Александр и Ксения Рудазовы

Странное, у меня нормально переходит.

Заявка. Как выглядят или могли бы выглядеть Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен

Я все-таки не понимаю, почему ты настаиваешь именно на Йоханнесе. У тебя же есть и другие устоявшиеся образы. Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен… почему не одна из них?

Эти образы только для тебя, любимый. Не надо их показывать детям… и вообще никому, кроме тебя. А герр Йоханнес… он как Санта Клаус, понимаешь? Просто дядя в костюме, который приходит и всех веселит.

Да паргороново пламя!..

Заявка. Переслушиваю семью. Когда Лахджа узнала, что Майно играет на лире, то представила образ как он играет на рассвете в тоге. Сделайте пожалуйста картинку, хочу это увидеть

- Ну да, девчачий инструмент! – нахохлился Дегатти.

- Да не такой уж и девчачий… - как-то по-новому взглянула на мужа Лахджа. – Сыграешь как-нибудь?

Дегатти отчетливо увидел в ее мыслях образ себя, сидящего на холме в свете утреннего солнца. То ли в тоге, то ли в эльфийском струящемся одеянии, с развевающимися волосами. Он перебирает тонкими пальцами струны, и с них льется серебристая мелодия…

- Нет!

Заявка. Можно сгенерировать пожалуйста несколько артов со свадьбы Дзимвела? Маму Арнахи, мадам Уризу, саму Арнаху, Бхульха, Ватишу и Гхедамну. Совиту с Гиздором и детьми.

Сейчас вот она фамильярно ущипнула Бхульха за сморщенную щеку, ощерилась зубастой пастью и сказала:

- В самом деле, милый братец, ступай себе в банк, пригляди за большим, пока мы с девочками занимаемся мелочами. Понимаю, тебе тяжело тратиться на излишества – ты ведь так долго был нищ…

- Хватит это повторять! – окрысился Бхульх. – Это было давно!

- Незачем злиться, - положила ладонь ему на запястье Уриза. – Ты поднялся, ты сделал себя сам. Ты всего достиг. Но деньги надо уметь тратить, иначе внутри ты так и останешься нищ. И «уметь тратить» – не значит «не тратить вообще».

Явилась Совита, причем под руку с Гиздором. Это ее новый фаворит уговорил Владычицу Пороков заглянуть, и та заглянула, причем с ней были две младшие дочери, прелестные юные хальты.

Заявка на Креола и Шамшуддина в подвале старого Халая.

Шамшуддин его не слушал – он глазел на другие полки и столы. На одном из маленьких столиков стоял объемистый сосуд из отличного стекла, доверху заполненный уксусом. В нем плавала отрезанная человеческая рука – плавала подобно рыбе, загребая пальцами и выпуская пузырьки из перерубленных вен. Рядом стояла алебастровая ваза, доверху заполненная кисло пахнущим маслом – от него поднимались красноватые испарения.

На соседней полке расположился ятаган с рукоятью из эбонита, завернутый в черный шелк. Шамшуддин рискнул чуть-чуть развернуть шелк – лезвие густо покрывали таинственные знаки, оно слабо светилось синим светом...

- Не трогай!!! – вскрикнул Креол.

Гала медленно зашевелился, поднимаясь на корточки. Подземный демон Кура улыбнулся пугающей улыбкой – ученики мага невольно подались назад.

Искаженное отражение человека, на три головы выше Креола с Шамшуддином. Зеленовато-бурый, покрытый необычной кожей-чешуей, жесткой и бугристой, со множеством крошечных колючих шипов. Треугольная морда демонстрирует огромную пасть с сотней зубов-игл, звездообразную дыру вместо носа, пару пылающих миндалевидных глаз с роговыми полосками вместо бровей, остроконечные уши. Из плеч чудовища растут два извивающихся отростка, оканчивающиеся змеиными головами. Они шипят и капают ядом, взирая на перепуганных мальчишек с неистовой злобой истинных гадов.

Теперь Имрата выхватила меч. Лорд Бураадми, один из губернаторов Бельзедора. Обычный смертный человек, не волшебник – но при этом поистине страшный противник.

Имрата уже встречалась с ним, когда разыскивала Лицереза – и знала, что его нельзя недооценивать.

- Вернулась ты – и счастлив я!.. – продолжал петь Бураадми, осыпая Имрату ударами. – Солнце восходит, и горы стоят!..

Вехот внимательно выслушал. Подумал. И протянул волшебнику лапу.

- Ты не пожалеешь! – обрадовался тот. – Теперь мы с тобой друзья... гм... а как тебя зовут, кстати?

- Альматрадак, - сказал вехот, разглядывая появившийся на лапе браслет.

- Руку на дружбу, Альматрадак. Я Вератор.

- О-о-о, Ассантея, моя любимая жена!.. – сдавленно произнес Хальтрекарок. - ...И ты серьезно считаешь, что она заменит мой ларчик?!

- Конечно, нет, но...

Свистнул хлыст. Хальтрекарок достал его из воздуха и принялся лупить как Лахджу, так и Ассантею. Демоницы с визгом подскочили, бросились бежать – а Хальтрекарок кинулся в погоню, осыпая их ударами и проклятьями.

