Александр и Ксения Рудазовы

Вехот двигался здесь не очень быстро. Бежал лапами или ехал колесами. Эти демоны умеют быть любым транспортом. Лахджа, поразмыслив, тоже спустилась, превратившись в снежно-белого шестиногого зверя – помесь оленя и медведя. Сама только что такого выдумала и понятия не имела, водится ли он где-то на самом деле, и если да – как называется.

Все-таки как же здорово быть метаморфом. Лахджа поднялась в воздух без малейших усилий, почти машинально увеличила крылья и сделала тело обтекаемым. Сейчас она уже плохо представляла, каково это – навсегда быть прикованным к одной-единственной форме, не иметь возможности себя менять.

Доев остатки шашлыка, Лахджа превратилась в белоснежную лошадь и поскакала обратно к портальной станции. Она потеряла целую ночь, надо наверстывать.

Лахджа парила высоко в небе. Она отрастила огромное крыло-дельтаплан и болталась под ним комком глазастых щупальцев. Немного неказистая форма, зато очень удобная для полета. Силы вообще не тратятся – плыви просто вместе с ветром. Сзади она сформировала сопло и время от времени выбрасывала газ. Реактивная тяга давала такое ускорение, что дух захватывало.

Одежда на ней появилась, как по волшебству. Темные чулки и зеленое приталенное платье. Оно изумительно сочеталось с призрачной шляпкой из Шиасса.

Так что Лахджа трансформировалась в существо быстролетное. Максимально аэродинамичных обводов. Нечто вроде чешуйчатого стрижа, только покрупнее и опять-таки с реактивным двигателем. Теперь из заднего ее сопла рвался раскаленный пар, и она неслась так, что стала почти невидимой.

Дальше заявка большая и сложная, но интересная - все облики Лахджи.

- Не беспокойся, брат мой, - натянул на лицо улыбку Хальтрекарок. – Я справлюсь сам. Жена-а-а!!!

В сокровищнице материализовалась редкой красоты демоница. Очень фигуристая, с серебристой кожей и платиновыми волосами, длинным гибким хвостом и перепончатыми крыльями. В одной руке она держала бокал пунша, в другой – креветку на шпажке.

Интересно, чем она пахнет? Лицо демоницы резко вытянулось, превращаясь в морду гончего пса. Обоняние сразу же обострилось, мир наполнился запахами. Она принюхалась к шерсти, но все, что смогла сказать – след давно простыл. Даже если вехот все еще в Паргороне... хотя самостоятельно он его покинуть и не может. Без гривы-то.

Лахджа окинула мужа ледяным взглядом. Посмотрела на стоящее подле его локтя блюдо со сладостями. Резко расширила рот, отрастила бутон зубов, вытянула удлинившуюся шею и сожрала сладости одним глотком, вместе с блюдом.

Заявка на сцены будущего, которые Дегатти видели в Чаше Возможностей, но Астрид и Вероника уже были, так что только Лахджа.

Вода потемнела, а потом снова посветлела. Лахджа увидела себя на пустынном морском берегу. Она абсолютно не изменилась за триста лет… если это через триста лет. Чаша Возможностей вроде как не принимает заказы.

Она была одна. Заходило солнце, Лахджа смотрела вдаль. Потом она наклонилась и опрокинула в воду какой-то контейнер. Странный на вид, как будто сделанный из кожи и костей. Что-то вроде огромного хитинового яйца. В его боках раскрылось что-то вроде сфинктеров, и вода стала мутной.

Не знаю, как это относится к данной книге, но 172 сантиметра, или пять футов и восемь дюймов. Это писалось в "Рыцарях Пречистой Девы", и никакой путаницы никогда не было, я не знаю, с чего вы это взяли.

Обсосав последнюю косточку, он с хрустом потянулся, развязал штаны и от души помочился на костер. Завершив процесс – пристегнул к поясу чираду и напялил перевязь с наспинными ножнами. Повертел головой, определяя по солнцу направление.

- Пока, птичка! – свистнул Логмир, мгновенно разгоняясь до звуковой скорости.

Скайлер пошевелил толстым хвостом, опираясь на манер треножника. Прижал крылья к бокам и что есть силы согнул ноги. Мощный толчок!.. и колдун взмывает в небеса гигантским кузнечиком!

Не додумав мысль, Логмир выпучил глаза от внезапной боли. На голени сомкнулись чьи-то мощные челюсти.

Рот раскрылся в исступленном крике, но тут же наполнился водой, издавая лишь сдавленное бульканье. Логмир замолотил руками, тщетно силясь урвать хоть глоток воздуха.

