Александр и Ксения Рудазовы

Сори, не в тему, но тут задумалась... Заявка: как работают завещания в Паргороне? Может ли, например, Клюзерштатен, назло всем, в случае своей смерти, завещать все рандомному демону Паргорона (включая, низшего) или другого демонического мира?

Завещания в Паргороне работают примерно так же, как и у нас. Завещать можно что угодно и кому угодно. Можно завещать счет иззакромчику, да, можно завещать смертному или любимой собаке, можно разделить счет на тридцать миллионов частей и завещать его всем хракам поровну. Вы ограничены только своей фантазией. И если вы назовете конкретное имя, счет перейдет к нему автоматом, и никто с этим ничего не сделает. Разве что сам факт перехода бушук-бухгалтер или директор Банка Душ могут... утаить, скажем так. Не делать достоянием общественности. Иногда на этом слегка мухлюют.

Однако, если конкретного имени не было названо, решение принимают душеприказчик покойного и его патрон (зачастую это одно и то же лицо). В случае с гохерримом - вексилларий его легиона, в случае с гхьетшедарием - барон-покровитель, в случае с бушуком - глава клана, и так далее. Если умирает демолорд - совет демолордов. Они будут решать, как истолковать волю покойного "отдайте все наименьшему мудаку в этом сраном мире", кого таковым считать.

Также надо пояснить, что завещать-то вы можете счет кому угодно, только Банка Душ ни одна условка не покинет. Демону из другого мира придется переезжать в Паргорон. Смертному - искать распорядителя, который будет настоящим владельцем счета при нем, формальном (например, жениться на демонице, и если счет большой - желающие найдутся).

На полпути мне встретилась Аурэлиэль. Бродит себе по лесной полянке, собирает цветы. Уже успела сплести венок из ромашек.

- Трям, Ариэль, - поздоровался я. – Ты бы далеко не отходила, тут и волки водятся...

Если бы этим вечером кто-нибудь забрел в домик кладбищенского сторожа, его взору предстала бы удивительно мирная картина. На стене тикали ходики, в углу тихо бормотал старенький телевизор-видеодвойка, а на пыльном диване и двух колченогих табуретах сидели мы четверо. Шестирукий трехглазый монстр, живой мертвец в докторском халате, крупного телосложения эльф с породистой харей и полковник КГБ из вселенной победившего коммунизма. Мы уютно кушали печеную картошку, смотрели телевизор и беседовали о всяких пустяках.

На мгновение яцхен замер. Буквально остолбенел, недоверчиво глядя на то, что откопал. Когда до него наконец доперло, он отчаянно взвыл… но было уже поздно.

Его шарахнуло молнией.

- Человек, сука, умный!.. – потер ладони я. – Человек, сука, хитрый!..

Но тут я и сам увидел, как местных сарацинов «прижимают к ногтю». Дымки, замеченные зорким принцем, шли от подожженной деревни. Той ее части, что могла гореть. При постройке здешних зданий в основном использовались камень и глина, но имелось и несколько деревянных строений.

Я послушно опустился на колени. Несмотря на свой явный фанатизм и манеры, больше подобающие разбойничьему отцу Туку, нежели кардиналу из Ватикана, дю Шевуа вызывал у меня симпатию. Хотя бы потому, что не плевался в мою сторону только потому, что я не человек.

- Твоим именем я повелеваю – повинуйся мне, Яцхен! – приказал старик.

Я обернулся и послушно посмотрел в протянутую мне чашу, похожую на призовой кубок, вручаемый в каких-нибудь соревнованиях. В черной жидкости, наполнявшей его до половины, можно было разглядеть весьма симпатичную девицу с чуть вздернутым носиком. Насчет цвета волос ничего сказать не могу – изображение было очень маленьким, мутным, да к тому же черно-белым.

Естественно, я ни на секунду не смутился. Просто выпустил когти на верхней правой руке и полоснул по прутьям. И едва сдержался от крика – меня ударило током с такой силой, что будь я менее выносливым, тут же бы и обуглился!

Я бесшумно взмахнул крыльями, поднимаясь к нужному окну. Как и ожидалось, Краевский был там. Он сидел возле включенного компьютера и яростно щелкал мышкой, прокручивая текст на экране. Чуть напрягши зрение, я сумел прочитать, что текст аналогичен тому, что был в компьютере базы «Уран», проект «ЯЦХЕН».

Следующая заявка - несколько всяких сцен и персонажей из цикла "Яцхен".

О Господи, а это что еще такое?!! Фу ты, перепугался… а это всего лишь зеркало. А в нем, соответственно, мое отражение… какое же я страшилище! По крайней мере, теперь можно посмотреть на себя со стороны…

Я выбрал сосну потолще и устроился посередине между корнем и верхушкой. Чтобы не упасть, крепко вцепился в кору когтями ног и четырех нижних рук. Самую верхнюю пару высокомерно скрестил на груди, чтобы это отродье репликатора сразу уяснило, кто тут главный.

Не знаю, где я очутился, но это точно не поезд. Я лежал в какой-то ямке, неподалеку от железнодорожной насыпи. Неподалеку, но отнюдь не вплотную – со стороны меня, скорее всего, не видно. Еще из окружения присутствует стена леса, мелкий дождик и облезлая псина, рассеянно обнюхивающая кончик моего хвоста.

