Александр Рудазов

Заявка - Солара в противостоянии ларитрам.

- Прекрасная возможность истребить все это племя! – прокричала Солара, создавая солнце в своих ладонях.

Тишина была ей ответом. Зловещая тишина. В стане ларитр что-то происходило. Этот живой дым явно пришел к какому-то решению – и колено Све Роага перестало сопротивляться отделению.

Напротив – оно само рванулось навстречу. Сжатое до невозможности, скрученное в луч, в тончайшую черную нить, оно ударило ломаной, рассекая пространство, прорезая божественные заслоны.

Све Роаг нацелился на Солару. Сильнейшую среди четверых – и опаснейшую для демонов. Пожалуй, даже Космодан не столь опасен для них, как богиня солнца. Уничтожить хотя бы ее – и можно отступать.

Все свое естество Све Роаг сосредоточил в этом желании. Уничтожить божество. Они с Лиу Тайн уже убили одного недавно – смогут и снова.

Хоть всех – дай только возможность.

Вспышка! Удар! Воплощенная демоническая сила выстрелила точно в Солару, Све Роаг с шлейфом из тысяч ларитр вонзился в щит Солары... расколол!.. пронизал доспехи!.. прошел сквозь ее ауру Света... поразил в самую суть!..

Так же, как Экезиэля. Демоническая сила стала проникать в истинное тело богини, расходиться по коже черными трещинами... но взгляд Солары остался тверд. Она могла уклониться, могла развоплотиться – но не стала. Светлая Госпожа была абсолютно уверена, что скверное создание не сможет ей навредить – и ее воля оказалась сильней воли Све Роага.

Заявка. 1. Если отключить джинна от магии и блокировать магию в самом джине, например в анклаве гхьетшидария или коробке из меди/корония, джин сможет выжить? 2. А свойства изменения тела и хождение сквозь твердые объекты сохранит? Это ведь вроде биологическое свойство джинов, полуматериальность.

Начнем с того, что отключить джинна от магии - это как отключить человека от кровотока. Короний и другие средства, запирающие магию в смертных и некоторых бессмертных, на джиннов не действуют, а даже если вы каким-то образом ухитритесь это проделать - джинн просто умрет. Не так быстро, как человек с остановившимся сердцем, но таки быстро. Выглядеть это будет как ускоренное старение.

И да, без магии джинн лишится всех своих способностей, поскольку магия=джинн, и без нее джинн сможет только хрипеть, кашлять и умолять тебя, о красивейший и благороднейший из смертных, пощадить его, пока он не обратился всего лишь в дым.

Вот лишить джинна маны попроще, и это для него тоже смертельно, хотя опять же не настолько мгновенно, как для человека без кислорода. Но так или иначе, медный сосуд тут не поможет, он всего лишь не позволит джинну выйти или наколдовать что-нибудь вовне, но внутри самого сосуда джинн сможет жить неограниченно долго (хотя и будет, возможно, потихоньку чахнуть и стареть, если вы поместите оный сосуд туда, где с маной очень плохо).

Заявка - несколько артов со свадьбы Вератора.

Само торжество состоится завтра. Но некоторые гости уже прибыли, благо лишних комнат в усадьбе полно. И прямо сейчас Вератор собирался призвать наконец-то и невесту. Он откладывал это до последнего, поскольку до свадьбы Сидзуке рискованно надолго исчезать из Паргорона, но уж за сутки-то можно.

- Готова? – в сотый, наверное, раз спросил в свой перстень Вератор.

- …Вот теперь да, теперь да!.. – раздался приглушенный голос.

Перстень сверкнул, великий дружбомаг без всяких заклинаний осуществил призыв – и в холле появилась Сидзука. В своем лучшем платье, с идеально уложенной прической и вообще сияющая, как утренняя заря.

И не одна. Во-первых, она крепко держала за руку дочь, малышку Мамико. Во-вторых, рядом возвышался сундук. Огромный, больше самой Сидзуки сундук с люком в крышке.

Пока в саду возводили временные павильоны и накрывали столы для завтрашнего пиршества, а Вератор и Майно всем распоряжались в качестве жениха и шафера, Сидзука с Лахджой принялись вспоминать былые времена. Сидзука притащила некоторые личные вещи Лахджи, которые та, конечно, не смогла забрать, когда убегала из Паргорона.

- Ой, мой криоскальпель! – обрадовалась демоница. – И старый дыхатель!.. и аурометр!.. и зелье бушуков… вот его могла бы и просто вылить.

Особенно Лахджа обрадовалась фотоальбому. Все остальное – просто барахло и безделушки, но фотоальбом было жалко, она запечатлела в нем немало воспоминаний.

Гости продолжали прибывать. Пришел вечерний омнибус, и с ним приехал дядя Звиркудын с женой и двумя внуками. Он сказал, что ему их подкинули на все лето, так что он поживет тут немного, если Майно не против. Майно против не был, и только обрадовался старому другу.

Ночь выдалась звездная и безоблачная, был разгар лета, топилась сауна, с корта доносился стук мяча, а енот насаживал на шампуры мясо и домашние сардельки. В золе запекались крабы, которых принес в подарок водяной, а председатель Локателли приятным баритоном пел под караоке.

Заявка на конкретную сцену в сокровищнице Хальтрекарока. С Совнаром, показывающим "тс-с-с".

- Это все сейчас неважно! – воскликнул Совнар, размахивая хвостом. – Лахджа, зачем ты переливаешь из пустого в порожнее?! Нашего господина обокрали! Нужно срочно схватить этих подлых негодяев!

- Да, вот именно! – поддержал его Хальтрекарок.

- Но...

- Без разговоров! – рявкнул демолорд.

Лахджа встретилась взглядом с Совнаром. Рыжий кот приложил ко рту лапку и чуть заметно мотнул головой. Лахджа решила не упоминать пока, что видела его с этими четверыми. Успеется. Лучше вначале выслушать объяснения Совнара. В приватной обстановке, без Хальтрекарока.

Следующая заявка - Дарина и Одезит. И еще побочкой к ним Джиданна сгенерировалась.

Конечно, на худой конец можно обойтись и просто куском проволоки. Плацента знал толк в замках. Но проволоку тоже надо где-то взять. Проволоку или что-нибудь похожее. Длинное, тонкое, металлическое... о, а вон шпилька!

Сойдет.

Шпилька, правда, валялась не сама по себе, а торчала в волосах девочки лет шести. Но когда Плаценту останавливали подобные мелочи? Он пронесся тенью, подкрался сзади в тени, цапнул шпильку... и был крепко схвачен за руку.

- Ярыть!.. – выдохнул Плацента. Он не ожидал от этой малявки такой реакции. А уж сила, с которой та его стиснула... полугоблину едва не раздробило запястье.

- А как тебя зовут? – подергали ее за подол.

Волшебница повернулась и безразлично уставилась на девочку и мальчика лет шести-семи. Детей Джиданна терпеть не могла и каких-то других просто отогнала бы.

Но эти дети – не просто дети. Это дети лорда Бельзедора. Они тоже сидели за столом, со своими матерями, но им быстро прискучило, и они принялись путешествовать вокруг него, общаясь с приспешниками и отцовским котом. Тот с важным видом ел розовую мышь.

А потом дело дошло до гостей-пленников. И особенно детей Бельзедора заинтересовала Джиданна, потому что у нее была белка. Они зачарованно смотрели, как зверек точит монеты. Грызет серебро, как ореховые скорлупки.

Есть захотелось еще сильнее. Она не без труда оторвала себя от пола, усадила за стол и мрачно уставилась на бурду, оставшуюся от завтрака. Простояв в миске несколько часов, та стала выглядеть еще мерзотнее.

Хотя утром казалось, что дальше уже некуда.

- Мне надо найти работу, - тоскливо произнесла Джиданна. – Я не хочу есть это дерьмо. Но работать я тоже не хочу. Я волшебница, я не обязана работать.

