Александр и Ксения Рудазовы

- Миха-а-алыч!.. – разнеслось над стройкой. – Миха-а-алыч, чё за байда?!

Бригадир притопал только через пять минут, лениво дожевывая здоровенный соленый огурец. Сергеев, Шишов, Вотяков и братья Чуриковы молча подвинулись в стороны, и огурец тут же шмякнулся в пыль. Бригадир обомлело распахнул рот, глядя на недостроенный гараж.

- Это… - повертел головой он. – Это кто же так напроказил?..

Каменщики молча пожали плечами.

Кирпичная коробка выглядит так, словно ее строил трехлетний ребенок. Кое-как слепленные кирпичи почему-то синего цвета, лужи странно пахнущего цемента, полное отсутствие фундамента…

- Брак, - негромко произнес бригадир, с легкостью вынимая из кладки неплотно сидящий кирпич. – Хреновина какая-то. Кто ж так строит-то, а? Да еще кирпичи чего-то синие… чего они синие-то?

Потрескивающий факел осветил здоровенного детину, полностью загородившего проход. В полтора человеческих роста, с дубленой зеленоватой кожей, огромными остроконечными ушами, кабаньими клычищами и бицепсами больше головы.

Гигант недобро хрюкнул, глядя на оторопелое лицо охотника, легко вырвал из ослабевшей руки арбалет и переломил его о колено.

- Тебе чего надо? – проурчал детина, без труда поднимая незваного гостя за шиворот. – Зачем детишек моих перепугал?

- О-о-о-о-о... – горестно стонал Йусуф, глядя на свое прежнее тело, в котором теперь поселился новый жилец.

Дверь резко распахнулась и в комнату ворвался Эфиоп с обнаженным ятаганом. Он бросил быстрый взгляд на весело смеющегося Мурарата, посмотрел на лежащего и плачущего Йусуфа и сказал:

- Я слышал крики, повелитель... Что-то случилось?.. Скажи – и я отрублю ему голову!

- Есть мнение, что мы ничего не достигнем, продолжая в том же духе, - задумчиво молвил Василий.

- Это точно, - согласился Барсик.

- Тем не менее, я все же надеюсь, что мы сможем урегулировать наши разногласия мирным путем.

- Конечно, сможем. Если ты, рыжая падла, отойдешь в сторону и признаешь мою власть над Приволжским.

- На это я пойти никак не могу.

- А я не приму ничего другого.

- Значит, к консенсусу нам не прийти.

- Не прийти.

- В таком случае я считаю дальнейший разговор бессмысленным.

- Аналогично.

- Расходимся?

- Расходимся.

Хомяков, все это время черкавший по стене карандашным огрызком, остановился и почесал за ухом. Если бы его попросили прочитать написанное, он бы не смог. Хомяки обычно не умеют писать, и Хомяков не был исключением.

Но кошки по большей части тоже неграмотны, так что это не имело значения.

Прокоп несколько минут от души молотил по надгробию, силясь достучаться до дремлющего мертвеца. И в конце концов достучался – из земли показалась тощая кисть, почти лишенная кожи, за ней последовал рваный рукав, а потом высунулся и голый череп со свисающими клочками седых волос. Григорьев вылетел наружу, несколько секунд повисел неподвижно, а потом плавно опустился, как бы «садясь» на плиту. Пушистая седая бородища всколыхнулась, желтые зубы трупообразного призрака обнажились в кривой ухмылке.

- Ждорово, Прокоп, - прошамкал Хозяин Кладбища. – Чего шреди ночи жаявился? Дело какое, аль так – шкушно штало, поболтать не ш кем?

- Дело есть, дедушка, - закивал домовой.

- Хех-хе-хех! Прокоп, да какой ж я тебе дедушка? Ты ж меня, дай бог памяти, ража так в четыре поштарше будешь! Хех-хех! Ну ладно, говори уже – жачем пришел-то? Холодно тут, жябко... Ноябрь, што ли, уже?

Котяра прищурился, внимательно посмотрел на ценник и, видимо, остался удовлетворенным. Во всяком случае, он наклонился, чтобы Прокопу было удобнее усесться.

- Не испачкай шерсть, старый, - важно предупредил он, входя в подъезд. – Я ее только что вылизал.

Перед входом стояла молоденькая шишимора с рюмкой водки и куском черного хлеба, посыпанного солью. Василий Сергеевич остановился возле нее, Прокоп опорожнил рюмку, закусил хлебцем, крякнул и, расчувствовавшись, чмокнул девушку в щеку. Шишимора ехидно хихикнула и, притворно смущаясь, закрыла лицо зелеными волосами.

- Суседушко-батанушко, милости просим! Милости просим, дедушка, входи на новое место! – хором провозгласили домовые вслед господару верхом на коте.

- Отломите пауку одну из лапок и мысленно пожелайте выкинуть, скажем, три шестерки. Или любую другую комбинацию…

Покупатель пожал плечами. Звучало все это довольно глупо, но забавно. И он всяко ничем не рисковал.

Через несколько секунд игральные кости замерли неподвижно. На всех выпали тройки.

- Это то, что вы задумали, - чуть наклонил капюшон продавец. Его слова звучали не вопросительно, а утвердительно.