Жорамия.

Это оказалось непростым и небыстрым делом — освоить подобную оболочку. День шел за днем, луна сменялась луной, закончилась весна и наступило лето — а Катимбер лежал без движения. Время от времени у него шевелились пальцы, ворочались в глазницах очи, подергивались губы, исторгая слово-другое, но вставать колосс не вставал.

Поблизости поселений не было. Но все-таки он рухнул не в пустыне. Грохот падения был слышен издали, и уже вечером лежащего титана разглядывали испуганные мужички с близлежащего хутора.

На следующий день поглазеть явились крестьяне с других окрестных хуторов, а также из сельца Круподеры. Потом весть дошла до замка лендлорда, и один рыцарь даже рискнул подъехать вплотную, коснуться титановой кожи копьем.

Фрабозия и Островитания.

Но сейчас столица Фрабозии походила на большой особняк, из которого разъехались все, кроме главы семьи, а сам он слишком одряхлел и не может в одиночку за всем уследить. Добрых три четверти домов стояли заколочены, на улицах царила темень, а редкие прохожие шарахались друг от друга.

В расспросах портового люда Лахджа провела целый день. Узнавала, где могут быть эти шхуны, кто их видел, куда они направлялись в последний раз. Даже сходила на местный невольничий рынок, но никого из девчонок там не встретила. С распорядителем торгов Лахджа пообщалась особенно тесно, намекнув, что если ему доставят кого-нибудь из ее подруг, то пусть придержит и не обижает, она щедро отблагодарит. Чтобы он ничего не перепутал, она назвала ему имена и даже показала, как они выглядят, превратившись по очереди во всех, кроме Закьи.

Лахджа плохо помнила, как выглядит Закья.

Шайх и Трацезора.

Лахджа не хотела, чтобы он обнулил все ее старания, поэтому из казино выволакивала волшебника за шкирку. Тот немного протестовал, но больше для проформы. Даже испытывал облегчение, потому что прекрасно понимал: у него реальная проблема, с ней нужно что-то делать.

И когда в Смутжек прибыл мэтр Жюдаф, его встретила толпа лохматых, всклокоченных людей. Чистых, хорошо одетых, с перстнями на пальцах и кулонами на шеях – но таких косматых, словно вылезли из пещер. Словно несколько лун они причесывались только пятерней.

Алмазный Бастион и Волюпия.

На пути к ней Имрата и Латулла пробежали через Город Титанов. Как и прежде, здесь никто не жил – лишь несколько мальчишек играло в развалинах.

Плацента ни на миг не пожалел, что перебрался в эту страну. Волюпия, мировое средоточие борделей! Царство продажных девок! Столица извращений! Публичных домов здесь больше, чем в Астучии храмов – и толку от них тоже гораздо больше, Плацента готов был присягнуть на Криабале!

Здесь есть ночные феи на любой вкус. Всех возможных типов и народов. Люди светлые, люди темные, люди степные, люди ледяные, люди огненные и даже люди синие. Эльфы светлые, эльфы темные, эльфы высшие, эльфы лесные и даже эльфы тигровые. А еще орчанки, гоблинши, троллихи, огрихи, великанши, циклопихи, симки, фелинки, крысолюдки, ботвинницы, минотаврихи, сатирки, гарпии, кобринки, акрилианки, апиниды, тритониды, болотницы, гартазианки, териантропки, слекатеры... уф-ф, и это еще далеко не все, а только те, кого Плацента успел опробовать!..

Подгорное Ханство.

Город хобиев сильно отличался от кобольдского или цвергского. В пещере находилась лишь небольшая его часть – что-то вроде главной площади. Вокруг все было изрыто ходами. Хобии копошились повсюду, как земляные черви, постоянно что-то переделывали и перестраивали.

Но хаоса не ощущалось. Наоборот, город хобиев выглядел очень продуманным. Дороги доводились до идеального состояния, до поистине шелковой глади – слепцам это было очень важно.

Почти не было и грязи. Дорожное покрытие было чуть наклонено к середке, а там тянулся узкий желоб, по которому все утекало в стоки, а из них... куда-то еще ниже, под город. Можно было выплеснуть содержимое ночного горшка где угодно.

Тирнаглиаль.

Но здесь почти все деревья были больше. Они уходили куда-то в самое небо, зарывались ветками в облака. В их тени росли изумрудно-зеленые кусты, журчали ручьи с прозрачной водой и алели необычные ягоды, похожие на малину, но не из сотни крохотных плодиков, а всего из трех крупных. Эту ягоду с аппетитом уплетали светло-желтые и розовые жеребята единорогов – и у Полины при виде их екнуло сердце.

И ведь это все вокруг – не лес, вообще-то. Не парк, не турбаза какая-нибудь. Это самый настоящий город, только эльфийский. Резные лесенки обвивают древние стволы, в них самих виднеются дверцы и окошки, а меж толстых ветвей протянуты веревочные мостики.

Новая Страна.

И действительно – вокруг сразу стал собираться народ. Когда Денис и Полина осторожно двинулись по выдвигаемой лесенке, их уже встречали. Человек сто, наверное.