Здоровенная рыбина вильнула хвостом и потянула его на дно реки.

Разрубив пополам очередного пикинера, Логмир резко затормозил, развернувшись на одной пятке. Кожу немилосердно обожгло, а каблук оставил в земле небольшой колодец, но не соверши он этого лихого разворота…

…его бы просто раздавило ударившим о землю щупальцем!

Гнаться за ним в этом жутком колодце не решился даже безрассудно храбрый Логмир. Если и сумеешь спуститься – вдруг Скайлер устроил там засаду? Сражаться в непроглядной тьме с огромным чудовищем-колдуном… как-то не очень вдохновляет.

К месту совещания шагало диковинное существо – полуптица-получеловек. Правда, с каждым шагом перья исчезали, а крылья обращались в руки. К моменту, когда этот жутковатый гибрид подошел к расстеленной карте, он уже был самым обычным человеком.

Колдуном в красном плаще.

Левым флангом серых командовал сам маршал Ригеллион. Правым – Скайлер Тысяча Лиц. Этого Ванесса заприметила сразу – правда, отнюдь не благодаря красному плащу. Как раз плаща на колдуне сейчас нет вовсе – идя в наступление, он принял одно из множества своих обличий. Самое могучее, самое сокрушительное.

Вон невольно наморщила лоб, пытаясь найти что-нибудь, с чем можно сравнить это бронированное чудовище. Наконец на ум пришел фильм «Робокоп-1» - там был такой огромный робот, которого Ванесса при просмотре мысленно окрестила «железным цыпленком».

Вот на такого «цыпленка» больше всего похож сейчас Скайлер Тысяча Лиц – только не металлического, а в толстой роговой шкуре из наползающих друг на друга зеленых пластин. Длинные гибкие хоботы с костяными крючьями на концах заменяют руки, приземистое мощное туловище, кажется, может выдержать прямое попадание бронебойным снарядом.

Такой, пожалуй, проломит крепостную стену, просто врезавшись в нее с разбегу!

Следующая заявка - формы Скайлера Тысяча Лиц.

Ужасное чудовище, похожее на громадную гусеницу с лапами богомола, вскарабкалось по гладким камням, сунуло хобот прямо в жерло Колосса Стузиана, и в настоящий момент щедро извергало дурно пахнущую бежевую пену. Та затвердевала почти мгновенно.

Очень скоро исполинскую бомбарду плотно заткнула пробка из чего-то вроде парафина.

Сделав еще несколько плевков по защитникам крепости, чудовище отрастило четыре огромных слюдяных крыла и тяжело взмыло в воздух, удаляясь к лагерю серых. Перепачканный в пене хобот заколебался, трансформируясь в безобразное, но почти человеческое лицо.

Попасть в Хур-Ааани постороннему человеку было практически невозможно. В Мевдагом же пускали каждого желающего. На воротах стояли расфуфыренные как павлины стражники, но им было запрещено даже шевелиться. Живые статуи, как те, что охраняют Букингемский дворец.

И такие же бесполезные. Ну скажите на милость, кому нужен страж, что позволяет кривляться у себя перед носом любопытным туристам?

Бесконечное многообразие стекла и ажура, изобилие бельведеров, фронтонов и прочих декораций, дополнительные ребра в сводах для узоров в форме звезды... У врат стоят две огромные мраморные статуи – паладины в позе часовых. Лучшие зодчие Каабара приложили руку к этой окаменевшей опере. Паломники приезжают за полмира, чтобы только посмотреть на чудо и славу Ордена.

Собор был построен в виде громадного каменного конуса со множеством ажурных башенок. Неприступные стены уходили к небесам, а в центре высились громадные медные ворота. Воистину колоссальная постройка, настоящий «сверхвнутренний» город.

Если на предыдущих воротах охрана была чисто формальная, из одной-единственной легковооруженной привратницы, то непосредственно Собор охраняли целых шесть стражниц, ничуть не похожих на свою усыпленную коллегу – все рослые, накачанные, угрюмые и поразительно несимпатичные.

Вооружены они тоже были куда как лучше. Броня – пластинчато-кольчатые панцири с мягкой подкладкой, панцирные пояса, кожаные панцирь-плащи, закрывающе пол-лица шлемы. Оружие – тяжелые кистени, куда более опасные, чем легкий датоубан.

Да сука!..

Следующая заявка - каабарские чудеса света.