Недолго думая, Буров открыл коробочку. И удивленно моргнул, уставившись на крошечное существо с парой витых рожек и тоненьким хвостиком.

- Ты шо за ботва такая? – удивленно спросил Буров.

- Одноразовый исполнитель желаний, - звонко пискнул чертенок. – Пожалуйста, произнесите вслух свое желание – я его немедленно исполню.

- Любое желание?!

- Любое.

- Шоб я сдох!..

Это длилось какую-то секунду, а потом голос смолк. Надежда не успела расслышать слов. Она сразу же распахнула дверь, и увидела все ту же картину, что и обычно – Макс на ковре, перед ним Мистер Пузырь. Рядом раскрыта книжка с картинками.

Глаз засек какое-то шевеление. Каширин обернулся – и выпучил глаза, чувствуя, как по спине льется холодный пот. Через порог медленно ползет человеческий силуэт. Тень. Его, Каширина, тень. Беглянка возвращается к хозяину.

Хозяин невольно попятился. Это черное пятно на полу внушает истерический, неподконтрольный разуму ужас. Каширин отступал от ползущей тени все дальше, пока не уперся спиной в стену. Тогда он закрыл глаза, чувствуя, как по лицу течет холодный пот.

- Разумеется, - прошептал продавец, ставя на прилавок крохотный пузырек с двумя пилюлями. Одна – довольно большая, цилиндрической формы, красно-белая. Вторая – совсем крошечный желтенький диск.

- Красно-белая – само лекарство, - известил продавец. – Глотаете ее целиком, и уже на следующий день начинаете худеть. Желтая – антидот. Проглотите ее, когда решите, что с вас достаточно. Однако не позже, чем на двадцать второй день после приема первой! В противном случае могут быть очень неприятные последствия.

- Чертовски интересно, батенька! – воодушевленно потер руки Гадюкин. – Чертовски интересно! Вы только гляньте на это!.. и на вон то!.. и особенно на вон то!

Особенно на вон то и так все смотрели, распахнув глаза. Луч прожектора выхватил из темноты неказистое, но явно искусственное сооружение. В первую секунду показалось, что это затонувший корабль, но потом стало ясно – нет. Слишком велико для корабля, и явно не лежит, а стоит на мощных опорах.

- Вот он, источник вашей сигнатуры, - довольно произнес Гадюкин. – Город на морском дне.

- Город?! – ахнула Кимико.

- Да нет, на город это не тянет, конечно, - задумчиво сказал Эдуард Степанович, разворачивая бутерброд с тунцом. – Но объект действительно интересный.

Он подвел батискаф поближе. Стало видно, что это действительно какое-то строение. Нечто вроде огромной металлической чечевицы с несколькими дополнительными выступами. Большей частью сооружение пребывало темным, но в нескольких местах все же светилось.

Гадюкин сунул в пакет очередной масленок и улыбнулся. Собирая грибы, он всегда чувствовал внутреннее умиротворение. Прохладный утренний воздух, еще не высохшая роса на траве – что может быть приятнее?

Сейчас он – профессор, действительный член Российской академии наук, член-корреспондент множества иностранных академий, лауреат бесчисленных премий за научные достижения – ничуть не похож на уважаемого ученого. Просто добродушного вида старичок – в рваном трико, засаленной майке, старых прорезиненных шлепанцах.

Не профессор, а престарелый бомжик.

Закрыв эль-планшетку, Гадюкин задумчиво улыбнулся и достал из кармана пульт дистанционного управления. В правом верхнем углу виднелась красная кнопка – одного нажатия ее было достаточно, чтобы гигантский боевой робот мгновенно отключился. За то время, что металлический исполин гулял по Москве, Гадюкин не убирал с этой кнопки пальца.

Но так и не нажал.

- Да-да, вы правы, не будем терять времени, посмотрим другую коллекцию! – перебежал к другому шифоньеру Гадюкин. – Здесь у меня… мозги!

Мочальников, до сего момента еще сохранявший стоическое выражение лица, почувствовал, как выпитый чай пытается выбраться наружу. Шифоньер оказался морозильной камерой, облицованной красным деревом. На полочках исходят морозным паром контейнеры, заполненные зеленоватой жидкостью.

И в каждом плавает человеческий мозг.

- Майор Ефремов! Поднять автомобиль!

- Принято! – рефлекторно отрапортовал тот, выскакивая из машины.

Сделав несколько шагов, Ефремов сообразил, что выполнить приказание не сможет. Всей его сверхчеловеческой силы не хватит на такую тяжесть. Но тело двигалось уже само, машинально реагируя на полученную команду.

И через несколько секунд Ефремов пораженно понял, что без особого труда отрывает «Енисей» от земли. Пальцы вошли в железо, как в мягкую глину. С переднего сиденья «Кайсоку» послышалось хихиканье профессора.

- Ну, значит, будем резать! – довольно потер ладошки профессор. – Лелик, ты дрель захватил?

- Ор-ро!

Бессменный ассистент гения скрылся в недрах ЛТ-42 и вернулся в маске сварщика, окончательно придавшей ему сходство с неким фантастическим чудовищем. Великан с легкостью накинул на плечи ранец тяжелой плазменной дрели, дернул шнур и принялся невозмутимо вскрывать космический корабль, словно консервную банку.