Но вроде без враждебности. Из луков никто не целился, схватить не пытались. Близнецы даже не стали трогать винтовки, из которых все равно не умели стрелять.

Вперед выступила высокая длинноногая женщина с цветами в волосах. Доброжелательно глядя на Дениса и Полину, она произнесла:

- Мир вам, путники. Приветствую вас в Новой Стране. Что привело вас к нам и какое волшебство носит по небу вашу колесницу?

Лабурия.

И Массено достаточно быстро заручился помощью жрецов-одухотворителей. Узрев священную пайцзу, они немедленно выдали ему благодатный конструкт, самоездящую карету, а к ней – послушницу, способную оной каретой управлять.

Охваченная благоговейным трепетом, юная гоблинша гнала конструкт с предельно высокой скоростью. И в этот раз Массено почти не трясло, хотя дороги Лабурии ровностью не отличались. Такое впечатление, что гоблины специально старались сделать их как можно грязнее и ухабистее.

- Ух-вух-вух!.. – вопила послушница, держа вожжи. – Н-но, деревяшечка!..

Морской Епископат.

Именно там располагался город Видазельц – столица Морского Епископата. Причудливые, похожие на коралловые рифы здания, украшенные гигантскими раковинами. Громадные раки, возящие тяжелые валуны и доверху нагруженные сани. И местные жители – Морские Епископы.

То был редкий подвид тритонов. Снизу – рыбий хвост, сверху – что-то отдаленно похожее на человека. Только вместо кожи чешуя, между когтистых пальцев перепонки, зубы мелкие и тонкие, на плечах острые плавники, да и вместо ушей такие же.

Были и еще два плавника. Высокий гребень на голове и огромный, размером почти с плащ – на спине. У обычных тритонов таких нет – только у Морских Епископов. За них они свое название и получили.

Люкин.

Искомый кубок в конце концов заказали у стеклодува. Тот заломил цену, но выбирать особо не приходилось. Дрекозиус остался наблюдать за работой, Плацента растворился в толпе, а Мектиг встал у мастерской, хмуро разглядывая людскую толчею.

Много сегодня народу высыпало на площади. Дудели флейты, бумкали тимпаны, бегали девушки с цветами в волосах и дети с печеными яблоками. Повсюду стояли котлы и вертела, отовсюду струились ароматные дымки, гуляющим наливали чай и кипящий грог. В Калидис не принято есть холодную пищу – только горячее, только приготовленное на огне.

Яминия.

Внутри Хасма впечатляла даже сильнее, чем снаружи. Потолок не так высоко, как в Суркуре, зато через каждую сотню шагов солнцешары. Здесь их гораздо больше, чем в родном Кобольдаланде. Там их используют только в оранжереях и подземных садах, а здесь... кажется, здесь их вешают просто так, для освещения.

Неужели цверги настолько плохо видят?

Еще повсюду были конструкты. Уж кто-кто, а цверги Яминии знают в них толк. Эти искусственные существа исполняли в Хасме черную работу – трудились там, где живые не могут или не хотят. Иногда попадались двуногие, похожие на ходячие статуи, но чаще – многоногие и летучие, приспособленные только для чего-то своего. Мелкие конструкты подметали улицы, чистили стены, разносили почту, ловили крыс. Крупные – рыли землю, таскали тяжелые грузы, возили цвергов.

Каргаба и Херемия.

Впрочем, ни одного чернокнижника Массено там не встретил. Страна как страна. Песок, глинобитные дома, наездники на верблюдах, черноглазые женщины в вуалях. Закрывающие нижнюю половину лица вуали здесь носили почти все – что женщины, что мужчины. Открытый подбородок Массено сразу выдавал в нем иноземца.

- Э, космоданин, не проходи мимо, возьми финики! – хватали Массено за руки. – Дыня, сладкая, как уста любимой! Алыча!.. кончилась алыча!.. возьми персики, космоданин! Такая вкусная была алыча!.. подожди, у моего брата есть еще алыча!.. подожди!.. эй, куда пошел?!

Астучия и Мистерия.

Храм Солары, в котором Массено посетил рассветную службу, не был чем-то выдающимся. Просто обычный, типовой храм богини солнца. Крыша стеклянная, а окон так много, что и стены кажутся стеклянными. Ярко освещен каждый уголок, темнота под запретом. Бурно пылает священное пламя – ему нельзя гаснуть, специальный служка следит за его добрым здравием.

Пара гордых рысаков неспешно шествовала по улицам. За окнами появлялись все новые и новые достопримечательности. Вот стоит на площади Золотой Дворец – громадный спортивный комплекс, где проводятся турниры профессиональных игроков-волшебников. А вот штаб-квартира Тезароквадики – историко-географического общества, исследующего далекие земли и забытое прошлое. А это Аргентивные бани – лучшие публичные бани в Мистерии, где работают адепты Аргентарта, выпускники массажного факультета.

Браат и Грандпайр.

Хозяин представил Фырдузу свою супругу (поразительно толстую матрону, похожую на безбородого цверга), престарелого родителя (тот лежал на печи и слезать из-за такого пустяка не пожелал), еще двоих детей (мальчика и девочку), младеня в люльке и батрака. К удивлению Фырдуза, тот оказался тоже кобольдом.