Больше всего Хур-Ааани напоминал египетскую пирамиду... вверх ногами. Его основание было круглым и имело всего футов двадцать в диаметре. А вот верхушка – почти правильный квадрат со стороной сто пятьдесят футов. В высоту эта сюрреалистическая башня также достигала ста пятидесяти футов.

Впереди уже вырисовывался монастырь – целый комплекс зданий, построенных из сырцового кирпича и каменных плит. Внутренний и внешний двор замостили галькой, явно доставленной издалека – поблизости от Гекетора не было больших водоемов. Вокруг основных зданий возвышалась широкая крепостная стена. Вход был с восточной стороны, по сторонам у него возвышались две мощные, слегка выступающие башни.

Были и смертные. Бывшие. Гелалу явно не нравилось, когда жены быстро увядают, поэтому человеческих женщин он обращал в вампирш и уже в таком виде вводил в свой гарем. И... Дайлариана не была уверена точно, но ей показалось, что некоторые из этих женщин раньше вообще были мужчинами. Мелькало в их ауре что-то такое неправильное...

Одну из них Дайлариана даже узнала. Алистрита Бескрайняя, носила красный плащ и считалась лучшей телепортершей Серой Земли. Четыре года назад, буквально за пару месяцев до начала ларийской кампании, бесследно исчезла. Дайлариана тогда была еще подростком, но хорошо помнила, как рвал и метал Бестельглосуд Хаос, лишившийся такого ценного кадра.

Теперь понятно, что с ней случилось.

Но Рорд Отец даже не замечал, что вокруг никого нет. Полностью погруженный в себя, старик в красном плаще сидел сгорбившись и беззвучно шевелил губами. Перед его остекленелым взглядом стояла совсем другая картина. Он видел родовое поместье таким, каким оно было двадцать лет назад. Струящийся по стенам плющ, ломящиеся припасами кладовые, погреба, ледники… Флигели для дворовых, птичник, зверь-клычня, клетка с леопардами… Пышные цветники с клумбами из тюльпанов, лилий, мальв… Въездная дорога, вдоль которой цветут розы…

А самое главное – он видел тех, кого больше не было с ним. Любимую супругу в ее оранжевом плаще – в свои семьдесят лет она выглядела от силы на сорок. Троих прекрасных сыновей – отцовская гордость, блестящие офицеры-колдуны… И младшенькую дочь – совсем кроху, еще даже не поступившую в гимнасий… Они стояли там, за рекой, улыбались и махали любимому мужу и отцу…

Первым красный плащ надел Арданг Губернатор – великий медик и метаморф. Его колоссальная физическая сила хорошо известна всей Серой Земле.

Вторым красный плащ получил Тибалорд Каменная Стена – он ждал этой возможности двадцать два года и наконец дождался.

Ну а третьим стал Ингмарид Череп – ему единственному зачли экзамен автоматом. Согласно давней традиции, некромант, сумевший стать личем, получает красный плащ безо всяких испытаний – достаточно просто выйти на арену и подтвердить свое телесное состояние. Когда Совет Двенадцати увидел «голову» Ингмарида – отполированный череп без клочка кожи – то не стал даже задавать вопросов.

Последними вышли личи. Лекайя Трупная Гниль и Болитриан Кладбище. Первая – кошмарная полуразложившаяся старуха с отпадающими кусками плоти, второй и вовсе голый скелет, облаченный в роскошные одежды. Немудрено – Лекайя прожила уже триста лет, Болитриану перевалило за четыреста. Маркаттабок Безмозглый, которому было всего сто пятьдесят, рядом с ними смотрелся мальчишкой.

В отличие от остальных, Дайлариана стояла перед Советом дольше десяти минут. Креол сканировал ее ауру с таким тщанием, словно препарировал редчайшее животное. Смуглое лицо мага искажалось в раздраженных гримасах – он изо всех сил пытался понять, что же за существо перед ним, но у него никак не получалось.

Описка. Спасибо.

Вот Малдавия Пушистая – лучший биометаморф. Даже сейчас с ног до головы покрыта мягким переливающимся мехом, а ее лицо больше похоже на кошачью морду. Многие подозревают в ней оборотня-леопарда – и очень может быть, что это правда. Однако спрашивать у самой Малдавии лучше не стоит – оборотничество в Серой Земле считается постыдным, добровольно в нем никто не сознается. О ее отце, покойном Бардене Звере, тоже ходили такие слухи – и он трижды дрался из-за этого на дуэли.