- Профессор, а вы не слишком торопитесь? – осведомился Эдуард Степанович.

- Напротив, батенька! Мы с вами и без того преступно промедлили! Что если перед нами спасательное средство, потерпевшее аварию?! Что если там, внутри, ожидает нашей помощи пострадавший космонавт?! Дорога каждая минута!

- Ну тогда, конечно…

- А еще меня комары закусали и лысину напекло. Лелик, работай быстрее!

Следующая заявка - сделать по одному арту к каждому из "Рассказов из правого ботинка".

- Всенепременно, батенька, - пообещал профессор, надевая резиновые перчатки и доставая инъектор. – Лелик, подай-ка мне капсулу... ты знаешь, какую...

- Ру-га, Ху-Га! – прорычал великан, протягивая Гадюкину крохотный цилиндрик.

Пока профессор заряжал инъектор, Эдуард Степанович внимательно изучил бумаги, подписанные Поповом, спрятал их за пазуху, сделал скучное лицо и отвернулся.

- Ну и во всех остальных соревнованиях было примерно то же самое, - закруглился Эдуард Степанович. – МАК-1000 каждый раз побеждал. Но поражение нам засчитали не из-за этого...

- А из-за чего же? – подался вперед Гадюкин.

- Понимаете, после всего этого американский президент подошел к вашему Альберту и сказал этак снисходительно: «Знаешь, не очень-то ты умен, малыш...»

- А что Альберт?

- Ваш Альберт ударил президента по лицу манипулятором и сказал: «Уж поумнее тебя, дегенерат!»

Уже ни на что не надеясь, Анжела обреченно зажмурилась. Но тут предвкушающее мяуканье сменилось захлебывающимся воем. Ангорская кошка открыла глаза, и ее взору предстал угрюмый камышовый кот.

Котовский напал на Кривого молча, без предупреждения. Один против четверых, он сражался без единого звука, плотно сжимая челюсти и работая одними когтями.

Однако из-за их спин, спасая положение, выпрыгнул Василий. Холеный и ухоженный профессорский кот тоже не просто так носил генеральские лычки. Семикилограммовая туша обрушилась на яростно воющего Барсика, подминая его под себя.

- Вы разгневали меня, сударь! – свирепо мяукнул Василий, целясь в глаза. – Отведайте моих когтей!..

- Заткнись и сдохни, рыжая морда!!! – прорычал Барсик, перекатываясь на спину и брыкаясь задними ногами.

Василий и Барсик сцепились в сплошной клубок. Кувыркаясь по земле и разрывая друг друга на части, они напоминали жуткое восьмилапое чудище. Даже самые лютые царапатели на время прервались, завороженно взирая на битву вождей.

Следующая заявка - три сцены из рассказа "Третья кошачья война".

Сегодня Прокоп, например, поднес Чернозему пачку индийского чая – тот за последнее время пристрастился к чайку, даже самовар в своей берлоге завел. Хотя разводить огонь по-прежнему не любит, страшится. Лешие вообще огня сторонятся.

Кроме Прокопа на чаек зашли еще и соседи-домовые – Модест и Невстал. А с ними женки-кикиморы – Иришка с Дуняшкой. Как обычно, Чернозем при виде женского пола завистливо ворчал, обещался, что тоже скоро женится. Заведет в лес какую-нибудь девчонку, оборотит ее в лисунку, да и женится.

Он это обещает уже лет пятьдесят, но дальше обещаний дело так и не идет. Чернозем – леший добрый, Большаков понапрасну не обижает. А уж Большаковских детей и подавно не трогает.

Заявка на Остапа в "Мясных блюдах".

- Зупини тут, будь ласка! – взмолился Остап через пару минут.

На этот раз Джина все же неохотно послушалась. Катер притормозил возле здания в форме шара, висящего прямо в воздухе. Его вершину украшала огромная буква «М».

- Это что, «Макдональдс»? – поразился Ежов.

- Ни, це «Мьясни стравы»! – облизнулся Остап, заглядывая в окошечко. – Дивчина, дай мэни, будь ласка, два бифштэкса з свыныны, сосыскы, зразы и порибрыну свынячу!

Заявка на Мурока Вивисектора, угощающего Ванессу пилюлями.

Ванесса закусила губу. Этот чертов колдун ее совсем заболтал. Пора уже с ним кончать. Конечно, Мурок Вивисектор – аж целый серый плащ, но… но он же все-таки медик, а не армейский колдун. Вряд ли главврач у серых настолько же боеспособен, как Ригеллион Одноглазый и прочие.

- К слову, я ведь не из хвастовства тебе все это рассказываю, деточка, - снова уселся за синтезатор Мурок. – Вот, погляди-ка сюда!

Ванесса подозрительно прищурилась. В бледной ладони колдуна – черепаховая шкатулка. А в ней – кучка сероватых пилюль, похожих на мелкие жемчужины.

- Это что еще за пурген? – наморщила носик девушка.

Заявка на битву Бельзедора и Моргантоса.

Моргантос многое мог ему ответить, но не желал болтать с тем, кого собирался убить. В этом нет смысла. Королю Бритуну он тоже не сказал ни слова во время поединка.

Так что он перестал расшаркиваться. Просто метнулся вперед, обратился живым вихрем, и меч Гильнаг-ор засиял голубым светом.