Двое суток понадобилось Массено, чтобы доехать только до станции-перекрестка. Теперь еще почти сутки – до портала. В ожидании пересадки он нашел местечко в станционной таверне, разложил на столе записи и снова принялся изучать их, испросив у полового кусочек хлеба и чашку молока.

Синдикат Великой Верфи и Кобольдаланд.

Городок Суи раскинулся в небольшой долинке меж заросшими лесом холмами. Было то удивительно приятное, умиротворенное, а главное – тихое местечко. Едва ли сотня домов, по большей части одноэтажных. Ратуша. Церквушка. Пара лавок. Совмещенная с кабаком гостиница. Вот и все, в общем-то. Нет даже гавани – единственный на острове городок вдали от моря.

Зато на великой спиральной площади всегда толкотня и суета. Куда ни глянь – кобольды. Все что-то роют или что-то строят. У входов в норы расположены кузницы, плавильни, мыловарни, атаноры. Дым уходит кверху, клубясь тучей у потолка. Там вентиляционный колодец, через который в Суркур поступает воздух и свет, но из-за этой черной тучи его не видно. Кобольды вечно в потемках – но глаза-то острые, много не нужно.

Арбия и Эрдезия.

Четверо усталых, продрогших оборванцев не были торговцами. Просто бедная семья, волочащая на санках нехитрый скарб. Второй день уже тащились они по снежной равнине и надеялись к вечеру наконец добраться до стойбища.

Мектиг слишком привык к тишине тундры, нарушаемой лишь волчьим воем, да иногда трубным ревом мамонтов. Слишком привык видеть вокруг только снежную или моховую равнину. Ему непривычно было, что вокруг так много людей.

Хорошо еще, что его они сторонились. При виде огромного дармага прохожие отводили взгляды, и его это радовало.

Мектиг не любил, когда на него пялились.

Алатус.

Появление Эйхгорна не осталось незамеченным. Имний со сломанной рукой явно уже все рассказал соплеменникам, так что гостей ожидали. Взмахивая крылами бесшумно, точно летучие мыши, имнии спускались со всех сторон, и вскоре Эйхгорн оказался в центре толпы.

Крылья – единственное, что в имниях было бесшумным. Рты у них почти не закрывались, и Эйхгорн ощутил себя в середке птичьего базара. Вряд ли они слышали хотя бы сами себя – с таким азартом каждый галдел.

Снуло глядя в никуда и даже не пытаясь поговорить с этой ватагой, Эйхгорн терпеливо ожидал наступления тишины. Чисто машинально он пересчитывал кишащих на земле и в воздухе имниев – и всего насчитал девяносто девять. Из них тридцать семь мужчин, тридцать девять женщин и двадцать три несовершеннолетних индивида.

Кардегарт.

Здесь по улицам не бегали голые философы с огурцами. Вместо них расхаживали вразвалочку высокородные богатеи, неся впереди себя необъятные животы. Издали эти сливки общества напоминали свадебные торты – облаченные в роскошные одежды светлых тонов, с прическами-башнями, увешанные драгоценностями так, что не оставалось живого места. Пальцы-сардельки унизывали великолепные перстни, с жирных шей ниспадали тяжелые ожерелья, в ушах висели золотые клипсы, а длинные завитые ресницы походили на крылья бабочек.

Озирия.

Да и вообще нравы тут царили самые вольные. Эйхгорн дважды видел, как прохожие, никого не стесняясь, прямо на улице справляли малую нужду. Было и того хлеще – в одном переулке длинноволосый парень преспокойно пялил коротко стриженую деваху. А та при этом еще и звонко декламировала стихи.

И это были еще только цветочки. Шагая по улице, Эйхгорн только и успевал вертеть головой, делая аудиозаметки. Создавалось впечатление, что он в студенческом общежитии в новогоднюю ночь – такой на каждом шагу царил бардак.

Эйхгорн видел совершенно голого лысого старика, который мчался по улице, потрясая соленым огурцом. Вид он при этом имел такой гордый, словно нес по меньшей мере олимпийский огонь.

Эйхгорн видел двух почтенных старцев, которые чертили в пыли геометрические фигуры, ожесточенно при этом переругиваясь и время от времени кидаясь друг в друга комками грязи.

Нбойлех.

Народ по Старому Кишлаку гулял сплошь важный, хорошо одетый. Если в Маленьких Королевствах костюмы в целом походили на европейские, то в Нбойлехе возникали ассоциации скорее с ближневосточным дресс-кодом. Большинство носили халаты или бурнусы, на голове – куфии или тюбетейки. Талию многие обворачивали широким шелковым поясом с золотыми или серебряными кистями. На ногах сандалии или чувяки с острыми носами.

Почти все женщины прикрывали лица вуалями. Правда, очень тонкими, совершенно прозрачными. Делалось это не для того, чтобы прятать лицо, а чтобы защищать его. Палящее солнце, песчаные бури, горячий ветер, насекомые... все это скверно влияет на нежную кожу.

Парибул и Кинелия.