Вот троица лучших колдунов-боевиков – Къмер Простой, Късар Могильщик и Кълар Гаситель. Отец и два сына, они всегда вместе – увидишь одного, где-то рядом и остальные. Все трое очень похожи – невысокие, коренастые, широкоплечие, с квадратными лицами и носами-картошками. Только и отличий, что у Късара и Кълара волосы пепельного оттенка, а у Къмера совершенно седые. Уровень силы у всех тоже примерно равный – отец превосходит сыновей, но лишь самую чуточку.

А вот Таскурита Кипяток, знаменитая красавица Серой Земли, разбившая столько сердец, сколько мужчин ее видели. Ей уже за сорок, но она тщательно следит за собой, использует биомагическую медицину, а потому выглядит от силы на двадцать пять. Однако красотой и роскошными формами Таскурита славна куда больше, нежели колдовскими способностями, так что серый плащ ей носить рановато.

А это Хамбардуг Табун, прославленный телекинетик и доппель-мастер, распорядитель Великой Арены и почетный председатель колдовской турнирной лиги. Вот уже много лет он занимается организацией и проведением дуэлей и спортивных соревнований. Со своей работой справляется как нельзя лучше, но для Совета Двенадцати этого недостаточно.

Верус Паук – лучший бестиолог. Сморщенный плюгавый старичок, кутающийся в плащ, как старуха в шаль. Верус не любит находиться на людях, ему бы куда-нибудь, где темно и тихо. Он редко выходит из дома.

Его чувства разделяет Себастиус Трансмутатор. Вытащенный из своей лаборатории, он дико озирается по сторонам, не понимая, кто все эти люди, чего им от него надо. Лучший алхимик Серой Земли не может сейчас даже говорить членораздельно – из его глотки вырываются какие-то подвывания.

Кодера Ясновидящая – лучшая телепатка. Вот она смотрит гордо, полная уверенности в себе. Она знает, что является основным кандидатом – те, кто лучше нее, уже отказались, у Совета нет особого выбора.

Архенбух Никто – лучший теневик. Приходится вглядываться, чтобы разглядеть его, а разглядев –постоянно напоминать себе, что вот он, стоит в двух шагах. Иначе мозг просто отсеивает это туманное пятно, отказываясь видеть в нем человека. Какой еще человек, где? Это просто обман зрения, здесь никого нет.

Личным кабинетом пользуемся активно, принять участие не откажемся.

Вот Монгор Вулкан – лучший пиромант. Толстый, краснощекий, с обильной плешью. Любит выпить и покушать, всегда весел и жизнелюбив.

А вот Рютаро Айсберг – лучший криомант. Худой, бледный, с длинными седыми волосами. Мрачен как туча, смотрит на всех ледяным взглядом. В ларийской войне потерял сына, Реймако Балетмейстера, и до сих пор не оправился от потери.

Делиль Ураган – лучшая аэромантка. Глядит только на мужа, на своего любимого Асанте – а тот глядит на нее. Делиль совсем не нужно место в Совете Двенадцати – она и без того несказанно счастлива.

Астила Керамика – лучшая геомантка. Сестра-близнец покойного Васа Глыбы, и почти так же выглядит. Если не знать, что это женщина, ни за что не догадаешься – настолько она высока и широкоплеча.

Подходя к дверям столовой, Креол и Ванесса встретились с худощавой колдуньей в красном плаще. Лет сорока на вид, сухопарая, остроносая, с близко посаженными глазами. Эту женщину нельзя было назвать красивой, однако в ней все же чувствовался определенный шарм. При виде двух серых плащей она склонила голову, отступая к стене.

Сама хозяйка в помещении отсутствовала. Однако уже через несколько секунд раздался хлопок, и прямо из воздуха появилась высокая женщина в красном плаще поверх роскошного платья из серебряного газа. В руке она держала тонкую деревянную палочку.

Высоких гостей уже ожидали. Пожилая колдунья в желтом плаще и хрупкий юноша лет восемнадцати – в красном. Ванесса пораженно поняла, что этот мальчик и есть прославленный Торай Жизнь.

Летучий монстр снизился еще сильнее, и Вон наконец заметила на его спине седока. Низко пригнувшийся колдун в красном плаще.

Поле боя заволакивают песчаные клубы. Смерчи и смерчики кружатся меж сражающихся, выискивая рокушцев, заключая их в смертельные объятья. Песок, самый обыкновенный песок душит людей, оставаясь на лицах мертвящими масками. Солдаты падают десятками.

Еще больше погибает от зыбучих песков, прорывающихся сквозь землю то там, то тут. Огромные ямы раскрываются в крупных скоплениях рокушцев, утягивая их в жуткие ловушки. Порой случайно попадается и один-другой серый, но это не страшно, это допустимые потери.