- Я бы тоже чего-нибудь съела, - плаксиво сказала белка, взбираясь на стол. – Надоело грызть камни.

Заявка на арт - Каркуша.

Вон она, легка на помине. Скачет по лесной тропе на Булочке. Впереди сидит Лурия, а на руке… вот зачем мама опять выращивает какую-то уродину? Мало ей было Волосни?

Лахджа достала из седельной сумки кусок мяса и сунула Каркуше. Мертвая ворона издала хриплое шипение и цапнула сочащийся кровью кусок. В клюве у нее дрожал раздвоенный язык, а в бездонную глотку уходили кольцами крошечные зубки.

За минувшие луны Каркуша очень изменилась. Оживила ее Вероника, но до ума довела Лахджа. Теперь ее творение и на ворону-то мало походило – у нее прорезался третий глаз во лбу, лап стало четыре, а хвост превратился в ящериный. Уже не просто нежить, а нежить гомункулярная, сложная. Настоящая некрожизнь.

Благодаря этому Каркуша перестала разлагаться. Стала сообразительнее. Не разговаривала, конечно, но интеллектом не уступала живой вороне… очень умной живой вороне. Она повсюду летала за Лахджой, охотно садилась на руку и преданно заглядывала в глаза своими пугающими мертвыми зенками.

Заявка-вопрос. Расскажите, что делают в Мистерии с преступниками-неволшебниками. Занимается ли ими Кустодиан, и что делают с пойманными? Также, каков легальный статус у неволшебников в Мистерии? Могут ли они быть гражданами? Есть ли у немогущих родственников волшебников юридические привилегии в сравнении с мигрантами без волшебных родственников как Комацу? А ведьмы и ведьмачи в мистерии разрешены? Или нельзя, и маги таких сразу репрессируют как идеологически неверных?

На территории самой Мистерии с немогущими преступниками поступают в точности так же, как с магиозами. По тем же принципам ловят (разве что без корониевых наручников), по тем же принципам судят, по тем же принципам наказывают. Если преступник постоянно проживает в Мистерии, его точно так же отправляют в Карцерику (там есть специальное крыло для немогущих).

С иностранцами процедура иная.  Если преступление было совершенно иностранцем, но на территории Мистерии или жертвой стал гражданин Мистерии, то преступника передают властям его родной страны, но при этом следят, чтобы он получил все, что по по ее законам причитается. Многие преступники, кстати, в таких случаях упрашивают и умоляют судить их по законам Мистерии, потому что в стране волшебников нет ни смертной казни, ни отсекания всяких частей тел, ни Стальной Арены, как в Грандпайре.

Что до гражданства, то здесь закон Мистерии однозначен - гражданство выдается вместе со студенческим билетом. Именно он (а после окончания КА - диплом) служит паспортом Мистерии, ничего другого не предусмотрено. Неволшебник может иметь только статус постоянно проживающего, даже если он родной сын председателя Локателли. Исключений закон не предусматривает, поскольку Мистерия де-юре вообще не государство, а союз волшебных университетов. Соответственно, понятия "гражданин" и "учащийся" там синонимичны.

Единственный промежуточный статус между гражданином и постоянно проживающим - это приглашенный специалист, преподаватель КА, обычно иностранный волшебник или ученый. Однако полноценного гражданства это не дает и привилегии сохраняются только пока приглашенный специалист продолжает числиться в штате.

И теперь мы переходим ко всяким ведьмам и чернокнижникам, которые тоже волшебники. Разрешены ли они в целом? Да, разрешены, ведьмовство и другие альтернативные методы колдовства не воспрещаются и даже преподаются в КА все теми же приглашенными специалистами, в числе которых есть и ведьмы.

Другое дело, что эти методы - они на грани фола, потому что там слишком много такого, что сложно осуществить без становления магиозом. Особенно у чернокнижников. Собственно, чернокнижие - это фактически и есть черная, нелегальная, преступная магия. Так что Мистерия подобное очень не поощряет.

Дальше заявка на сок-объекталь. Артов случайно получилось два.

Чистой бумаги у Вероники было не очень много, и она быстро закончилась. Зато у нее была книжка с картинками и ножницы. Мишка интересовался в основном едой, так что Вероника вырезала все самые красивые картинки и велела им:

- Бегайте!

Картинки зашевелились. Они немножко надулись изнутри, поднялись на ножки, лапки и колеса и принялись бегать вокруг Вероники. Мишка сердито заворчал, прикрывая от них лапой мед.

Говорить бумажные человечки не умели. Они только неразборчиво пищали, шуршали и стрекотали. Но с ними все равно стало веселее, и Вероника завертела головой, ища, кого еще ей оживить.

Она посмотрела на собственные рисунки. Не такие красивые, как в книжке, зато ее собственные. Каляка-Маляка вообще получилась очень симпатичная. Вообще-то, это портрет Астрид, но получилось не очень похоже, поэтому это Каляка-Маляка.

Вероника стоически признала это. Важно признавать свои ошибки.

- Твоение несовейсенно, - вздохнула она. – Но я все явно тибя люблю. Озивай.

Каляка-Маляка зашипела и начала вытекать с бумаги. Она получилась не такая, как бумажные человечки, в ней были только чернила и краски, но зато двигалась она лучше и даже немножко говорила, хотя и невнятно.

- Пфш-ша-а, атш-а!.. – сказала она, тянясь ручками к Веронике и кривя злое личико.

Доевший мед мишка поднялся на мягкие лапы и закрыл Веронику от Каляки-Маляки. Но Вероника ее все равно не боялась, ей просто стало интересно, кого еще можно сделать объекталем.

Вот сок в баночке можно или нет?

- Оживи, - велела ему Вероника.

Баночка затряслась, сок в ней забулькал. За стеклом проступила гадкая рожица, а из-под крышки донеслось:

- Выпус-сти меня-я!..

Вероника не поняла, зачем его выпускать. Он же сок, он жидкий. Если он вытечет из банки, то растечется, и что тогда?

Она додумала эту сложную мысль и решила отказать.

- Неть, - решительно сказала она.

- Выпусти! – забился в стекло сок. – Я убью тебя, я убью всех, я уничтожу все живое!

Дальше в заявках - еще несколько картинок с чародеем Натарастом. Это легко.

А тут еще и снова проявил себя колдун Сорокопута. Он просто выступил из белесого тумана, крутанул рукой с зажатой в ней анком - и Лахджу аж покорежило. Чародей сказал одно слово, одно-единственное слово - и их связь с Майно ослабла.

Лахджа почти перестала его слышать, он стал ощущаться, как инородное тело… нечто, что нужно исторгнуть или переварить! Само ее тело тоже стало чужим, к ней будто привязали ниточки и принялись дергать…

Она глубоко вдохнула. Потянулась к почти исчезнувшему Майно. Тот рванулся навстречу, они снова соединились мыслями… и колдуна с анком раздавило костяной булавой!

- Я вижу тебя, Рокил Бичеватель, - раздался скрежещущий голос. - Смихаитах!

Какое скверное слово. Рокил впервые его слышал, но почему-то понимал, что это Его Слово. Что зная его, волшебник может сделать уйму неприятных вещей.

Он повернул голову. Да, там стоял колдун с жезлом в виде креста с полукружием. Он выглядел не очень-то, его словно всего переломали, руки и ноги торчали под разными углами, а голова съехала набок, и нижняя челюсть наполовину отвалилась. Но это все постепенно срасталось, а глаза горели синим… и Рокил не мог двигаться, пока колдун его держал.

Натараст же в конце концов что-то там у себя подсчитал, поколдовал… и побледнел.

- Шестнадцать тысяч лет, - произнес он мертвым голосом. - Шестнадцать тысяч лет. И я жив. Так, что-то мне нехорошо…

Он присел на подставленный енотом табурет. Взял поданную чашку чая.