Пока Эйхгорна вели через предместья, на него глазел и стар, и млад. Местные тетки отрывались от своих огородов, дядьки опирались на мотыги, детвора забывала об обручах и скакалках. Все таращились на арестованного. Видимо, что-то интересное происходило здесь нечасто, так что Эйхгорн стал главным событием дня.

Кинельские пейзажи ничем принципиальным не отличались от парибульских. Разве что дома здесь стояли в основном кирпичные, с белеными крышами. А когда проезжали мимо хутора, Эйхгорн увидел поле, засаженное неизвестной сельхозкультурой с мясистыми розовыми плодами.

Империя Зла.

Когда Бельзедор шествовал по улицам в своих громыхающих доспехах, прохожие благоговейно замирали и кланялись. Все глядели с обожанием и подобострастием, стражники стучали мечами по щитам, а у детей восторженно разгорались глаза. Из теней высовывались воры и убийцы, шлюхи оставляли в покое клиентов, нищие забывали про свои увечья – Темный Властелин осматривает владения!

Да, все верно. С губищами - это Един-В-Четырех-Телах.

Заявка. Показать во что одеваются средние жители разных стран Парифата (мужская и женская одежда)

Это интересно. Пойдем по порядку появления подходящих эпизодов в книгах.

Ривения.

В деревне Озерные Ключи жили добрые, приветливые люди. Едва они убедились, что по реке к ним приплыл не разбойник, не злобный тать, а повредившийся головой бедняга, как сразу же принялись о нем заботиться.

Старостиха усадила гостя за стол, насыпала огромную миску борща и сунула в руку деревянную ложку. Тем временем другие сердобольные тетки натащили тряпок и сварганили здоровенному Никто какую-никакую одежку. Кузнец Валюх тоже поделился ненужными вещами – он оказался в деревне единственным, чья безрукавка и порты пришлись Никто почти впору. Их лишь самую малость пришлось расставить.

Заявка - владыки Кввецоль-Иина.

Царь Клопов, Жирный Богач, Красивейшая, Страшилище (не тот, что в Хвитачи, просто тезка), Един-В-Четырех-Телах, Красный Пес, Мать-Крокодилица, Трехглавый Великан и остальные сорок сенаторов смотрели на Дзимвела с подозрением и опаской. Каждый по отдельности уступал не только демолордам, но и самому Дзимвелу, однако толпой они все же что-то собой представляли.

Заявка - Дщ-Трьк и другие члены совета.

- …Это кара!.. кара Божества!.. мы согрешили!..

- Выкиньте его в канаву, - молвил достопочтенный Дщ-Трьк. – Он мешает мне думать.

Владыка Всея Плесени втянул еще немного божественного сиропа, погружаясь в думы. С балкона Храма было прекрасно видно явившееся с небес создание, этот клтхремианский ужас, подобных которым никто не видел уже сотни поколений.

Ушкин допил чай и откинулся на диване, рассматривая помещение. Странное место. С одной стороны жилое – диван, видеоэкран, гардеробный шкаф, столик с чайными принадлежностями, – а с другой стороны рабочее – лабораторный стол, заваленный деталями верстак, тихо гудящая машина, похожая на мусоросжигатель...

- Так это здесь вы, значит, и работаете, Гадюкин? – задумчиво произнес он.

- Здесь, батенька, здесь. Здесь я работаю, здесь же и живу. Мне так удобнее. А вас что-то не устраивает?

- Да-да, совершенно верно... – вальяжно пробасил президент. – Скажите, профессор, а почему ваш робот человекоподобен? Разве не удобнее было бы сделать машину на гусеничном ходу, с пушками... ну, вроде самоуправляемого танка?

- Наоборот, так гораздо удобнее! – оживился Гадюкин. – Лелик, датчики!

Ассистент сноровисто обмотал профессора какими-то проводами и реле. Гадюкин демонстративно вытянул руку в сторону – и гигантская, еще не законченная фигура робота в точности повторила жест.

Очень миниатюрная модель, складной. Профессор сам его сконструировал и собрал – на досуге, из подручных материалов. И теперь он двумя быстрыми движениями раскрыл огнемет, как перочинный нож, надавил на крохотный рычажок и торжествующе воскликнул:

- Фаербоооооол!!!

Из выдвинутого раструба хлынул поток раскаленного газа. Хворост вмиг охватило пламенем. Гадюкин радостно засмеялся, крепко держа самодельное оружие.

Он всегда любил веселую шутку.

Вдалеке послышался стрекот. Гадюкин горделиво подбоченился – узнал по звуку свои детища. Могучие «Дедалы» - мультифункциональные спасательные вертолеты, созданные по спецзаказу МЧС. Их уже успели по достоинству оценить и в тайге, и на море, и за полярным кругом.

На пожаре они тоже показывали себя с самой лучшей стороны. Винтокрылые машины закружили вокруг небоскреба, из-под днищ выдвинулись изгибающиеся шланги – и по бушующему пламени хлестнули белые пенящиеся струи.

Четверть комнаты занимала матово-черная коробка с бесчисленным множеством крохотных экранчиков и одним-единственным здоровенным рубильником. От нее ощутимо пахло озоном.