Оруженосец Галка торопливо попятился. Он сопровождал Рыцаря Парифата всего пару лет, но не раз видел, как тот сражается. Равных ему не было… просто не было.

Оказалось, что все-таки есть. Бельзедор двигался не так быстро, его движения были скупы и расчетливы, но он каким-то образом ухитрялся отражать каждый удар. Клинок ударял о клинок, мечи высекали искры. Словно две молнии, голубая и черная, они сталкивались и разлетались, и сотни глаз напряженно следили за ними со стен.

Заявка на демолордов у колыбели Вероники.

Кийталана первой наклонилась над люлькой и пожелала доброго здоровья и широкой дороги в жизни. Мол, пусть станет тем, кем сама пожелает.

- Хм-м, что бы тебе такого подарить… - сказал Асмодей. – Может, свободу от пут семейной жизни? Пусть все мужчины валятся к твоим ногам…

- Только попробуй, - похолодела Лахджа.

- Ладно, ладно. Подарю… вот. Безлимитный пропуск в Ад. В любое время, на два лица.

Лахджа закатила глаза, но подарок приняла, пообещав передать его Веронике, когда вырастет.

Следующая заявка - зловещий Янгфанхофен.

Дегатти моргнул, невольно отодвинулся и недоверчиво уставился на Паргоронского Корчмаря. Его слова могли бы показаться шуткой.... только он не смеялся, не улыбался. Его глаза светились в уютной полутьме малого зала... и атмосфера стала зловещей.

- А ты как думал? – саркастично спросил Янгфанхофен. – Если я беру с кого-то слово молчать – его лучше не нарушать. Иначе твоя душа станет моей собственностью.

Вокруг сгустились тени, глаза демолорда запылали еще сильнее. Его добродушный вид куда-то исчез, даже черты лица слегка заострились.

Внезапно и неожиданно Дегатти увидел его совсем по-другому. Огромный рогатый демон в окровавленном фартуке, с тесаком на поясе. Сейчас он не казался милым и добродушным.

Сейчас он выглядел ожившим кошмаром из глубин подсознания. Чудовищным паргоронским мясником.

Заявка на арты с днюхи Янгфанхофена.

Лахджа нашла Астрид, Веронику и Мамико в толпе других малышей. Они собрались целой кучей вокруг… Гариадолла. Демолорд что-то рассказывал, показывал фокусы… достал из цилиндра живого айчапа…

И он выглядел… поживее обычного. Почти веселым. То ли Великий Шутник нахлестался зелья бушуков, то ли его впервые за долгое время что-то увлекло.

- Смотри, у тебя дракон! – бубнила она под руку. – Давай, бахни где-нибудь!

- Обязательно бахну, - отмахнулся Учитель Гохерримов. – Потом.

- Потом мне скучно может быть, и я уйду. Бахни сейчас, пока я тут. Тебе жалко, что ли?

- Давай, кровавый махач, с драконами! – закивал Эммертрарок.

- Мой кусок вон тот, с ягодами! – сразу определился Гаштардарон.

- Этот кусок я выбрал себе задолго до твоего рождения, мальчишка! – воскликнул Джулдабедан.

- Не ссорьтесь, мои дорогие сладкоежки! – благодушно воскликнул Янгфанхофен. – Моего торта хватит на всех!

Заявка на Чеболдая Второго в конце его истории.

- Отправьте войска сюда и сюда, - говорил Чеболдай, изучая карту. – В Гильтрию направьте караван с зерном. А вот здесь... так, тут, кажется, должны были построить рудники...

- Их построили, ваше величество, - доложил один из новых секретарей.

- Четыре?.. – с опаской спросил император.

- Нет, три... так прежний канцлер распорядился. Нужно было четыре?

- Нет-нет, нужно было три. Все правильно.

Заявка на Саймона и Грина.

- А во-вторых?

- То есть? – поморщился профессор, отвлеченный от приятных мыслей.

- Вы сказали – «во-первых». Это значит, что должно быть и «во-вторых», - позволил себе слегка усмехнуться Саймон.

- А, ну конечно, - кивнул профессор. – Но вторая версия совсем не так интересна. Это может оказаться обычной мистификацией или случайным совпадением, и на самом деле этот человек умер не пять тысяч лет назад, а, допустим, в прошлом месяце. Правда, остается непонятным, как он в таком случае попал в этот саркофаг… Ладно, уверен, что вскрытие разрешит эту загадку.

Заявка - показать юных демонов разных видов.

Лахджа поначалу боялась, что ее малышку все будут обижать... нихера подобного! Эта маленькая бестия сама с пеленок повадилась терроризировать всех, включая Безликих-нянек и храпоидов-охранников.

Она везде носилась и прыгала на все, что шевелится. Кусалась и царапалась, когда ее пытались помыть. Отнимала еду и игрушки у других детей. Вообще тянула в рот все, что не приколочено... кстати, у нее действительно внутри оказался рудиментарный анклав. Не такой, как у гхьетшедариев, с их пожирательной инициацией, поглощением огромных предметов и двумя обликами, а просто очень вместительный желудок. Астрид влегкую могла слопать больше собственного веса.

Но все-таки объем ее анклава был конечен, и когда он переполнялся, девочка шумно блевала во все стороны.