Все это дело рук тучного обрюзглого колдуна в красном плаще, что спокойно стоит в самой гуще схватки. Песчаные тучи надежно оберегают его от любых опасностей – смыкаются нерушимыми щитами, отбрасывая пули и штыки, не подпускают близко ни одного врага.

Среди красных плащей сильно выделяется Горран Ледяной Меч. Высокий, широкоплечий, он всегда носит под плащом еще и плотную хламиду из особой несгораемой ткани. Из-под глубокого капюшона виднеются только глаза – огненно-красные, горящие, жутковатые. От этого колдуна стараются держаться подальше – Горран всегда окружен облаком сухого холодного воздуха, буквально вытягивающего тепло из тел.

Двое других – Тигран Клинки и Маркаттабок Безмозглый – выглядят достаточно обычно. Тигран – среднего роста, сухощавый, за спиной две катаны крест-накрест. Маркаттабок – невысокий, совершенно лысый, с водянистыми, почти рыбьими глазами.

- Это было неплохо, - сумрачно процедил Ригеллион Одноглазый, вытирая лицо, испачканное в крови. Не его собственной, конечно, а какого-то пикинера, разлетевшегося в клочья и забрызгавшего всех поблизости. – Будь на нашем месте ларийцы или еще кто – тут бы все и закончилось… Но мы армейские колдуны, жалкие недочеловеки! Что нам ваши чугунные бирюльки?! Устранить этот проклятый котел сейчас! Скайлер!

- Повинуюсь, повелитель Ригеллион, - поклонился колдун в красном плаще.

Неожиданно лошади начали замедлять ход. На мордах у них выступила пена, в глазах отразился животный ужас. Логмир вскочил, топнул, заорал, но они не желали ехать. Впереди, в вечернем сумраке, неподвижно стоял человек. Невысокий, сутулый, с очень светлыми, почти белыми глазами.

Как и у большинства серых.

В отличие от рядовых колдунов, разделяющих с солдатами тяготы пешего перехода, серые плащи ног не утруждают – едут с комфортом. В самой сердцевине людского потока перебирает двенадцатью бронзовыми лапами колдовская машина – причудливая помесь мамонта и паука. Огромный автомат не проявляет признаков усталости, готовый идти столько, сколько пожелают его хозяева. В роскошном паланкине на спине царят прохлада и умиротворение.

Похоже, Бренвала ждет суровое наказание… хотя нет, не ждет. Прямо на глазах Бестельглосуда какой-то гренадер вырвался вперед и с силой ударил штыком. Донельзя удивленный старик в красном плаще и белых лайковых перчатках схватился за живот и упал замертво.

Из-за дальнего стола поднялся хозяин лаборатории – Себастиус Трансмутатор, один из самых странных и эксцентричных колдунов Серой Земли. Красный плащ, положенный ему, как колдуну седьмого уровня, пренебрежительно валялся на скамье. Старик все время носил одну и ту же мантию, прожженную и пропаленную в десятках мест, покрытую таким слоем разнообразных пятен, что она давным-давно утратила первоначальный цвет.

Прямо сейчас Вас стоял на капитанском мостике рядом с Асанте Штормом. Огромного роста, пузатый и очень сильный, он сам чем-то напоминал дэвкаци.

Вас рассеянно рвал зубами баранью лопатку, добродушно поглядывая по сторонам. Этот толстопуз не отличался ни умом, ни честолюбием, никогда не интересовался политикой и симпатизировал простонародью, искренне стараясь облегчить своим крестьянам жизнь. Бестельглосуд Хаос весьма умело играл на этой слабости лучшего своего геоманта – глава Совета всегда старался «давать детям их любимые игрушки».

Заявка на всех красных плащей Серой Земли.

Росточку Антикваро оказался крохотного, удивительно щуплый и какой-то кособокий. И все с первого же взгляда поняли, за что его прозвали Мразью – этот человек вызывал какое-то инстинктивное отвращение. Что-то среднее между мокрицей и... другой мокрицей, но еще более омерзительной. Даже Ноктикула и Алес старались сохранять дистанцию со своим предводителем, так уж противно тот улыбался. Плащ красный.

При виде Бестельглосуда со скамейки поднялись два колдуна. Один среднего роста, примечательный поразительно загорелой кожей – крайне редкое явление у серых. Второй невысокий, худощавый, женственно красивый. На обоих красные плащи.

Необычное решение.

Спасибо.

Над Асмодеем они колдовали уже вместе. Лепили ему новый образ, от души веселясь, добавляя все больше нелепых деталей. Основную работу делал Хальтрекарок, а двое других критиковали и давали советы.