Дальше в заявках на арты - карты всех миров по образцу усадьбы Дегатти, но тут, к сожалению, не получилось. Так много мелких деталей и, главное, надписей нейронные сети пока не осиливают, точность сильно страдает. Так что будет только схема Хвитачи.

Следующая заявка - три арта на рассказ "Маг на выданье". Креол преследует егрущщика, Креол поймал егрущщика, Креол выпустил егрущщика.

Существо резко взметнулось кверху, цепляясь за кирпичную стену. Мгновение – и вот оно уже приплясывает на крыше, строя Креолу рожицы.

- Стой!!! – взревел доведенный до белого каления маг. – Убью!!!

Он с силой толкнул воздух, извергая заклятие Звукового Резонанса. Невидимая волна с гудением проломила стену, едва не обрушив зерновой амбар. Но существо только зловредно хихикнуло и унеслось прочь, размахивая хвосто... Креол поморщился, вспомнив, что это у него совсем не хвост.

- Я тебя выпущу... но ты останешься на цепи. Сделай что-нибудь не так – и я подвергну тебя таким пыткам, что невозможно и вообразить!

Егрущщик нахохлился, подпирая головенку кулачками. Креол повел рукой, накладывая на Поглотитель с пленником чары удержания.

Зато на лице мага расплылась счастливейшая из улыбок. Он сразу ухватил себя между ног и глупо засмеялся. Все снова стало таким же, как прежде.

За исключением подбородка. Подбородок так и остался гладким.

Похоже, бороду придется отращивать заново.

Но такая мелочь не могла испортить Креолу настроения. Он скрупулезно ощупал себя во всех местах и удовлетворенно кивнул. Теперь никто не посмеет назвать великого Креола Урского женщиной.

Закончив со своими проблемами, маг повернулся к Билькис. Та стояла перед бронзовым зеркалом на стене и зачарованно смотрела на свое отражение. Оно изменилось до неузнаваемости. Ноги стали длиннее, зад больше, грудь приобрела пышность и упругость, кости перестали выпирать, все угловатости исчезли.

Заявка на арт - битва Лахджи и Нагалинары.

Сейчас никто не узнал бы в Лахдже мирную домохозяйку, благочинную жену и мать. От одежды давно не осталось и клочьев, а к Нагалинаре рвался кошмарный, похожий на богомола инсектоид. Вся поверхность тела превратилась в сплошное зеркало, мышцы уплотнились до предела, сверкающий хитин отражал большую часть атак, а остальное Лахджа принимала на огромные клешни. Те все равно резало, жгло и коверкало, но ущерб восполняла Великая Регенерация, другой подарок Мазекресс.

Шарнирные суставы позволяли двигать руки в любом направлении. Многослойная сегментированная броня была прочней самой прочной кости, прочней зубной эмали. Кристаллы гётита вплелись в структуру хитина так, что это можно было назвать армированным композитом. Лицо исчезло вовсе, Лахджа видела разбросанными тут и там фасетчатыми пятнами. С хвоста-лезвия срывались шипы, Нагалинара дралась будто под навесным огнем.

Время замедлилось, и самим демоницам казалось, будто они дерутся уже долго. Но на самом деле прошла минута… может, две. И дистанция сокращалась. Медленно, но Лахджа приближалась к Нагалинаре, проталкивалась сквозь лавину смерти, которой та ее осыпала.

В то же время Лахджа вновь сомкнулась вокруг Майно. Поверхность их общего тела стала гладкой и блестящей, как металл. Снежок бешено тарахтел, исцеляя Рокила. Демон уже поднимался, опираясь рукой оземь, и по его коже бегали молнии. Рядом вздыбился Тифон. Мэтр Аганель оставил попытки вызвать подмогу и достал из-за пазухи маску льва с огромными клыками.

- Чу-у-у! - воскликнул он незнакомым голосом, прижимая ее к лицу. - Страж богов несет возмездие!

- Что ж, кажется, теперь совсем все, - подытожил Сорокопут. - Осталось поймать младших детей. Средняя, конечно, лучшая из всех, ее дар просто уникален и очень мне пригодится… а вот вы меня не интересуете, мэтр Аганель. Вы всего лишь сельский полицейский и неказисты внешне… да, знаете, можете идти на все четыре стороны.

- Не могу, - ответил агент Кустодиана. – Я при исполнении.

Аганель дрожащей рукой вытянул из-под плаща обезьянью маску. Это не Зверь Мстящий, но пару минут он продержится.

- Ты ответишь за Унго и Банго! - прохрипел волшебник, взмахивая фантомным шестом.

Следующая заявка - показать мэтра Аганеля в обычном состоянии и в масках. Это легко.

Астрид поняла, что в родной семье помощи ей не дождаться, и убежала в кусты. Но там ей сразу же повезло – она встретила жабу. Жаба, увидев демоненка, сразу приподнялась на коротеньких жирных лапках, выпучила глаза и зашипела.

- Какая огромная и уважаемая жаба!.. – почтительно прошептала Астрид. – Только не убегай!..

После короткой погони и еще более короткой схватки девочка вылетела из кустов с жабой наперевес. Она едва не сбила с ног какого-то пышноусого дяденьку, неспешно идущего по аллее.

И еще бонусом - Астрид отдельно.

Мимо пробежала Астрид с жабой наперевес. Амфибия приняла свою судьбу и покорно глотала мух.

- Жалкие насекомые!.. – вопила девочка. – Уничтожьте всех, мэтр Жаба!..

Они четверо выглядели совсем так же, как при жизни. Все, кроме Эскетинга похвалялись великолепными завитыми бородами и начерненными глазами, все были богато одеты и надушены. На шелковом шарфе Шуруккаха переливались пять Радужных Жезлов Владык, что он сам себе вручил при жизни.

Честно говоря, Креол смотрелся на фоне этих павлинов уличным бродягой.

Коцебу летел всю ночь, а потом еще половину дня. Неспешно делал свои шестьдесят сосов в час, Хе-Кель орудовал рулем, ловя попутный ветер, Креол и Шамшуддин играли в шек-трак, Мей’Кнони спала, а Хиоро сидел в искусно отделанном кресле и по своему обыкновению жаловался на жизнь.

Креол медленно повернул голову. Он не заметил сразу. Не обратил внимания на всю эту толпу бездельников и прихлебателей. А ему стоило, стоило сразу увидеть ауру… знакомую, прекрасно знакомую, но почти забытую ауру.

- Мир тебе, дядюшка, - произнес Трой, выступая из императорской свиты. – Приятно встретиться спустя столько лет. Порадую тебя доброй вестью – теперь я тоже архимаг, хотя тебе, конечно, по-прежнему во всем уступаю.

- Абгаль Трой станет новым придворным магом, - произнес император. – Раз уж ты теперь надел эту диадему, абгаль Креол.

- Что ж, уже решенное не отменить, государь, - ответил Креол обманчиво мягким голосом. – Удачи тебе с новым придворным магом. Но если он вдруг с чем-то не справится – обращайся в любое время.

Креол, Шамшуддин и Хе-Кель шагали по площади. За их спинами развевались плащи, ибо ветер сегодня разгулялся не на шутку. Трепал волосы, хлеща ими по глазам, и раздувал одежды так, словно жаждал разодрать. Креол и Хе-Кель крепко сжимали жезлы, Шамшуддин же просто засучил рукава, и земля дрожала там, куда падал его взор.

Два старика смотрели в магическое зеркало. Креол с Акосовом два года трудились над ним вместе. В одиночку не справился бы ни тот, ни другой, но вместе они сварганили удивительное видящее стекло – гораздо лучше тех неудачных, что Креол делал уже несколько раз. Это показывало почти любые вещи, и слепло только там, где много магии и магов или наложены скрывающие чары.