Интересно, для младенцев-фархерримов это норма или таковы только хальты?

- Да что же ты такая бешеная?! – приговаривала Лахджа, отрывая Астрид от занавески.

Первым появился дедушка Гурим. Он объявился прямо над учебником и удивленно сказал:

- Что слу… а!.. внученька!..

Рядом с ним из воздуха выступила какая-то бабушка в очках, с длинным носом. Потом появился прадедушка Айза, а с ним – еще одна бабушка, с добрым лицом и длинными вьющимися волосами. Ну а потом уж повалило потоком – призраки сыпались, как горох, возникали все новые и новые!

И многие были в замешательстве, а кто-то и в гневе. Особенно сердилась какая-то высокая бабушка, очень похожая на дедушку Гурима, только бабушка. Потрясая толстой узловатой клюкой, она воскликнула:

- Я Гердиола Дегатти, профессор Пеканиума… и я требую объяснений! Кто посмел нарушить мой покой?!

Повсюду замерцали голубые огоньки, а ветер стал совсем студеным, пробирающим до костей. Вероника немножко испугалась, особенно когда поняла, что круг слишком маленький для такой толпы предков, и они из него… вывалились! Совсем как Коргахадядед, только не потому что сами такие толстые, а потому что их очень много!

Заявка на призраков семьи Дегатти.

Они настороженно уставились друг на друга. За правой дверью тоже была пыльная пустая комната, но все-таки не совсем пустая. Там был стол, был книжный шкаф, на полках лежали какие-то вещи, на столе – чистый лист пергамента.

А перед листом сидел растерянный человеческий старик с белыми бакенбардами. Астрид видела сквозь него и не могла четко различить лицо, но он тут точно был.

- Привет, - осторожно сказала девочка. – Я Астрид, а ты кто?

- Сестра, - раздался замогильный голос.

- Мир тебе, Гурим, - улыбнулась Маврозия.

В круге появилась туманная фигура, вокруг которой вились призраки шершней. Через некоторое время – еще одна, пониже ростом. Мама смотрела отстраненно и немного грустно. Отец – словно обнаружил в своей тарелке червяка.

- Благодаря вам, некромантам, вечный покой – всего лишь фигура речи, - сухо заметил Гурим Дегатти.

- Да ладно тебе, я просто хотела повидаться с братом, - сказала Маврозия. – А Майно – с родителями.

Например, когда им встретилась дверь в виде огромного холодильника со множеством рукояток, Аня быстро прощелкала их в нужном порядке. Она помнила этот алгоритм с детства. В то же время гохерримов пазл заставил попотеть – без демонической силы они не могли просто выудить ответ из ноосферы. Они справились, но пару минут голову поломал даже Клюзерштатен.

Зато у третьей команды затруднений не возникло совсем. Ге’Хуул бросил на рукоятки один взгляд и бесстрастно произнес:

- Нужно повернуть все рукоятки с нечетной суммой. Один, три, четыре, пять, девять, десять, двенадцать, тринадцать, пятнадцать и шестнадцать.

Он как Зоро из "Ван Пис", только второй меч держит не зубами.

А потом всем трем командам встретился алтарь в виде щупальца с красным шаром. На табличке над ним была надпись: «Пожертвуй огнем! Поставь факел, если ищешь путь в бездну!». И если земляне при виде него лишь хмыкнули, пошептались и прошли мимо, то гохерримы послушно сделали, что написано... и надо было видеть, как орали трибуны при виде Тьманника! Хальтрекарок сотворил очень убедительное подобие.

- Он мой!!! – заорал Джулдабедан, орудуя шестом.

- Жадный старик, тут хватит на всех! – почти оттолкнул его Гаштардарон.

Их обоих снесло колоссальным щупальцем, а Клюзерштатен аж согнулся, схватившись за живот от смеха.

Бой оказался очень тяжелый. Бракиозор, Гаштардарон и Янгфанхофен рубили щупальца, Джулдабедан отбивал удары шестом, а Клюзерштатен прыгал за его спиной и тыкал шпагой.

- Эта ловушка настолько очевидна, что я попадусь в нее чисто из принципа, - шагнул вперед Бракиозор.

Ловушка оказалась необычной. На первого, кто проходил через арку, разом нападали все черепа. Просто взлетали и начинали грызть.

Но первым прошел Бракиозор. Отыгрывая паладина, он вложил все очки в защиту и стал воистину несокрушимым танком. Урон черепа наносили ему откровенно смешной – он просто пер напролом и орудовал топором.

- Давай руку, Шутник! – ослепительно улыбнулся Сурратаррамаррадар.

Они потрясающе танцевали, оба. Над коридором и всем лабиринтом играла музыка, неслось пение на каком-то иномирном языке, а два демолорда отплясывали в унисон. Кавардак – увлеченно и самозабвенно, отдаваясь музыке всем естеством. Великий Шутник – с безразличным, почти что снулым лицом, но движения его были настолько искусны, что демоницы на трибунах визжали от восторга.

Заявка на три команды из "Демонов и лабиринтов".

И оно подействовало. Демолорд щелкнул пальцами – и игроки превратились в своих персов.

Высокий, но дрищеватый Юра стал настоящей мясной горой, огромным полуголым варваром с низеньким лобиком. В глазах отразилась паника – внутри-то он остался самим собой, но думать стало ужасно сложно.