Фурундарок летел следом и счастливо хохотал.

Танзен уже собирался принять форму №6 (орел) и полететь домой. До конца Доброго Дня еще несколько часов – он еще успеет проводить старый год. С матерью, Укети и Мипшатой, своим маленьким сыном и големической башней.

Но в последний момент Танзен задержался у птичника мэтра Меорра. Там сидели на насестах полтора десятка кур и расхаживал огромный важный петух... удивительно красивая птица. Белый, как снег, с алой бородкой и гребешком...

Когда приоры разошлись, новый архимандрит взошел на балкон без перил, где так часто сиживала мать Исатэлла, а до нее – отец Риссадель. Он опустился в плетеное кресло и поднял точку зрения в заоблачную высь.

Весь Парифат теперь лежал перед ним.

Дармаг кивнул. Волшебница расстелила скатерть, разложила сухие цвергские лепешки, ломти зажаренного до хруста мяса, маринованные грибы, соленую подземную рыбу и сладкие пирожки. Разлила по кружкам крепкий темный эль. Уселась сама, подобрав подол – и на колени тут же запрыгнула Леди Белка.

Мектиг и Джиданна сидели в мерцающей тысячей огоньков пещере, смотрели на самоцветные деревья, жевали лепешки и молчали. Они не очень-то любили разговаривать, оба.

А друг друга они понимали уже без слов.

Заявка - несколько конкретных сцен из эпилога "Апофеоза".

За ними в пещеру вошел грузовой конструкт. Он вез корону – такую же гигантскую, как и новый король. Отлитая из чистого мифрила, она не была украшена ни единым самоцветом. Даже самые большие камни на ней смотрелись бы крохотными, а чего-то вроде огромного алмаза «Кохмен» в разоренном Кобольдаланде не нашлось.

Конструкт сопровождали два цверга. Коренастые бородачи таращились на груды золота с таким вожделением, что Орказарок гневно прищурился.

Он всегда недолюбливал цвергов.

И швырнул Антикатисто вниз. Тот молча, без единого звука упал в пропасть – и исчез во вратах Хиарда.

- Там есть парочка парней, которые хотят перемолвиться с тобой словом! – крикнул ему вслед Медариэн.

И чего-то тут только не было!.. Словно солдаты перед воеводой, выстроились перед епископом бутылки – три сорта гарийского вина, чудесный сладкий гипокрас, два вида вкуснейшего залвенского меда, превосходный териак и даже склянка контрабандного эльфийского чая. Вокруг напитков теснилась разная рыба – сельдь в горчичном соусе, кильки под густым соусом, сочный свежий лосось, жареный карп в сметане и превосходная паюсная икра.

Дрекозиус глядел на это и почти что облизывался. Его глаза подернуло поволокой, нутро трепетало от предвкушения.

- Ну можно ли так долго! – взмолился он, не в силах больше ждать. – Скорее, Иля!..

- Иду-иду, любимый!.. – донесся нежный голосок, и в дверях показалась супруга с кипой спелых блинов.

Заявка - реакция Дегатти и Бельзедора на рассказ о зачатии гхьетшедариев.

- Не надо! – взмолился Дегатти.

- Дегатти, просто заткни уши, я расскажу только Бельзедору, - вздохнул Янгфанхофен.

- Обычно я люблю сцены демонического секса... но, кажется, я только что нащупал свои границы, - покачал головой Бельзедор.

Заявка - манная каша Вероники, отправленная ко всем бушукам.

- Видимо, Древнейший сказал свое слово, - наконец произнес Гаштардарон.

- И что это значит? – осведомился Каген.

- Что мы каши мало ели для вторжения, - мрачно сказал гохеррим, суя в рот ложку. – Тьфу, с комочками… да, это точно критика.

Лиу Тайн смолчала. Ее взгляд не отрывался от детской тарелочки.

Следующая заявка - ангельская иерархия, но тут две проблемы. Во-первых, разные чины ангелов в книгах особо и не мелькали. А во-вторых, у ангелов это не виды, а именно чины, так что внешне они отличаются не сильнее, чем сержант от полковника. Так что я просто сделал несколько артов с ангелами разных чинов.

А потом... на сцене появился еще один призрак. Точнее, не совсем призрак. Он тоже выглядел для Данилюка четким и ясным, а живые его явно не видели. Но этот парень был облачен во все белое, над головой у него мерцал золотистый кружок, а за спиной... за спиной висели крылья.

- Блин, - только и сумел вымолвить Данилюк, торопливо бросаясь к ангелу.

А уже незадолго до бхавачакры Данилюк со Стефанией прошли мимо... ангельского роя. Десятки тысяч ангелов клубились среди облак огромным шаром – и от каждого исходил неземной свет. Он струился... куда-то. Закручивался сложными многомерными конструкциями и утекал, как вода в слив раковины.

Сама бхавачакра в Раю выглядела совсем иначе, чем в Загробье. Здесь не было Кровавого Пляжа, не было темных участков. Колесо Рождений выглядело воронкой чистого света, гораздо меньше и аккуратней, чем та, над Черным Городом.