А теперь вот еще и Эрре-Билал. Разделавшись с поручениями Менгске, Креол, почти не отдохнув, полетел на юг, в Ур, к морскому побережью. Там, во дворце Узерлияна, его встретил архимаг-гидромант, что учился у Креола-старшего.

Когда-то они с Креолом-младшим в один день представили свои Шедевры. С тех пор минуло почти сорок лет, они оба дошли до архимагов, но если Креол сохранил крепость тела и в шестьдесят девять выглядел едва ли на пятьдесят пять, то Эрре-Билала время не пощадило. Он поздно стал мастером, ему уже за девяносто, и с каждым годом он все больше напоминает разбухшую от воды лягушку. Руки и ноги вздулись так, что страшно взглянуть, а живот похож на бурдюк с водой и колышется при каждом движении.

Эрре-Билал недавно закончил строительство Узерлияны, и не на суше, а на огромном плоту. Тот привязан ко дну магической цепью, но если Эрре-Билалу восхочется – поплывет, куда тот пожелает. По сути это коцебу, только плавучий, а не летающий. И хотя сам дворец не в пример меньше древнего Шахшанора, его более чем достаточно для одного человека… и его трех учеников. Для наложниц Эрре-Билал устарел, а рабов у него нет, ему служат водные элементали.

Один такой как раз возник рядом багровой струей и излился в кувшины и чаши. Эрре-Билал поднял свою и брюзгливо отхлебнул, Креол последовал его примеру. Вино оказалось добрым.

Они сидели во дворе-палубе, и вода была повсюду, куда ни глянь. Мало было Эрре-Билалу поселиться посреди моря, он и в доме повсюду устроил бассейны, фонтаны, бьющие прямо из стен ключи. В воздухе стояли клубы пара, и Пожиратель Воды жил словно в огромном хаммаме.

Сам он ужасно потел, глаза слезились, а набедренник был мокр насквозь. Почти чистая вода струилась сквозь все его поры. В отличие от большинства магов, Эрре-Билал гладко брил лицо – он бы все равно не смог заплести бороду подобающими кольцами.

Заявка. Можно сделать табличку кем были боги Сальвана до богорождения? В смысле вид/раса.

Можно, только не про всех.

Вената - животным, медведицей, потом звериным божеством, тотемом.

Гильфаллерия - эльфийкой.

Гласитарида - инеистой великаншей.

Грандида - великаншей.

Гушим - цвергом.

Елегиаст - титаном.

Йокрид - хтоником, Первозданным.

Канторилла - феей.

Космодан - двал'уна, представителем вымершей цивилизации, потом, недолго, небожителем.

Лилейна - человеком.

Марекс - тритоном.

Медеор - титаном.

Монго - симом, редким метисом оранга и хибения.

Савроморт - инсектоидом, представителем вымершей цивилизации.

Солара - огненной великаншей.

Часкет - хтоником, Пауком-Осьминогом.

Энзирис - титаном.

Якулянг - хтоником, Великим Змеем.

Насчет остальных данных нет.

Только Гильдия знает, только маги ведают. В сокровищнице вавилонских мудрецов хранится золотой диск, что упал с неба. Придя сюда в условленное время и положив его в специальное углубление, можно сказать заклинание – и портал откроется, и впустит в иное пространство. Туда, куда не дойти ногами и не долететь на крыльях.

Креол слышал, что где-то есть и вторые такие же врата, но не знал, где именно. На другом конце мира… возможно, в легендарном Праквантеше.

Их было тут трое. Верховный маг Менгске, архивариус Гильдии Галивия, и он, Креол Урский. Именно его избрали в этот раз – после долгих споров и перебранок, но избрали.

На площади выстраивались боевые големы. Шестьдесят каменных истуканов в два человеческих роста. Их в третий раз пересчитывал коренастый недовольный старик с пышной завитой бородой – сам Менгске, Верховный маг Шумера.

Он три месяца трудился над войском, достойным императора. Приближается война с Араттой, на границе все неспокойней, и если не в этом году, то уж в следующем божественный Энмеркар выступит в поход. И его лугали-то готовы всегда, каждый из них спит и видит, как увенчает себя славой, но императору понадобятся и его маги.

У Аратты они ведь тоже есть. Не так много и не такого могущества, как у Шумера, но их нельзя сбрасывать со счетов. Ходят слухи, что кто-то из них призвал для царя некое немыслимое чудовище – вроде слона, только способного сокрушать бивнями зиккураты. Менгске уже посылал духов, чтобы прознать, много ли в том правды, да ни один не вернулся – а это худой знак.

Строить боевых големов Менгске помогали два других архимага – они тоже были здесь и глядели друг на друга волками. Креол Урский и Мешен’Руж-ах, заклятые враги с давних времен. Они бы давно прикончили друг друга, если бы император не провозгласил, что за убийство мага будет беспощадно карать даже другого мага, и только очень веские причины помешают снять за такой проступок голову. Гильдия не настолько многолюдна, чтобы спускать подобное.

Креол же без колебаний толкнул дверь и вошел в просторную комнату. В лицо ему ударил порыв ветра – за окном стоит полуденная жара, но здесь царит прохлада и даже дует ветер. Этим необычность помещения не ограничивается – пол покрыт толстым слоем земли, а по стенам стекают потоки воды кристальной прозрачности.

Шамшуддин нерешительно вошел следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Судя по всему, эта комната служит Креолу-старшему и спальней, и рабочим помещением. Слева каменное возвышение с расстеленной циновкой, в углу пристроился человеческий скелет, а на стенах висят глиняные таблички, различные артефакты и черепа животных. В дальнем конце, у окна, забранного решеткой, стоит стол с расстеленным пергаментом.

А за столом сидит мужчина лет пятидесяти. Борода завита в мелкие кудряшки, длинные волосы заплетены в косы, брови и ресницы вычернены. Именно так должен выглядеть образцовый шумерский подданный.

У Эскетинга сгорела Личная Защита… и все. Больше ничего. Обычно Сухрим на этом не останавливается, обычно эффект его призыва куда более смертоносен, но Эскетинг только моргнул, вскочив на ноги.

У него тут были роскошные покои. Но возможности их разглядеть у Креола не случилось, потому что он вступил в противоборство с архимагом, который ожидал покушений и сейчас наверняка чем-нибудь хлестнет.

Положение стремительно осложнилось. Креол очень рассчитывал на эффект неожиданности и призыв Сухрима. А теперь… Эскетинг выкрикнул короткое слово, и уже Креол потерял Личную Защиту.

Маги напряженно замерли. Оба вглядывались друг другу в ауры, оба ловили чужие намерения. Это ключевая часть магической дуэли – понять, что следующим применит противник, и успеть выставить защиту, одновременно ударив тем, от чего тот защититься не сможет.

Поднявшись по мраморной лестнице, Креол и Шамшуддин оказались в длинном кольцевом коридоре. Полы покрыты толстым слоем штука, стены облицованы глиняной обмазкой, побелены и покрыты цветной росписью. Геометрические узоры, строки из священных текстов, изображения растений, животных и людей... Скромному жилищу Халая Джи Беш и не снилось великолепие этого дворца. Множество масляных светильников заливает коридор ярким светом, вдоль стен стоят постаменты, удерживающие дорогие статуи и вазы. Вся утварь – золотая и серебряная, не видно ни следа презренной меди или керамики.

Шамшуддин шагал неторопливо, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он еще никогда не был во дворце архимага. Дважды по дороге попались рабы – при виде Креола они сразу замирали неподвижными статуями, не смея отвлекать господина.

- Эта дверь ведет в умывальную, - рассеянно комментировал Креол по ходу движения. – Здесь комната свитков. Здесь лаборатория. Здесь мастерская. Здесь комната ритуалов. Здесь дедушкины покои. Здесь гостевые комнаты.