Вот Алеша и Потап почти не изменились. Только первый облачился в синий халат со звездами, а второй – в кожаные доспехи. Они оба не стали заморачиваться и дали персам собственную внешность.

Зато Аня резко уменьшилась. Ее плутовка была халфлингом, и теперь она тоже стала халфлингом. Кудрявой карлицей с мохнатыми ступнями.

Изменениям подверглись и Наташа с Таней. Первая, как и Юра, обросла мускулами, хотя и не так радикально, а у второй волосы побелели, а уши стали остроконечными. Священница-амазонка Тани была полуэльфом.

Разумеется, они закричали. Особенно громко и панически – Аня.

- Это... это навсегда?! – возопила она, глядя на свои ноги.

Вероника читала до конца обеда, а потом дедушка Инкадатти повел их осматривать Клеверный Ансамбль. В основном, конечно, корпус Провокатониса, территорию Апеллиума, но и все остальное тоже. И шла экскурсия как-то хаотично, потому что Инкадатти сам не был тут уже лет сто и слегка подзабыл, что где, да и изменилось все довольно сильно.

- Зачем здесь эта статуя? – аж сморщился он, спустившись в один из холлов. – Кто это?.. Классар?.. А я его помню! Я его учил! Он был бездарь и тупица, ничего не умел и все время забывал ежедневник! А теперь фу-ты ну-ты, Бриар второй степени, статуя весь проход перегородила! Да за что ему Бриара-то дали? В Шиасс спускался и Хиард изучал? Тоже мне достижение! Что он еще сделал? Справочник сигнатур написал. Плохой. Читал я его. Половину стащил у Ваянелли, половину у Ябудага. Больше половины у Ябудага! Но Ябудагу-то мы не можем статую поставить, так давайте всяким бездарям!.. Тьфу!

Но он не разозлился. И гирек не добавил. Чешуя Гробаша стала какой-то изумрудной, и он довольно сказал:

- Это хорошо. Мы еще пробудим в тебе злость. В тебе кроется мощная демоническая сила. И я выпущу ее наружу.

- А зачем пробуждать мою демоническую силу, и кто это – «мы»? – насторожилась Астрид.

- Мы – это я и ты. А пробуждать - чтобы ты стала настоящим демоном. Злым, опасным, кровожадным.

- Зачем?!

- Тогда тебя точно отчислят, и я от тебя избавлюсь.

- Нет, я хорошая! – сквозь зубы процедила Астрид. – Уж получше тебя!

- Повторяй себе это почаще, - уселся прямо на траву Гробаш.

Он достал из поясной сумы большой платок, расстелил его перед собой, и там медленно проступило блюдо с огромной дымящейся отбивной. Классрук впился в него зубами и прочавкал:

- Ужин из-за тебя пропускаю, а режим питания важен. Надо восполнять энергию. Ты не хочешь, кстати?

Заявка на преподавателей Астрид и Вероники.

Лахджа пила чай с учительницей Астрид. Классной наставницей, как их здесь называют. Всего их в школе Радужной бухты пятеро – по числу классов. Поскольку общее образование в Мистерии и на всем Парифате длится всего пять лет и является по сути начальным, один учитель без труда ведет все предметы, благо их тоже всего четыре – арифметика, грамматика, философия и естествознание.

А тех, что разбежались, Дзимвел зачистил вместе с гетманом и его гайдуками. Применил темное творение, обратив пули в оскверненное, но серебро – со всеми его высшими свойствами. Эффект неустойчивый, к рассвету все станет как было, но упыри к тому времени передохнут.

- Вот теперь мне на вас вообще насрать! – возбужденно выкрикивал Газюльба, паля из пищали. – Молодец, ведун, ладно начаровал!

- Половина добычи пойдет демолордам как налог, - напомнил Дзимвел, когда они затаились в кронах деревьев. – А десять процентов – Матери, что нас породила.

- Я бы предпочла забрать все себе, - недовольно зашептала в тенях Ильтира.

- Поэтому главный здесь я, а не ты. Если забирать все себе, нас тотчас сгноят. Единоличники не выживают.

Мазекресс обещала, что в будущем, если удастся протолкнуть их в полноценные аристократы, апостолы займут места в четвертом сословии, станут рядом с банкирами, дамами и вексиллариями. И тогда простые фархерримы будут платить дань уже им... а они, конечно, делиться с Матерью.

Первыми выпустили костяных котов. Ветцион потрепал их за ушами и велел окружить лесную деревню, приглядеть, чтоб никто не ускользнул. Сам он уже раскручивал астральный аркан.

Жаль прибираться в доме, где будет жить кто-то другой. Но Дзимвел в любом случае не собирался оставаться тут надолго. Даже для пресвитера Храма эта должность была бы понижением. Так что он просто делал, что должно, почтительно отчитываясь перед дамой Таалой Садар. Той не нравилось, что одну из ларитр Учреждения заменили непонятно кем, но придраться было не к чему.

- Из твоей области пошли налоги, - неохотно признала она, посетив Дзимвела с внеплановой проверкой. – Значительные. Надеюсь, ты не жнешь местных целыми снопами, чтобы выслужиться?

