глаз" длится довольно долго, тогда это выглядит походом по коридору или подъемом по лестнице.

Правда, на сияющий тоннель это нисколько не походило. Данилюк оказался в очень узком каменном коридоре. Под потолком висели тусклые электрические лампочки. Он прошел немного, обернулся и увидел, что пути назад уже нет. За спиной вообще ничего не было, кроме клубящейся черной мути, трогать которую совершенно не хотелось.

Значит, он уже перешел границу.

Данилюк шел по этому коридору очень долго. Несколько часов, наверное. Ничего не менялось – однообразные каменные стены, а через каждые сорок шагов – электрическая лампочка. Их света едва-едва хватало, чтобы разгонять темноту. Черт говорил, что дорога на тот свет для каждого выглядит по-своему… слегка обидно, что у Данилюка она такая скучная.

Следующая заявка смежная - заклинания А+ Серой Земли. Но из пяти оных в книгах появлялись только два, причем Туман Смерти уже был вместе с Дланью Адада. Так что только Пятое Заклинание.

Осталось добавить последний ингредиент. Частицу самого себя. Каплю собственной души – совсем крохотную, но ощутимую. Это словно рождение ребенка – ужасного, зловещего, очень могущественного ребенка.

- Шекншух текенгар ирмахан сале… - бормотал Клевентин, держа над котлом надрезанную ладонь

Из раны струилась кровь – алая поначалу, она тут же становилась серебристой, испарялась, не успевая долететь до кипящей воды. А взамен оттуда поднималось нечто другое. Нечто невидимое, неосязаемое. Нечто нематериальное. Нечто, не имеющее формы и названия.

То самое, что Садкаличета Мысль когда-то назвала Пятым Заклинанием.