- А это кто? – спросил Шамшуддин, указывая на портрет седовласого старца с густыми бровями.

- А это дедушка Алкеалол.

Шамшуддин задумчиво прищурился, переводя взгляд с портрета на Креола. С первого взгляда видно, что эти двое – близкая родня. Раскрась Креолу волосы сединой, добавь бровям гущины, осветли немного кожу, усыпь ее морщинами – и будет точная копия архимага Алкеалола. Судя по портрету, ни бороды, ни усов почтенный старец не носит.

- Да, дедушка не любит волос на лице, - подтвердил Креол, когда Шамшуддин об этом спросил. – Уж не знаю, почему, но подбородок он всегда бреет.

Следующая заявка - архимаги Шумера.

- Немедленно приведите мастера-целителя! – потребовал Шурукках. – А теперь мы... о, светлый государь, что я могу сделать для тебя?

Подошедший Энмеркар милостиво наклонил голову, показывая, что настроен снисходительно. Юноша-скороход торопливо подал ему глиняную табличку с выдавленными значками, похожими на птичьи следы.

- …Пить… - услышал он чей-то голос. Возможно, что свой собственный, но Креол сомневался.

- Твой сын наконец-то очнулся, - раздался другой голос.

- Вот, мальчик, попей, - сказал третий, поднося к губам плошку.

То была простая вода, но на иссохших губах она приобрела вкус амаху - напитка ануннаков, что дает бессмертие. Несколько глотков - и Креол вернулся к жизни, вновь обрел речь и дыхание.

А выпив все до капли, он приподнялся на локтях и медленно уселся, глядя взглядом затравленного волчонка. Его окружали четверо мужчин, и отца он, конечно, узнал сразу же, но приглядевшись, понял, что и остальные ему знакомы.

Они бывали в Шахшаноре, все трое. В разное время, поодиночке и по двое, кто-то чаще, а кто-то реже - но все наезжали в гости к Креолу-старшему.

Старше всех Кефнес, архимаг, что умеет наделять силой неодушевленное и лучше всех знает, как варить эликсиры. Именно он сейчас поил Креола, и в уголках его глаз были морщинки, что появляются у тех, кто часто улыбается.

Другой - Нартази, архимаг, что может превратиться в могучего орла и быстрого оленя, стать раскидистым дубом или огромным волосатым зверочеловеком, а еще повелевает ветром, водой и землей. Рослый и пышнобородый, он тоже смотрел на Креола с участием.

И третий, самый молодой - Шурукках, архимаг, на чьем наплечном шарфе красуется алмазная звезда. Не такой старый, как Кефнес, Нартази и даже Креол-старший, он, как Креол слышал, искуснее их всех. Возможно, со времен Мардука не было столь великого мага, как Шурукках!

Правда, слышал это Креол от самого Шуруккаха, так что не был уверен, что это правда.

Спасибо.

Василий Васильевич мог поклясться, что еще минуту назад на несколько миль вокруг не было ничего, кроме соленой морской воды. И вдруг из-под нее как будто вынырнули эти трое! Ну вот откуда они взялись?

Целых три старика, сидящие в дырявой лодке, доверху заполненной водой. Причем, что самое удивительное, даже не думающие тонуть! Лодка погрузилась по самые бортики, но дальше словно начиналась мель.

А никакой мели не было и в помине – уж в этом-то опытный моряк был уверен на все сто.

- Чертовщина... – мрачно бормотал Фабьев. – Сплошная чертовщина...

- Да, точно, - пожал плечами Чертанов, машинально дуя в свисток.

Звука не последовало. Зато на палубе взметнулось облако багрово-красного дыма, и из него, чихая и тря слезящиеся глаза, выступила молоденькая девушка.

- Вот чертовщина... – совершенно равнодушно посмотрел на нее штурман.

- Папа! – возмущенно напомнила о себе дочка. И грохнула на стол здоровенную клетку. – Рика-а-а-а-ардо уу-у-уме-е-е-р!!!

Папа чуть не подавился пельменем, Гюнтер деликатно отхлебнул еще пива, оставив под носом шикарные пенные усищи, и наклонился к клетке, Сергей прекратил тасовать колоду. Рикардо действительно лежал в очень неестественной позе.

- Прямо сквозь кость!.. прямо сквозь кость!.. – орал Петр Иванович, брызгая на всех кровью. – Чертов хуймяк!!!

- Надо говорить «хомяк», папа! – вякнула Оля, еще не добежавшая до каюты. И едва успела увернуться – любящий папочка швырнул в нее тапок.

- Утро! Утро!

Сергей рефлекторно встал «в коробочку» - когда близнецы так вопили, это означало, что они носятся по коридорам, сшибая всех, кто попадается на пути. Кроме Гены с Валерой, конечно – в них они просто врезались. И Матильды Афанасьевны – та лишь самую малость уступала могучим телохранителям.

- Компас отказал, - сжал губы Фабьев. Для него любая поломка на доверенном судне была как нож по сердцу. – Все вроде в порядке, а не работает. Сами смотрите.

Все посмотрели – стрелка даже не думала показывать на север. Вместо этого она медленно вращалась по кругу.

- А это гирокомпас или магнитный? – спросила умненькая Светочка. – Может, Гешка с Вадиком магнит подложили?

- Гиро. Но магнитный тоже отказал, - открыл коробку Фабьев.

Да, у магнитного компаса стрелка точно так же вращалась по кругу. Причем абсолютно синхронно с коллегой. Создавалось такое впечатление, что и географический, и магнитный полюса начали кружиться вокруг «Чайки». Или, наоборот, «Чайка»...

Ну пусть.

Второго члена экипажа все сразу начали называть попросту Петровичем. Пожилой механик был таким же опытным моряком, что и Фабьев, только служил отнюдь не на море, а под ним. То есть – на подводной лодке. Такой же отставник, как Василий Васильевич, Угрюмченко точно так же не мыслил жизни без океана. И еще без бутылки – но в работе ему это не мешало.

Сергей неохотно уселся напротив и снял колоду, нетерпеливо протянутую Колобковым. Еще одна причина, по которой его взяли в круиз – нужен был третий для преферанса. В семье у шефа никто не играл, Гена с Валерой так и не смогли осилить ничего сложнее «дурачка», а штурман с механиком не любили карт. Зато вот Грюнлау готов был играть днем и ночью, утром и вечером, летом и зимой.

Гюнтер Грюнлау уже много лет был лучшим другом Колобкова. Удивительная общность характеров – все, что нравилось одному, нравилось и другому. Пиво, колбаса, баня, карты... впрочем, это много кому нравится. Но Грюнлау даже внешне выглядел копией своего русского друга – такой же маленький, кругленький, розовощекий. Только волосы, хоть и редкие, все-таки присутствуют на законном месте, а под носом усы – жиденькие, черненькие, почти как у Гитлера.

- А зря, - стукнул по столу сушеной воблой Колобков. – Мать моя, что за рыба такая... Зинульчик, ну что ты мне подсунула?! Почисть!

Супруга, читающая книжку в шезлонге, даже не почесалась. Зинаида Михайловна Колобкова, урожденная Сбруева, отнюдь не собиралась прерывать сеанс загара ради капризов муженька.

То, что солнце уже почти село, ее не волновало.

- Рыба! – шваркнул по соседнему столику Петрович. – Все, робяты, ваши не пляшут!

Гена с Валерой понурились, подставляя лбы для щелбанов. Пожилой механик с удовольствием пробил каждому по пять фофанов и начал перемешивать костяшки по новой. Телохранители внимательно уставились на его руки, не забывая время от времени зыркать в сторону шефа – как там он, не требуется ли помощь?

Следующая заявка на серию артов - экипаж яхты "Чайка", включая мудрецов и Стефанию.

Чертанов облокотился на фальшборт, глядя на солнце, медленно опускающееся в воду. Удушающая жара спала, воздух наполнился вечерней прохладой, а шеф наконец-то перестал потеть.