Три гравитационные волны. Первым в гостиную влетел младенец с недовольной рожицей, за ним вошел пузатый гохеррим с оранжевой кожей, тесаком на поясе и бочкой на плече, а последним вступил обрюзгший черт с ослиными ушами… ба-а, Асмодей собственной персоной. Вот уж кого Лахджа не ожидала увидеть.

- Я знаю тебя, о великий Ханби, - вежливо произнес Асмодей. – Ты один из тех великих духов, что противодействуют и нашему врагу.

- Вражда с моим врагом не означает дружбу со мной, - высокомерно бросил Ханби. – Но ты хотя бы выбрал себе верного врага, пусть он тебе и не по плечу.

Заявка на эпизоды из жизни Асмодея.

Но людей и в самом деле почти не было. На мелководье плескались несколько голых девушек, да в теньке дремал вислобрюхий демон с ослиными ушами. Кажется, один из особых гостей, что сидели вчера в ложе Хальтрекарока.

- Смотрите, не разбудите Асмодея, - предупредил кот. – А то будет плохо.

Впрочем, очень сложно придумать то, что покажется противным демону. Им редко свойственна брезгливость. Похохатывая и облизываясь, Асмодей и Клюзерштатен по очереди жрали холодец из крысиных потрохов, кексы с дерьмом, спагетти из аскарид, тухлую козлятину, жареные тапки Джулдабедана, вареных мокриц, кашу из сытых клещей, квашеную рыбу...

Пьяные демоны нахмурились. Переглянувшись, они подошли к Лахдже, и Асмодей гневно воскликнул:

- Хальтрекарок, твоя жена нас не уважает!

- Так я вас тоже не уважаю, говноеды, - лучезарно улыбнулся Хальтрекарок, поглаживая Лахджу. – Вы у меня на глазах дерьмо жрали.

- Ах вот ты как! – тряхнул пальцем Клюзерштатен. – Мы к тебе больше в гости не придем!

Как-то так, да.

Возле тигроидов возилась новенькая кипер – Гедре Дауканте. Она поступила на место ушедшей Эмекун, и это ее первый полет, первая экспедиция. При виде капитана Дауканте нервно сглотнула и принялась колдовать с системой жизнеобеспечения. В этом явно не было нужды, она просто хотела показать, что занята делом.

Звездолеты пришельцев напоминали гигантские пылесосы. Не комбайны-пылесосы, на которых работают дворники, а старинные бытовые приборы, которыми пользовались на заре электротехники. Пузатые корпусы, очень длинные гибкие «шланги» и раструбы на концах. Видимо, орудийные установки. Они были вытянуты далеко вперед и чуть заметно колебались из стороны в сторону.

Травоядные, как обычно, паслись в низине, в заболоченной, пропитанной водкой грязище. Так называемый яйцекладущий мамонт – однопроходное животное, внешне действительно похожее на земного мамонта. Тоже есть хобот, бивни, большие уши и густой мех (правда, синего цвета). Однако вместо живорождения мамонт Бахуса откладывает яйца – за раз до двадцати штук. Мамонтята, правда, вылупляются лишь из небольшой их части – очень велик процент «болтунов».

А подкрадывались к ним тигроиды. Эти получили название за некоторое сходство с земным тигром, но, как и у мамонта, оно чисто внешнее. Тигроид – даже не млекопитающее. Лап шесть, хвост длинный и голый, как у крысы, а шерсть окрашена в синие и зеленые полосы. Единственная его добыча – яйцекладущий мамонт, но тигроид вдвое мельче своей жертвы, поэтому охотится стаями и предпочитает детенышей или больных особей.

Описка. Исправил, спасибо.

…а сверху обрушилось что-то темное, разлапистое, похожее на гигантскую клешню! Оно схватило киллера поперек туловища и со свистом уволокло вверх!

Вот дрон-разведчик подал неслышный сигнал, и в допреальности Трооста появился пунктирный указатель. Следуя прямо по нему, он вышел к малюсенькому гейзеру, явно искусственного происхождения. Увеличив разрешение взгляда, Троост несколько секунд присматривался, а потом резким быстрым движением ударил униором. Тот со свистом рассек воздух и воду, в долю секунды превратившись в корнцанг с плоскими концами, и уцепился за шею мелкого змееподобного создания.