- Никогда бы себе такого не позволил, госпожа, - склонился Дзимвел. – Это вовсе не значительные налоги, а обычные. Они всегда были бы такими, если бы прежний бургомистр не путал Банк Душ и собственные карманы.

- Дерзишь, - прокомментировала Таала Садар. – Считаешь, что твои заслуги достаточны, чтобы иметь право дерзить? Осторожнее на поворотах, молодой демон.

- Ничего важнее семьи нет, согласен, - кивнул Дзимвел.

- Ты мне нравишься, юноша, - ухмыльнулся паргоронский банкир, перебирая ящички картотеки.

Он был сейчас в облике человека, как и Дзимвел. Грузного пожилого мужчины в дорогом черном костюме и золотом пенсне. Контора располагалась в мире смертных, а закрывать ее Бхульх не собирался даже на полчаса – в любой момент может зайти очередной клиент.

А если упустить клиента, то можно упустить целую условку!

- А то смотри, если что... – рассеянно говорил Бхульх. – Моей племяннице ты по душе... Только о фархерримах теперь и думает... правда, Арнаха?

- Ну что же вы, дядюшка, вгоняете меня в краску! – зарделась хорошенькая светловолосая девчушка, которую до этого Дзимвел принимал за секретаршу.

Заявка на Дзимвела на каждой из его должностей.

В такой просьбе не откажет ни один гохеррим. Надо было видеть, как заблестели у Адестартеса глаза. Он хлопнул Дзимвела по плечу и пообещал, что лично будет его тренировать.

С оружием, правда, не срослось. Дзимвел мог попытаться выковать именной клинок, но он не умел фехтовать и очень сомневался, что клинок будет копироваться, как он сам.

К счастью, рукопашный бой гохерримы тоже уважали. То, что называют рукопашным боем демоны. Удары демонической силой, влияющие на реальность импульсы. Сжечь, заморозить, выбить дух, развоплотить или просто... стереть.

- Мы достигаем победы путем последовательных действий, приводящих к победе, - вещал Адестартес, маршируя перед Дзимвелом и еще тремя новобранцами. – Главное – нанести удар, который сломает всего противника.

- И приведет к победе? – уточнил Дзимвел, пряча усмешку.

- Ты, я смотрю, дохера говорливый для такого слабака. Долго ваша порода не проживет, думаю.

Заявка на то, как Адрахиил мрак терний разгонял.

Серафим воссиял еще интенсивнее. В его глазах закружились крохотные галактики, а вокруг словно заиграла беззвучная музыка. Неизвестно, сколько он тут пробыл и как много сил выпил из него Сорокопут, но осталось явно еще порядочно. Губы разомкнулись, и небожитель изрек:

- Ступайте. Господь с нами.

Эти слова будто придали ему еще большую силу, а в дланях возник пламенеющий меч.

Во все стороны хлынул свет. Ближайшие лозы осыпались пеплом, Абхилагаша взвыла, как ошпаренная кипятком, да и Лахджа на миг почувствовала себя шашлычком. Вслед за Майно они ринулись в ближайший лаз, оставив за спиной бушующего серафима.

Заявка на Рикашьянамас и Вудаммана с селедкой.

Клетка. Рикашьянамас сидела в клетке. Довольно тесной. Именная рапира исчезла.

Она схватилась за прутья, рванула – те не поддались. Попыталась пройти сквозь материю – тело не послушалось. Тряхнула пальцами – невидимых лезвий с них не сорвалось. Призрачная Тропа не отзывалась, уйти за Кромку не получалось.

Ей словно перекрыли демоническую силу.

- Ой, деточка, ты очнулась? – раздался ласковый голос. – Прекрасно. Превосходно. Сразу задам вопрос, который я задаю всем знакомым женщинам: тебя изнасиловать или убить?

- Убить, – сказала Рикашьянамас, пытаясь понять, что с ней сделали. – Если сумеешь.

- Конечно, от твоего ответа ничего не изменится, - сказал Вудамман, выходя на свет. – Я в любом случае сначала изнасилую, а потом убью.

- Тогда в чем выбор?

- Чтобы понять, с кем я имею дело. И твой ответ меня порадовал. Не люблю шлюх.

Рикашьянамас снова дернула прутья. Те не поддались.

У Эно Рауда я больше всего любил "Историю с "летающими тарелками". Очень хорошая книжка о повседневной жизни обычных эстонских детей, я такое всегда обожал.

- Жаль, Лахтун не с нами, - задумчиво произнес Такил. – Я скучаю по ней.

Его взгляд застыл. Он словно смотрел на километр вдаль, куда-то… в никуда. Кроме настольной игры, в этом сне не было декораций. Они словно сидели посреди Лимбо, затянутой туманом степной равнины. Под серым небом без светил и облаков.

Донесся шелестящий смех. Словно шуршание сухих листьев. А из жидкой текучей тьмы соткался образ.

Не муж. Лахджа подзабыла некоторые детали, но точно помнила, что замужем за человеком. А этот… это крылатый… хвостатый… фархеррим! Да, она вспомнила слово! Демон, такой же, как сама Лахджа.

Только мужчина. Рыжий и белокожий.

- Привет, - повторил он. - Ты, возможно, меня не помнишь. Я Такил. Сейчас вспомнишь!