Петр Иванович Колобков, работодатель Сергея Чертанова, отличался внушительным телосложением. Но не в смысле роста и уж тем более не в смысле бицепсов. Он удивительно точно соответствовал своей фамилии – невысокий, лысый и круглый, как шар. Крохотные глазки и ушки, носик-пуговка, коротенькие ручки и ножки – колобок, да и только.

Сейчас он умиротворенно опорожнял третью кружку пива, любовался закатом и время от времени перелистывал страницу детектива, купленного в предыдущем порту. Сергей до сих пор удивлялся, как шеф умудряется читать книгу на португальском, не понимая ни единого слова.

- Серега, ты чего там скучаешь? – весело окликнул его начальник. – Ком цу мир, переведешь мне эту ботву! Пивка выпьем!

Сергей только тоскливо простонал. Он любил пиво, но на суше, не на море. Прекрасно знал, что стоит ему принять хоть чуть-чуть, и желудок немедленно взбунтуется – организм Сергея искренне не понимал, как можно сочетать алкоголь и качку. Даже такую ничтожную, как сейчас. Это шефу хорошо – у него желудок луженый, он с малолетства тренируется.

- Все пьете, Петр Иваныч? – грозно нависла над блаженствующим шефом дама гренадерского роста. – Пьете и пьете, пьете и пьете... Да на вас уже костюмов нет – вон пузень какую своим пивом растянули!

Первый больше сорока лет прослужил на торговом корабле штурманом. Потом вышел в отставку, но на суше усидеть так и не смог – тосковал по соленым брызгам и качающейся палубе. Старый морской волк с восторгом ухватился за предложенную должность, выгладил любимый китель, вдрызг разругался с дочерью, не желавшей отпускать беспокойного папашу, и гордо поднялся в ходовую рубку.

Следующая заявка - баронесса Глаххала.

- Обсудим это позже, - сказал Корграхадраэд, принимая рахат-лукум из рук любимой жены. – Сейчас надо решить, что делать с нашей... победительницей. И с тобой тоже, Глаххала.

- Я сделала все, что вы хотели! – заволновалась стоящая неподалеку баронесса. – Вы обещали, что меня не тронут!

Заявка на молодого Кащея.

В питейном доме было сумрачно и чадно, от огромного котла валил пар, хозяйка орудовала поварешкой, трое каджей бренчали на зурнах и чунири, а за одним столом играли в шек-трак. Креол сразу шагнул туда. Тем более, что досок было две, а игроков только трое, и третий скучал, качая вино в глиняной чаше.

- Сыграем? – предложил Креол.

- Отчего бы и нет? – сразу оживился незнакомец.

Он казался человеком. Не имел длинного носа и выпирающих клыков каджи, был молод, высок, хорошо сложен, щегольски одет, опоясан мечом и не по-мужски красив. Аура же выдавала очень непростое происхождение, и Креол пристально в нее уставился.

- Обожаю эту игру, - радостно поделился незнакомец, тряся зары. – Ну что, для начала по дюжинке?

Заявка - показать рядом храка и храпоида, чтобы понять, чем они отличаются. К сожалению, вместе они появлялись только в одной сцене, и не сказать, чтобы рядом. Но если вкратце, храпоиды - это просто крупные храки. Храк ростом с человека, а храпоид трехметровый и более крепкий.

На рынке было полно народа. Самого разношерстного. Примеряли струящиеся по телу платья хихикающие самоталер, пока храк с унизанными перстнями пальцами угодливо подавал им все новые образцы. Из раскинувшейся под открытым небом кофейни в их сторону посматривал гохеррим – курящий кальян степенный легионер. Стайка паргоронских котят тащила по воздуху огромную рыбину, а за ними гналась гневно орущая торговка-храпоид. Прямо между прилавков в воздухе раскрылась дверь, и из нее вышел подозрительно озирающийся типус – на вид смертный, но наверняка колдун.

Заявка. Чем такульту Лэнга отличается от Банка Душ? В техническом плане. Говорилось, что Йог Сотхотх хотел бы захапать все себе, но не может чисто физически вместить в себя эти души. Банк Душ же не имеет такого ограничения. И Банк Душ - он для всех, а такульту - только для архидемонов. А где хранят души рядовые демоны Лэнга?

Основное концептуальное различие между такульту и Банком Душ - хранилище. Банк Душ имеет конкретную точку привязки, конкретное место, где все это богатство содержится - собственно Банк Душ, находящийся внутри Башни Душ. Это главный недостаток и уязвимость такого метода - Банк Душ нужно охранять, его нужно охранять пуще глаза, потому что если некие могущественные силы все-таки до него доберутся и уничтожат - Паргорону кабзда.

У такульту такого недостатка нет. Для такульту хранилищами или, если хотите, серверами, служат сами его пользователи, архидемоны. Такульту распределено между ними, живыми "сундуками", и даже если один или двое погибают, то ничего страшного, такульту просто немного "провисает", но не повреждается, а ведущий "админ" переводит освободившуюся часть на кого-то еще, создает нового архидемона, причем создать его можно из кого угодно, хоть из бомжа Володьки (другой вопрос, насколько такой архидемон выйдет могущественным). Чтобы обрушить, уничтожить такульту как массив, нужно поубивать большинство архидемонов, причем в кратчайшие сроки, не дав возможности создать новых. Не самое простое дело.

В то же время у такульту нет тех широких возможностей, которые предоставляет Банк Душ. Такульту - это по большому счету просто общая "копилка". Ее нельзя использовать в качестве банка, в нее не может вкладываться кто угодно, и она не имеет тех особых функций, которые Банк Душ демонстрирует в часы, когда Паргорону для чего-то нужна предельная мощность.

Что в итоге лучше? Ну это зависит от того, кого вы спрашиваете. Верховному админу однозначно лучше такульту, потому что он распоряжается ей в одну харю и берет себе максимум того, что способен удержать (и кто бы на его месте взял меньше?). Для прочих архидемонов есть свои плюсы и минусы как в том, так и другом. Ну а обычным демонам однозначно лучше Банк Душ, потому что в такульту простонародье никто и не пустит. Рядовые демоны Лэнга хранят души по старинке, в личных "карманах" и "кошельках". У такого положения, кстати, тоже есть свои плюсы, потому что не нужно делиться с бушуками и патронами-демолордами, но много таким образом не нахранишь, да и удобств гораздо меньше.

Заявка на арт со Старцами.

Однако переговоры с ними не обещают ничего приятного. Дипломатия никогда не была сильной стороной Шаб-Ниггурата. Обычно такими делами занимался бесхребетный урод Нъярлатхотеп или тихоня-шептун в желтой маске, но первый издох, а второй занят какими-то своими глупостями, вот и пришлось Черному Козлу Лесов лично брести в эту глухомань, унижаться перед Старцами...

Их собралось вокруг уже довольно много. Отовсюду вырастали огромные кочки, что служат этим тварям сиденьями. Глаза на концах желтых трубок внимательно изучали козлоногого архидемона.

Дальше две смежные заявки на еще три арта из "Экипажа" - Денисов, перестрелка в тверском подвале и новые члены экипажа.

Как только шаги докторов окончательно затихли, с соседней койки спрыгнул плюгавый мужичонка с узким лицом и хитроватыми глазками. На вид лет сорок, неровные вихры, торчащие в разные стороны, трехдневная щетина на правой щеке (левая совершенно гладкая), очень тонкие пальцы, постоянно шевелящиеся, как щупальца осьминога.

Он уселся рядом с Моручи, посмотрел ему в глаза и спросил:

- Слышь, Степаныч, а у тебя правда кукушка уехала, или ты косишь?

- Что ж, как знаете, - равнодушно пожал плечами посланник Третьякова, отходя в сторону. – Артем, Юрий, можете начинать. Только не переусердствуйте.