Вот мимо пролетело жужжащее насекомое с красно-желтым брюшком – и из пасти создания совсем по-лягушачьи вылетел язык… нет, два языка! Отнюдь не липкие, они схватили добычу с такой хирургической точностью – что твои китайские палочки! Насекомое исчезло в пасти-кошельке, и выпученные глаза создания тут же погрузились в глубь головы, явно проталкивая пищу в желудок.

- Жабры у всех есть, - пожала плечами Цудзимура. – А еще… ложитесь!!!

Троост резко кинулся в сторону. Цудзимура резко выкинула руку. Промелькнула искра, и на землю шмякнулось нечто вроде серого мешка с десятком коротких кривых щупальцев.

Один раз зверолов вообще выстрелил из стопера в совершенно невзрачный валун. Но будучи парализован, тот сразу обмяк и оплыл, в нижней его части раскрылась кривая щель, а из нее выкатился громадный розовый язык.

Иржичкова и Эмекун стояли у трапа и недоуменно рассматривали очередную добычу дронов-охотников. Девушки никак не могли понять, что это за существо. Нечто вроде фиолетовой дыни с двумя извивающимися псевдоподиями и горстью мерцающих кристаллических образований. Животное?.. Растение?.. Или представитель некоего нового царства?

Выгружая животных, Троост неожиданно заметил Цудзимуру. Следователь стояла у трапа с отсутствующим выражением лица. При виде одиннадцатиметровых, покрытых будто ледяной корочкой змей с толстыми клювами-буравами в ее глазах на миг сверкнул интерес, но тут же погас. Цудзимура была чем-то очень сильно озабочена.

Кроме толаатов в течение следующего часа Троост имел возможность наблюдать хафарперэта, хадафа, арцава и стаю аталефов. В переводе на всеземной эти слова звучат совершенно банально – «крот», «землеройка», «медведка», «летучая мышь». По давней традиции названия животным и растениям Нового Эдема даются на одном из старых земных языков – иврите.

И тут процесс был прерван самым грубейшим образом. Из широкого туннеля вырвался чудовищный десятиногий паук размером с небольшого медведя. Самый ужасный хищник Геенны – акавиш.

И вот тут Маартен Троост подвергся нападению. Из-за угла выметнулась и прыгнула огромная темная туша. Произошло это так внезапно, что в первый миг Троост даже оцепенел.

Но только в первый миг. Бывалый зверолов, он не жаловался на свои рефлексы и среагировал очень быстро. Свирепого вида животное, похожее на помесь тигра и бандикута, обрушилось на человека – и столкнулось с парой могучих ручищ. Троост закряхтел, не без труда удерживая трехсоткилограммовую тушу за лапы.

Флаер устремился в небо. Троост и Хаусер перегнулись через борт, глядя, как карнаф медленно встает на ноги. Он некоторое время тряс рогатой башкой, пытаясь сообразить, что произошло, кто это его так оглоушил, потом чихнул, рыгнул, громко пустил ветры и побрел по своим делам.

Аж раздуваясь от гордости, Хаусер включил свою стену трофеев. В воздухе появилась орехового цвета поверхность с одиннадцатью отрубленными головами. Допреальными, конечно. Но под каждой – сертификат, подтверждающий, что владелец сей стены действительно одолел данное животное по всем правилам Лиги Спортивной Охоты.

Большой Эдемский Шлем. Двенадцать опаснейших животных планеты Новый Эдем. Точнее, пока что одиннадцать – пиль, аре, тигрис, дов, тео, намер, танин, зеэв, ханак, керах и карнаф. Клыкастые и рогатые, копытные и когтистые, летучие и водоплавающие.

Первую скрипку на охоте играла уже знакомая Троосту Поющая Радуга. У рептилоидов вообще охотились в основном женщины, но эта девушка оказалась среди них самой ловкой, быстрой и меткой. Она лихо орудовала самодельным луком, менее чем за час подстрелив трех крупных летучих ящеров, похожих на толстеньких птеранодонов. Каждый ее успех был встречаем одобрительными криками племени, но в этих криках явно слышалась и зависть.

Но к великому удивлению Трооста, Поющая Радуга держалась с ним наравне. Эта скромная на вид девушка показывала великолепную скорость. Прямо ящерица-бегун.

Вряд ли она смогла бы долго так мчаться, но это и не потребовалось. Уже на двенадцатой секунде Поющая Радуга взмахнула руками, и с ее ладоней сорвались остро заточенные костяные бумеранги. Точно намагниченные, они врезались аккурат в ноги животного – и, похоже, перерезали ему сухожилия! Поразительный бросок!