- А вот, смотрите! – Гадюкин заговорщицки улыбнулся и жестом фокусника выдернул из-за спины нечто вроде пистолета с присоской. – Это, батенька, наш проект «Мнемозина»! Вообще-то, он закончился неудачей, но один интересный побочный эффект все же был воплощен в жизнь…

- Профессор, побыстрее можно? – взглянул на часы Мочальников.

Его вывели во двор, больше похожий на обычную свалку. Кучи ржавых обломков непонятного происхождения, ветхие вагончики, антикварные механизмы всех сортов… даже горнопроходческий комбайн!

Но не это так удивило Мочальникова. Его удивила бронзовая статуя, возвышающаяся в самом центре. Лысый человечек невеликого роста указывал куда-то вдаль и хитро щурился.

Мочальникову показалось, что он попал в инопланетный арсенал – столько смертоносных железяк разместилось на полках.

- И все они разработаны вами? – ужаснулся он.

- Ну, не только мной лично… - Гадюкин скромно поковырял пол носком ноги. – Но я приложил к этому руку, батенька, еще как приложил! Вот, смотрите, это мое давнишнее – акустиган…

Мочальников посмотрел без особого интереса – в милиции и частных охранных структурах акустиганы используются уже лет пять.

- Тэк-с, тэк-с, с чего бы нам начать?.. – задал риторический вопрос Гадюкин, входя в обширную лабораторию. – О!.. Вот это очень интересно! Проект «Титан»!

В самом центре возвышается огромный прозрачный контейнер, заполненный бледно-желтой пузырящей жидкостью. От него отходят десятки шлангов и проводов, вокруг мерцают голоэкраны, за пультом восседает худощавый старик в белом халате.

А в контейнере плавает обнаженный мужчина – рослый, мускулистый, обритый наголо, сплошь усеянный сизыми шрамами.

- Глядите, батенька, какая прелесть! – умиленно сложил руки Гадюкин.

В помещении размером со школьный спортзал разместилось диковинное устройство, похожее на исполинское беличье колесо с десятками колес поменьше. И в каждом колесе со всех лап бегут, все равно оставаясь на одном месте, пушистые зверьки с коротенькими хвостиками…

Заявка на все изобретения профессора Гадюкина.

Там нашелся еще один коридорчик – совсем коротенький, заканчивающийся очередной дверью. Попов открыл и ее... и с трудом удержался от дикого крика. На него уставилась кошмарная харя – свиное рыло, десяток глаз разного размера, щупальца вместо волос...

И если бы еще всего одно! Нет, по меньшей мере двадцать жутких страшилищ! Словно очутился в ночном кошмаре!

ЛТ-42, вертолет, приписанный к НИИ «Пандора», вертолетом только назывался. Ультрасовременная машина с девятью винтами, лапами-манипуляторами, встроенными пулеметами и кабиной, способной вместить пятьдесят человек. На этой штуковине можно совершить кругосветное путешествие, ни разу не опустившись на землю.

Странное, у меня нормально переходит.

Заявка. Как выглядят или могли бы выглядеть Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен

Я все-таки не понимаю, почему ты настаиваешь именно на Йоханнесе. У тебя же есть и другие устоявшиеся образы. Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен… почему не одна из них?

Эти образы только для тебя, любимый. Не надо их показывать детям… и вообще никому, кроме тебя. А герр Йоханнес… он как Санта Клаус, понимаешь? Просто дядя в костюме, который приходит и всех веселит.

Да паргороново пламя!..

Заявка. Переслушиваю семью. Когда Лахджа узнала, что Майно играет на лире, то представила образ как он играет на рассвете в тоге. Сделайте пожалуйста картинку, хочу это увидеть

- Ну да, девчачий инструмент! – нахохлился Дегатти.

- Да не такой уж и девчачий… - как-то по-новому взглянула на мужа Лахджа. – Сыграешь как-нибудь?

Дегатти отчетливо увидел в ее мыслях образ себя, сидящего на холме в свете утреннего солнца. То ли в тоге, то ли в эльфийском струящемся одеянии, с развевающимися волосами. Он перебирает тонкими пальцами струны, и с них льется серебристая мелодия…

- Нет!

Заявка. Можно сгенерировать пожалуйста несколько артов со свадьбы Дзимвела? Маму Арнахи, мадам Уризу, саму Арнаху, Бхульха, Ватишу и Гхедамну. Совиту с Гиздором и детьми.

Сейчас вот она фамильярно ущипнула Бхульха за сморщенную щеку, ощерилась зубастой пастью и сказала:

- В самом деле, милый братец, ступай себе в банк, пригляди за большим, пока мы с девочками занимаемся мелочами. Понимаю, тебе тяжело тратиться на излишества – ты ведь так долго был нищ…

- Хватит это повторять! – окрысился Бхульх. – Это было давно!

- Незачем злиться, - положила ладонь ему на запястье Уриза. – Ты поднялся, ты сделал себя сам. Ты всего достиг. Но деньги надо уметь тратить, иначе внутри ты так и останешься нищ. И «уметь тратить» – не значит «не тратить вообще».

Явилась Совита, причем под руку с Гиздором. Это ее новый фаворит уговорил Владычицу Пороков заглянуть, и та заглянула, причем с ней были две младшие дочери, прелестные юные хальты.

Заявка на Креола и Шамшуддина в подвале старого Халая.