Амбалы молча качнулись вперед. И тупо замерли, глядя на дуло ди-кольта. Когда Моручи успел его выхватить, никто не успел заметить.

- Разрешите представиться, капитан, я Дана, ваш новый стюард... стюардесса, - взяла под козырек девушка-биоробот. – Вот мой техпаспорт.

- Все в порядке, - рассеянно пролистал книжечку Моручи. Он, разумеется, не удивился тому, что присланный робот оказался столь необычным – это ведь именно он оформлял заказ. – Добро пожаловать в экипаж. И вот, кстати, познакомьтесь...

Следующая заявка - Клеверный Ансамбль с высоты птичьего полета.

Ах, Клеверный Ансамбль. Диво даже по меркам Мистерии. Средоточие мировой магии, союз шести величайших колдовских университетов, он выпускает из своих стен столько чародеев, что и не вообразить. Две трети чудотворцев Парифата – граждане Мистерии. Две трети чудотворцев Парифата учились в Клеверном Ансамбле.

Массено был одним из немногих, кто воочию мог увидеть, за что он получил такое название. Если смотреть сверху, с высоты птичьего полета, эти шесть огромных зданий и впрямь похожи на листок белого клевера. Стоящие парами, они сходятся к центру, образуя великолепный трилистник.

Мистегральд и Риксаг. Адэфикарос и Доктринатос. Артифициум и Провокатонис. Шесть волшебных университетов. Шесть школ магии.

Следующая заявка - общее фото друзей Гриши в виде игровых персонажей.

Высокий, но дрищеватый Юра стал настоящей мясной горой, огромным полуголым варваром с низеньким лобиком. В глазах отразилась паника – внутри-то он остался самим собой, но думать стало ужасно сложно.

Вот Алеша и Потап почти не изменились. Только первый облачился в синий халат со звездами, а второй – в кожаные доспехи. Они оба не стали заморачиваться и дали персам собственную внешность.

Зато Аня резко уменьшилась. Ее плутовка была халфлингом, и теперь она тоже стала халфлингом. Кудрявой карлицей с мохнатыми ступнями.

Изменениям подверглись и Наташа с Таней. Первая, как и Юра, обросла мускулами, хотя и не так радикально, а у второй волосы побелели, а уши стали остроконечными. Священница-амазонка Тани была полуэльфом.

Разумеется, они закричали. Особенно громко и панически – Аня.

- Это... это навсегда?! – возопила она, глядя на свои ноги.

Благо за ними особо-то и не следили ни зрители, ни Хальтрекарок. Иногда он для порядка обращал внимание и на них, одарял своими искрометными шутками, но большая часть взглядов была прикована к другим командам.

В конце концов, это всего лишь смертные. Они в этом лабиринте бегают каждую неделю, и вряд ли именно сегодня покажут что-то новое. А вот демолорды, целых двенадцать демолордов... о-о-о, такого фурора шоу Хальтрекарока не имело много веков!

И потому многие на трибунах удивились, когда эти самые смертные первыми подошли к финальному этапу. В самом центре лабиринта Хальтрекарок сформировал трехстороннюю испытательную полосу – и воистину громадную.

Следующая заявка - сгенерировать Гришу-демона. Вот он.

Но было уже поздно. Когда Хальтрекарок убрал руки, Гриша плюхнулся наземь... и снова стал медленно подниматься.

Его кожа порвалась. За несколько секунд она высохла, стала похожа на шкурку вяленого яблока. Теперь она слезала лохмотьями, а из-под нее выбирался новый Гриша... демон Гриша.

Прежде он был просто полным. Теперь стал жирным. Невообразимо жирным, с волнообразными складками по всему телу. Меж ними выдвинулись острые костяные ножки. Лицо разбухло во все стороны, хотя и осталось почти человеческим. Щеки обвисли, рот стал широким, с двумя кольцами зубов.

- Восстань, мой новый гейм-мастер! – все еще отдуваясь, произнес Хальтрекарок. – Теперь ты будешь по левую руку от меня!

- А почему не по правую? – прочвакал Гриша.

- Ты чем недоволен, фурункул ходячий?

- Я... я всем доволен, господин, - ощупал себя Гриша. – А... а у меня будет гарем?

Еще шесть Эмблем Йог-Сотхотха.

Рядом с белой аркой растет огромное сухое дерево с белой корой. А вокруг него обвивается исполинская белая змея. Это Скор – седьмая Эмблема Йог-Сотхотха. Именно он курирует данный план, и именно он отвечает за то, чтобы желания исполнялись качественно и в срок. Конечно, в этом ему помогают сотни демонов. У всех у них предельно узкая специализация – каждый умеет что-то одно, но зато уж так, что заткнет за пояс кого угодно.

К примеру, один демон может обучить любому языку, но больше ни на что не способен. Другой с легкостью вызывает землетрясение, но не сможет сдвинуть даже перышка. Третий может вывалить вам на голову мешок золота, но уже с серебром у него ничего не получится. Вот примерно так.

А теперь самое интересное – что происходит с бедным халявщиком после того, как его желание исполнится. Да вот это самое и происходит – его засасывает сюда. В Лэнг. И отсюда ему уже никуда не деться – теперь он весь принадлежит демонам. Не только телом, как обычные рабы, но и душой.

А это для Лэнга особенно ценно.

Да пожалуйста, смотрите сами. Вот из арки выходит отдувающийся толстяк, волокущий на плечах сразу два мешка, набитых золотом. Похоже, нежданное богатство не слишком долго его радовало...

Не сидели без дела и другие Эмблемы. Высоко в небе витал Партас в обличье гигантского грифа, создавая мощные экраны, защищающие Легион Гнева от бомбежки. Сидящий на ледяном пике Гамор наводил мороки, затуманивал смертным взгляды и делал своих демонов невидимыми. Пребывающий в обличье громадной мухи Алгор испускал миллионы тончайших нитей, что резали людей сотнями, шинковали боевую технику на полосочки. А похожий на исполинского быка Заган прямо на глазах у Витангеза всадил рога в «Холм-9000» и поднял его над землей, как тюк с сеном!

Трудности доставил разве что Умбра. Даже лишившись безмерной мощи Эмблемы, он остался великаном в три человеческих роста. Остальные же... змеи, вороны, жабы, мухи и прочие уроды. Кого они могли испугать?

Это онагры.

Дальше Эмблемы Йог-Сотхотха. Сразу пятеро - вторая, третья, четвертая, пятая и двенадцатая, Элигор, Ситри, Заган, Дурсон и Анабот.

Там стояли Эмблемы. Вторая, Четвертая и Тринадцатая – Заган, Элигор и Анабот. Первый похож на быка, который начал превращаться в человека, но остановился на полпути. Второй – почти что обычный человек, только волосы у него длинные, как у заядлого хиппаря. Третий – огромная желтая жаба, скользкая и противная.

Я торопливо спрятал зеркальце в карман и принял невинную позу – из правого коридора появился еще один Эмблема – Ситри, Третий. Он бледный, как смерть, носит шлем с оленьими рогами, постоянно кутается в серый плащ из паутины и очень мало разговаривает. Скорее всего потому, что у него нет рта – только гладкое пространство на лице.

«Приветствую, Лаларту», - послышалось в голове что-то вроде эха. – «Рад видеть тебя в Кадафе».

- Здорово, Ситри, - пожал ему руку я. А потом незаметно вытер ладонь о штанину – на ней осталась паутина. – Как жизнь, как дети?

Особенно много трупов оживало в северо-восточном конце – там засел Дурсон, Пятая Эмблема Йог-Сотхотха. Похожий на огромного черного ворона, он потрошил своим окровавленным клювом тела, и всякий отведанный им тут же поднимался и шел грызть прежних товарищей. Нежить у Дурсона получалась крепкая, элитного типа. Драуги, кажется... хотя у Витангеза пока не было возможности изучить их вблизи.