Процесс затянулся минут на двадцать. Малоголовые чайки испуганно метались в воздухе, орали со страшной силой и постоянно опорожняли кишечники. Им составляли компанию хельские гарпии, буроспинные крокии, пилозубые грачи, птицы-пираты, сверлильщики и сигрдривы.

Впрочем, сигрдривы далеко улететь не могли. Если прочие птахи кое-как порхали и при венерианской гравитации, то сигрдривы сразу шли вниз под собственной тяжестью. Все-таки эти жирные бестии весят почти полтора центнера и даже на родной планете летают с огромным трудом.

По счастью, ермунганд не напал на Яо Жэня. Всего лишь задел хвостом, и то случайно. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сломать старшему киперу обе ноги. Сейчас он лежал, придавленный громадной тушей, и судорожно тыкал в плечо аптечкой. Этот миниатюрный медрепликатор синтезировал уже третью дозу обезболивающего, но Яо Жэнь все равно болезненно кривился.

По дорожкам разгуливали животные с классами опасности EF и FF. Земные ламы и слоновые черепахи, венерианские меритерии и дриозавры, авалонские перитоны и синие паукообезьяны… Они охотно позволяли себя гладить и принимали пищу из рук. Программа-экскурсовод автоматически сообщала, чем можно кормить данную особь, а чем категорически воспрещается.

Обитатели этих вольеров словно явились с полотен Босха. Карликовые черти-ползуны, гигантские рыбы-бабочки, гоблины красные и гоблины зеленые, свинорылые пузаны, летучие миноги… Хель породила немало сюрреалистичных чудищ.

Особенно долго Эльза рассматривала таракана-модника. Большинство насекомых содержатся в инсектарии, но для особо крупных делают исключение. Таракан-модник размером с ладонь, и питается птицами и грызунами. Причем не только питается – убив и сожрав добычу, он надевает на себя ее шкурку. Таким образом таракан-модник маскируется, ухитряясь незаметно подкрадываться к сородичам жертвы.

Время от времени то одно, то другое опахало падает, точно срубленное дровосеком. Их подгрызают грязеподы – одно из самых распространенных животных Амфитриты. Эти гигантские амфибии размером с крупную свинью и похожи на несуразный, плоскоголовый гибрид броненосца и лягушки. Подобно бобрам, грязеподы создают широкую сеть плотин и лагун, живя большими общинами.

- Ладно, покажите мне ваших йунглюлей, - попросила комендант. – Узнаю хоть, из-за чего был весь сыр-бор.

Троост охотно показал. Сидящие в силовых пузырях йунглюли посмотрели на Хауг с явным презрением – и та ответила им взаимностью.

- Я ожидала большего, - констатировала она. – Это обычные львы, только зеленые и с шестью лапами.

Спасибо.

Эта жутковатая зверюга напоминала старинный турбовентиляторный двигатель. Почти цилиндрическое гладкое туловище, снабженное четырьмя лапами-крюками, которыми клыкожор неторопливо подтягивал себя вперед. А спереди – пасть. Постоянно распахнутая огромная пасть с кольцом устрашающих наружных клыков и целым сонмищем внутренних. Все, что попадало в этот живой реактор, мгновенно перемалывалось в труху, а затем переваривалось.

Губернатор принял Трооста на балконе. Первым делом он налил гостю ароматного фруктового вина, а только уж потом предложил сесть. По фигуре было видно, что Мпанде Мбуяни большой сибарит и гурман – этот чернокожий великан весил по меньшей мере двести килограммов.

Под столом весело резвились все те же разноцветные мышканчики. Красный, желтый, розовый, оранжевый… точно детские игрушки. Двое из них с любопытством обнюхали гостя, издали звенящий писк и прыгнули на колени губернатору. Тот протянул им пухлую ладонь с горсточкой вареного риса.

Гигантскую волосатую жабу Троост вначале не заметил. Это создание, похожее на покрытую зеленым мхом кадушку, совершенно сливалось с ландшафтом. В мутноватой озерной воде оно выглядело просто очередным комком грязи и водорослей, которых на дне были тысячи. Если бы дрон-разведчик не пискнул, робко напоминая, что добыча буквально в двух шагах, Троост прошел бы мимо.

Первые два дупла оказались пустыми. Зато в третьем Трооста ожидал джекпот – целая стая сонных крыс-летяг. Правда, довольно высоко. Троост уменьшил свой вес до пятнадцати процентов, переключил гравитационные подошвы на «минус» - и плавно поднялся на почти двадцатиметровую высоту. Там он сходу выстрелил в дупло из стопера, поставив его на самую малую мощность, и принялся складывать в силовой пузырь обездвиженные тельца.