Шамшуддин его не слушал – он глазел на другие полки и столы. На одном из маленьких столиков стоял объемистый сосуд из отличного стекла, доверху заполненный уксусом. В нем плавала отрезанная человеческая рука – плавала подобно рыбе, загребая пальцами и выпуская пузырьки из перерубленных вен. Рядом стояла алебастровая ваза, доверху заполненная кисло пахнущим маслом – от него поднимались красноватые испарения.

На соседней полке расположился ятаган с рукоятью из эбонита, завернутый в черный шелк. Шамшуддин рискнул чуть-чуть развернуть шелк – лезвие густо покрывали таинственные знаки, оно слабо светилось синим светом...

- Не трогай!!! – вскрикнул Креол.

Гала медленно зашевелился, поднимаясь на корточки. Подземный демон Кура улыбнулся пугающей улыбкой – ученики мага невольно подались назад.

Искаженное отражение человека, на три головы выше Креола с Шамшуддином. Зеленовато-бурый, покрытый необычной кожей-чешуей, жесткой и бугристой, со множеством крошечных колючих шипов. Треугольная морда демонстрирует огромную пасть с сотней зубов-игл, звездообразную дыру вместо носа, пару пылающих миндалевидных глаз с роговыми полосками вместо бровей, остроконечные уши. Из плеч чудовища растут два извивающихся отростка, оканчивающиеся змеиными головами. Они шипят и капают ядом, взирая на перепуганных мальчишек с неистовой злобой истинных гадов.

Теперь Имрата выхватила меч. Лорд Бураадми, один из губернаторов Бельзедора. Обычный смертный человек, не волшебник – но при этом поистине страшный противник.

Имрата уже встречалась с ним, когда разыскивала Лицереза – и знала, что его нельзя недооценивать.

- Вернулась ты – и счастлив я!.. – продолжал петь Бураадми, осыпая Имрату ударами. – Солнце восходит, и горы стоят!..

Вехот внимательно выслушал. Подумал. И протянул волшебнику лапу.

- Ты не пожалеешь! – обрадовался тот. – Теперь мы с тобой друзья... гм... а как тебя зовут, кстати?

- Альматрадак, - сказал вехот, разглядывая появившийся на лапе браслет.

- Руку на дружбу, Альматрадак. Я Вератор.

- О-о-о, Ассантея, моя любимая жена!.. – сдавленно произнес Хальтрекарок. - ...И ты серьезно считаешь, что она заменит мой ларчик?!

- Конечно, нет, но...

Свистнул хлыст. Хальтрекарок достал его из воздуха и принялся лупить как Лахджу, так и Ассантею. Демоницы с визгом подскочили, бросились бежать – а Хальтрекарок кинулся в погоню, осыпая их ударами и проклятьями.

Фурундарок летел следом и счастливо хохотал.

Танзен уже собирался принять форму №6 (орел) и полететь домой. До конца Доброго Дня еще несколько часов – он еще успеет проводить старый год. С матерью, Укети и Мипшатой, своим маленьким сыном и големической башней.

Но в последний момент Танзен задержался у птичника мэтра Меорра. Там сидели на насестах полтора десятка кур и расхаживал огромный важный петух... удивительно красивая птица. Белый, как снег, с алой бородкой и гребешком...

Когда приоры разошлись, новый архимандрит взошел на балкон без перил, где так часто сиживала мать Исатэлла, а до нее – отец Риссадель. Он опустился в плетеное кресло и поднял точку зрения в заоблачную высь.

Весь Парифат теперь лежал перед ним.

Дармаг кивнул. Волшебница расстелила скатерть, разложила сухие цвергские лепешки, ломти зажаренного до хруста мяса, маринованные грибы, соленую подземную рыбу и сладкие пирожки. Разлила по кружкам крепкий темный эль. Уселась сама, подобрав подол – и на колени тут же запрыгнула Леди Белка.

Мектиг и Джиданна сидели в мерцающей тысячей огоньков пещере, смотрели на самоцветные деревья, жевали лепешки и молчали. Они не очень-то любили разговаривать, оба.

А друг друга они понимали уже без слов.

Заявка - несколько конкретных сцен из эпилога "Апофеоза".

За ними в пещеру вошел грузовой конструкт. Он вез корону – такую же гигантскую, как и новый король. Отлитая из чистого мифрила, она не была украшена ни единым самоцветом. Даже самые большие камни на ней смотрелись бы крохотными, а чего-то вроде огромного алмаза «Кохмен» в разоренном Кобольдаланде не нашлось.

Конструкт сопровождали два цверга. Коренастые бородачи таращились на груды золота с таким вожделением, что Орказарок гневно прищурился.

Он всегда недолюбливал цвергов.

И швырнул Антикатисто вниз. Тот молча, без единого звука упал в пропасть – и исчез во вратах Хиарда.

- Там есть парочка парней, которые хотят перемолвиться с тобой словом! – крикнул ему вслед Медариэн.

И чего-то тут только не было!.. Словно солдаты перед воеводой, выстроились перед епископом бутылки – три сорта гарийского вина, чудесный сладкий гипокрас, два вида вкуснейшего залвенского меда, превосходный териак и даже склянка контрабандного эльфийского чая. Вокруг напитков теснилась разная рыба – сельдь в горчичном соусе, кильки под густым соусом, сочный свежий лосось, жареный карп в сметане и превосходная паюсная икра.