Да он и не стремился.

И последнее из появлявшихся Имен Мардука - сорок седьмое, Адду.

- Приказываешь?.. Ты?.. Мне?.. – Креол медленно поднял руки так, как будто взялся за невидимые поручни. – Покинуть Собор, говоришь?.. Клянусь колебателем земли Энлилем, сейчас здесь не будет никакого Собора!!! Приди, Адду! Какодамму!!!

Маг размашисто встряхнул руками, словно изо всех сил тряс что-то невидимое. И земля вздрогнула!

Землетрясение, вызванное Креолом, было узконаправленным – Ванесса, лод Гвэйдеон и жрицы даже не покачнулись. А вот великолепное здание главного каабарского храма явственно задрожало. Креол продолжал с силой трясти руками – теперь так, будто стучал в невидимую дверь...

И огромное здание дрожало все сильнее.

Верховная Жрица сначала даже не поняла, что происходит. Но потом, когда вокруг начала сыпаться пыль и грязь, скопившаяся за многие века на стенах и крыше Собора, ее рот распахнулся в немом ужасе. Когда прямо рядом с ней по стене зазмеилась узкая трещина, она с трудом удержалась от крика.

А еще через секунду...

...основание одной из башенок после очередного толчка покрылось сетью мелких трещинок. Башня как-то лениво отвалилась от фронтона, к которому крепилась, и полетела вниз. Ванессе показалось, что та падает очень медленно, но на самом деле это для нее самой время словно ускорилось.

Сороковое имя Мардука - Думудуку.

- Неплохо, конечно, - не стал спорить Конрад. – Но для начала мы бы хотели, так сказать, проверить вас в деле... Убедиться, что вы и в самом деле стоите того, чтобы иметь с вами дело...

- А на слово, значит, не веришь? – прищурился Креол. – Я тебе не базарный фокусник, зря воздух сотрясать!

Ванесса молча пихнула его в бок. Ей хотелось проявить хорошее впечатление на работодателя... пусть даже такого жадного.

- Ладно, ладно... – скривился Креол. – Чрево Тиамат, до чего я докатился?.. Аратагиги! Приди, Думудуку!

С рук Креола поползли зеленые побеги. Он в одно мгновение покрылся прекраснейшими цветами, а потом и вовсе скрылся под ними, превратившись в розовый куст. Ванесса едва удержалась от испуганного крика – такие же цветы начали расти и на ней. Глаза Конрада расширялись все сильнее – вокруг стремительно возникала самая настоящая оранжерея.

Тридцать второе Имя Мардука - Агилма.

- Ну-ка, устрой им... ну, смерч, что ли... – прошептала Ванесса.

- Машшайегурра! – воскликнул Креол, поднимая жезл. – Приди, Агилма!

В следующий миг рядом с драккаром начал подниматься колоссальный водоворот. Бурлящая воронка захватила океанического червя, как случайную щепку, и с легкостью повлекла его к борту. Витааль едва удержался от вопля, глядя на это святотатство.

Двадцать восьмое Имя Мардука - Сирсир.

Лугальбанда вложил в колыбель новый камень. А Креол отвернулся и вполголоса произнес:

- Апирикубабадазузаканпа!.. Приди, Сирсир!..

Праща, которую он зачаровал для царевича, не оказалась достаточной мощности. В одиночку царевич не сдюжит. Он либо сдохнет, либо ему придется унизиться, попросить помощи.

Оба варианта для Креола не очень-то хорошие.

Так что маг тихонько и незаметно призвал Двадцать Восьмое Имя Мардука, побивателя великанов и чудовищ.

Тот не явился во плоти, разумеется. Просто второй камень полетел с еще большей силой. Рука царевича на мгновение обрела божественную мощь, и снаряд врезался точно в глаз редехора!.. пробив голову насквозь!..

Семнадцатое Имя Мардука - Тукку.

На девятый день еды осталось совсем мало, и она невыносимо смердела. Хотя Креол и сам пах, как навозная куча – в этом узилище он провел почти месяц. Волосы и борода спутались комками, кожа зудела и чесалась, тело покрылось царапинами и язвами.

- Благовоний нет, о великий Мардук, - сказал Креол, вставая на колени и чиркая по руке обломком кирпича. – Здесь у меня ничего нет. Я отдаю тебе последнее. Подонок и содомит, не заслуживающий чести быть твоим жрецом, заточил меня тут. Он не дает мне честной смерти, он унизил и истощил меня. Из-за него я тут жру человечину, за что вечно буду просить у тебя прощения.

По руке текла кровь. Креол не видел ее в темноте, но знал, что она орошает печати. Он вздохнул, сосредоточился, собрал всю силу воли, и отчаянно прокричал:

- Приди, Тукку!!! Машшамашти!!!

Нет, Смеситель выглядит совсем не так.

Вот точно такой же мужик мне в Египте Анубиса продал.

Пятнадцатое имя Мардука - Зикку.

Зверь оказался каким-то странным, на животе у него было что-то вроде сумы. Креол даже усомнился, зверь ли это, не убил ли он по нечаянности другого мага. Но нет, в ауре ничего не видно. Если это и метаморф, то столь надежно превратившийся, что пусть пеняет на себя.

Вкус Креолу понравился. Почти как зайчатина, только еще нежнее. Он поджарил тушку в Пламени Гирры, возжегши его на голом камне, швырнул часть Хубаксису, опорожнил почти опустевший мех с вином и провозгласил:

- Гиггимаганпа! Приди, Зикку, и укажи путь к сокровищу, коего жаждет мое сердце!

Шестое Имя Мардука - Нарилуггалдиммеранкиа.

- Просто хотел убедиться. Пошел вон и не мешай, - тряхнул кистями Креол. – Банрабишу! Приди, Нарилуггалдиммеранкиа!

Из-под ногтей мага подул сильнейший ветер. Он пошел по кругу, взвихрившись огромным смерчем, поднялся до небес, разметав в клочья облака-барашки, двинулся к маленькой беззащитной шняве...

Пятое Имя Мардука - Луггалдиммеранкиа.

В руке архимага блеснул посох, резко выдернутый из пространственной складки. Обсидиановая сфера ослепительно засияла, осветив полутемный зал ярче тысячи солнц. Креол ударил посохом в пол, оставив в камне аккуратное отверстие, и вскинул свободную руку к потолку.

- Банутукку! – провозгласил он. – Приди, Луггалдиммеранкиа, именем Мардука Куриос, приди и успокой землю!

Имя Пятой Эмблемы Мардука, великого Успокоителя Хаоса, подействовало наилучшим образом. Креол сжал левую ладонь, как будто держал в ней что-то невидимое, и с силой потянул это на себя. Посох раскалился, из него ударили лучи света, лицо мага посерело от чудовищного напряжения – сейчас он удерживал целый остров, не давая ему расколоться. Он крепко сжал челюсти и продолжал держать, держать, держать...

Следующая заявка на арты - Имена Мардука и Эмблемы Йог-Сотхотха. Но Эмблемы будут лишь те, что появлялись в книгах, а Имена во плоти не являлись вообще, так что вместо них будут их проявления. И первым Третье Имя - Марутукку.

Креол долго готовился к тому, что произойдет, но все равно не выдержал чудовищного давления, что на него обрушилось. Маг рухнул на колени, чувствуя, как развоплощается, перестает существовать! Посох выпал из ослабевших рук.

- Арра!.. – прохрипел он. – Приди, Марутукку!..

Перед Креолом сверкнула печать Третьей Эмблемы Мардука, великого защитника от темных сил. Это дало передышку, но недолгую. Марутукку – могучая Эмблема, но лишь Эмблема. А Дагон хоть и несравнимо слабее Мардука Двуглавого Топора, но полноценный бог. Минута-другая, и он снесет эту защиту.