- Тогда… не знаю, чего ты от меня хочешь… братишка, - раздраженно сказала Лахджа. – Мне кажется, ты для себя уже все решил. Хочешь, чтобы я наговорила тебе банальностей, которые успокоят твою совесть?

- Именно за этим я и пришел, сестрица, - кивнул Сомнамбула.

Лахджа шлепнула его по макушке и строго сказала:

- Нельзя. Нельзя кого-то обращать против его воли. Плохой Такил, плохой.

Заявка на сны, в которых был Такил.

- Привет, Отшельница, - донесся веселый голос.

Лахджа завертела головой. Откуда?.. откуда?.. а, вот. Из реки. Вместо собственного отражения она увидела в воде совсем другого фархеррима – с очень светлой кожей оттенка платины и огненно-рыжими волосами. Она точно его видела… да, конечно. Сомнамбула. Тот апостол-остряк.

- Сомнамбула?.. – с сомнением спросила она.

Если все-таки Абхилагаша, она ей покажет.

- Собственной персоной, - высунул голову из воды фархеррим. – Какой интересный у тебя сон. Такой чистый. Я бы и сам тут понежился.

- Вы же клялись не являться во снах! – обвиняюще вытянула руку Лахджа.

Играл во всё.

Переговоры шли почти полгода. Почти полгода ларитры обсуждали произошедшее со всеми заинтересованными сторонами. И сегодня представители семи демонических народов сошлись здесь, в месте, в котором полгода назад едва не уничтожили друг друга дочиста.

Бушуков представлял сам Мазед. Ларитр — Лиу Тайн. Гохерримов — Сильдибедан. Кэ-миало — Ге’Хуул. Гхьетшедариев — Гариадолл. Нактархимов — Фар’Дуватхим. Кроме того, по обеим сторонам башни стояли Агг и Гегг, а из Органов присутствовали Бекуян, Ралев, Рвадакл, Кхатаркаданн, Согерахаб, Гламмгольдриг и Ярлык Мазекресс.

Тишина стояла гробовая. Чтобы собрать всех этих существ за одним столом, понадобилось полгода. Да, большая их часть и до этого состояла в альянсе, но этот альянс объединял только общий враг — гохерримы. Всем было понятно, что как только гохерримы будут повержены, альянс распадется, и все снова станут друг другу врагами.

Изначально кланов было шестнадцать, и во главе каждого стояла чета первородных, от которых и происходили все остальные. Но теперь кланов осталось лишь десять, и старейшина у каждого был только один.

Два возглавляли Зубы Мудрости: Джулдабедан и Сильдибедан. Пять – Коренные: Худайшидан, Росканшидан, Эррешидан, Резкельшидан и Джойнайшидана. Два – Резцы: Гаштерлодан и Руналодана. Один – Клык: Мардзекадан. Однако в каждом были потомки и шести утраченных кланов, рассеявшихся по остальным. Кровь не пропала, она жила в молодых гохерримах.

- Давно мы не собирались вот так, все вместе, - произнес Сильдибедан, оглядывая братьев и сестер. – Сколько, лет пятьдесят уже?..

- Больше, все шестьдесят, - сказал Резкельшидан. – Я помню, вот этого корпуса у Учителя тогда еще не было.

- И нас по-прежнему десять, - с теплотой в голосе сказал Худайшидан. – Нас по-прежнему десять.

- За нашу кровь! – провозгласил Мардзекадан, поднимая огромный кубок. – За тех, в ком она течет! И... за прекрасных дам!

- Безусловно, - согласилась старушка в очках. – Но все равно мы впечатлены, юный Гаштардарон. Мы считаем, что ты сможешь многого достичь.

- Я согласен, - хрипло сказал Худайшидан, поправляя маску. Со вчерашнего та немного увеличилась, стала прикрывать еще большую часть лица. – Мардзекадан одобрил бы этот выбор.

- Банк Душ переведет на твой счет наследство Мардзекадана, - подытожил Мараул. – С вычетом всех пошлин, конечно.

- Даже с ними – этого будет достаточно, чтобы стать демолордом, - кивнула Эсветаллила.

- ВОССТАНЬ ЖЕ, О РЫЦАРЬ ПАРГОРОНА! – громыхнул Гламмгольдриг. – С ЭТОГО ДНЯ ТЫ ОДИН ИЗ НАС!

Гаштардароном овладела настоящая буря чувств. Вступая в этот пространственный пузырь, он гадал лишь, подтвердят ли ему титул вексиллария. А стать в одночасье демолордом, унаследовать счет Мардзекадана... о таком он не мечтал даже в самых смелых фантазиях.

Тьма уже вскипала. Где-то в своем дворце Гламмгольдриг скручивал высшие энергии, формировал сферы, способные сверлить пространство... бум-м-м!.. бум-м-м!..

Кромка лопнула, изливая Хаос. Что-то где-то загорелось, исчезли целые квадранты лесов, и вновь улетучились тысячи демонических душ. Но страшно даже представить, что творится сейчас в Сальване, какая убийственная клоака пожирает их небесные чертоги.

- Посмотрим, как им это понравится, - произнес Све Роаг.

Двое сильнейших ларитр вышли за ворота, бесстрастно взирая на дыры в пространстве. За одной мелькнул какой-то мир смертных – его рвало в клочья Светом и Тьмой одновременно.