Дрекозиус глядел на это и почти что облизывался. Его глаза подернуло поволокой, нутро трепетало от предвкушения.

- Ну можно ли так долго! – взмолился он, не в силах больше ждать. – Скорее, Иля!..

- Иду-иду, любимый!.. – донесся нежный голосок, и в дверях показалась супруга с кипой спелых блинов.

Заявка - реакция Дегатти и Бельзедора на рассказ о зачатии гхьетшедариев.

- Не надо! – взмолился Дегатти.

- Дегатти, просто заткни уши, я расскажу только Бельзедору, - вздохнул Янгфанхофен.

- Обычно я люблю сцены демонического секса... но, кажется, я только что нащупал свои границы, - покачал головой Бельзедор.

Заявка - манная каша Вероники, отправленная ко всем бушукам.

- Видимо, Древнейший сказал свое слово, - наконец произнес Гаштардарон.

- И что это значит? – осведомился Каген.

- Что мы каши мало ели для вторжения, - мрачно сказал гохеррим, суя в рот ложку. – Тьфу, с комочками… да, это точно критика.

Лиу Тайн смолчала. Ее взгляд не отрывался от детской тарелочки.

Следующая заявка - ангельская иерархия, но тут две проблемы. Во-первых, разные чины ангелов в книгах особо и не мелькали. А во-вторых, у ангелов это не виды, а именно чины, так что внешне они отличаются не сильнее, чем сержант от полковника. Так что я просто сделал несколько артов с ангелами разных чинов.

А потом... на сцене появился еще один призрак. Точнее, не совсем призрак. Он тоже выглядел для Данилюка четким и ясным, а живые его явно не видели. Но этот парень был облачен во все белое, над головой у него мерцал золотистый кружок, а за спиной... за спиной висели крылья.

- Блин, - только и сумел вымолвить Данилюк, торопливо бросаясь к ангелу.

А уже незадолго до бхавачакры Данилюк со Стефанией прошли мимо... ангельского роя. Десятки тысяч ангелов клубились среди облак огромным шаром – и от каждого исходил неземной свет. Он струился... куда-то. Закручивался сложными многомерными конструкциями и утекал, как вода в слив раковины.

Сама бхавачакра в Раю выглядела совсем иначе, чем в Загробье. Здесь не было Кровавого Пляжа, не было темных участков. Колесо Рождений выглядело воронкой чистого света, гораздо меньше и аккуратней, чем та, над Черным Городом.

Данилюк остановил одного, судя по росту, архангела и спросил, где найти духов, желающих преждевременной реинкарнации. Архангел молча указал на очень длинное здание, похожее на помесь казармы и больницы.

В итоге Збышека передали сурового вида ангелице в алом плаще и с алыми же крыльями. То была представительница Властей – ангелов-правоохранителей, занимающихся поддержанием порядка и выявляющих правонарушителей. Она увела Збышека, и Данилюк со Стефанией снова остались одни.

Заявка. А можно тогда в догонку имена всех первородных гохерримов расшифровать? По крайней мере тех, что упоминаются в байках

Гаштерлодан. Гаш Тергон Логор Дан (Очень Благородный Муж, Резец).

Джойнайшидана. Джой Най Шига Дана (Идущая к Свету, Коренной Зуб).

Дзернидкадана. Дзего Рнидар Катар Дана (Тихая Злость Клыка).

Зиглекадана. Зим Глеух Катар Дана (Сильная Без Оружия и Клык).

Мардзекадан. Мараул Дзего Катар Дан (Суровый Злой Клык).

Резкельшидан. Резга Кельмор Шига Дан (Горластый Крикун, Коренной Зуб).

Росканшидан. Росга Кандар Шига Дан (Спокойный Молчун, Коренной Зуб).

Руналодана. Русхер Нактархи Логор Дан (Убийца Чешуйчатых, Резец).

Сильдибедан. Сильрох Дита Беку Дан (Невероятно Сильный Зуб Мудрости).

Худайшидан. Худар Аймех Шига Дан (Гниющий Заживо Коренной Зуб).

Эррешидан. Эродо Резга Шига Дан (Яростный и Шумный Коренной Зуб).

#Мини заявка. Не поделитесь ли что значат имена демолордов гохерримов? Или это будет в дальнейших книгах?

Бракиозор - Брахаб Киоре Омбрер Зорука (Крепкая Рука, Хватающая Добычу).

Гаштардарон - Ган Штабора Рдахо Рониро (Благородный Муж, Всегда Следующий Кодексу).

Джулдабедан - Джур Лдахо Беку Дан (Великий и Мудрый Правый Зуб Мудрости).

Клюзерштатен - Клюэра Зерге Штабора Тен (Счастливое Копытце, что Всегда Смеется).

Корграхадраэд - Кор Гратона Харгалл Драмоки Эрадан (Мелкий Упрямый Комок, Трудящийся Челюстями).

Янгфанхофен - Ян Гфатур Нхода Фенис (Видящий Радость на Чужих Лицах).