Данилюк остановил одного, судя по росту, архангела и спросил, где найти духов, желающих преждевременной реинкарнации. Архангел молча указал на очень длинное здание, похожее на помесь казармы и больницы.

В итоге Збышека передали сурового вида ангелице в алом плаще и с алыми же крыльями. То была представительница Властей – ангелов-правоохранителей, занимающихся поддержанием порядка и выявляющих правонарушителей. Она увела Збышека, и Данилюк со Стефанией снова остались одни.

Заявка. А можно тогда в догонку имена всех первородных гохерримов расшифровать? По крайней мере тех, что упоминаются в байках

Гаштерлодан. Гаш Тергон Логор Дан (Очень Благородный Муж, Резец).

Джойнайшидана. Джой Най Шига Дана (Идущая к Свету, Коренной Зуб).

Дзернидкадана. Дзего Рнидар Катар Дана (Тихая Злость Клыка).

Зиглекадана. Зим Глеух Катар Дана (Сильная Без Оружия и Клык).

Мардзекадан. Мараул Дзего Катар Дан (Суровый Злой Клык).

Резкельшидан. Резга Кельмор Шига Дан (Горластый Крикун, Коренной Зуб).

Росканшидан. Росга Кандар Шига Дан (Спокойный Молчун, Коренной Зуб).

Руналодана. Русхер Нактархи Логор Дан (Убийца Чешуйчатых, Резец).

Сильдибедан. Сильрох Дита Беку Дан (Невероятно Сильный Зуб Мудрости).

Худайшидан. Худар Аймех Шига Дан (Гниющий Заживо Коренной Зуб).

Эррешидан. Эродо Резга Шига Дан (Яростный и Шумный Коренной Зуб).

#Мини заявка. Не поделитесь ли что значат имена демолордов гохерримов? Или это будет в дальнейших книгах?

Бракиозор - Брахаб Киоре Омбрер Зорука (Крепкая Рука, Хватающая Добычу).

Гаштардарон - Ган Штабора Рдахо Рониро (Благородный Муж, Всегда Следующий Кодексу).

Джулдабедан - Джур Лдахо Беку Дан (Великий и Мудрый Правый Зуб Мудрости).

Клюзерштатен - Клюэра Зерге Штабора Тен (Счастливое Копытце, что Всегда Смеется).

Корграхадраэд - Кор Гратона Харгалл Драмоки Эрадан (Мелкий Упрямый Комок, Трудящийся Челюстями).

Янгфанхофен - Ян Гфатур Нхода Фенис (Видящий Радость на Чужих Лицах).

ЗАЯВКА (увидел что люди задают вопросы и сам решил попробовать)

Несколько раз натыкался что драконы принимают человеческую форму (Уль-Шаам, мать Хаштубала), но тот же Аркозарок этого никогда не делал хотя ему было бы полезно. Отсюда вопрос это врождённое или приабретаемое умение? Магия или ещё что то?

Это магия. Драконы, как и большинство бессмертных, обладают повышенными магическими способностями, хотя бы простыми чарами у них способен овладеть каждый, а принимать облик человека (или другого двуногого), да, живущему на планете людей дракону чрезвычайно полезно, поэтому осваивают они этот навык часто.

Другое дело, что способности у них не однородные. Среди драконов тоже есть более и менее одаренные маги, причем у одних лучше получается одно, а у других другое. Обращение в человека - это все-таки не самый простой трюк, если ты настолько огромен. Иллюзорная личина или отвод глаз тут не проканают, потому что люди все равно заметят неладное, когда невидимая часть драконьей туши раздавит пару автомобилей.

Так что - метаморфоза. Превращение по-настоящему, хотя бы временное и облегченное. А тут мы опять-таки натыкаемся на огромную разницу в весовых категориях - барьер, преодолеть который умеет все-таки не каждый, даже если он дракон.

Таким образом, чтобы дракон мог превратиться в человека, он должен: а) владеть магией; б) владеть конкретно метаморфозами; в) владеть конкретно метаморфозой в маленькое существо. И полный список есть не у всех.

У Орказарока толком не было, да. Будучи одним из самых крупных драконов, он должен был особенно сильно "сжимать массу". А будучи еще и одним из самых старых, он провел молодость в те времена, когда людей на Парифате не было и в помине, так что учиться превращению в них было бы бесполезно примерно полностью. Ну и главное, конечно, то, что он просто был плох в метаморфозах. Не его стихия.

Но вообще, если бы Орказарок сильно захотел, превратиться в человека он бы сумел. Все-таки не хрен собачий, а царь-дракон. Ему пришлось бы прямо жестко напрячься, но в принципе для него это было возможно. Другое дело, что он настолько этого не хотел, что даже не думал в эту сторону.

Заявка на Кардаша до демонизации и Шедрака.

Именно тогда Кардаш встретился с другим молодым талантливым магом. Его звали Кадруш, и их обоих позабавило это случайное сходство имен. Именно на этой почве они разговорились – и оказалось, что у них много общего и кроме похожих имен. Они решили путешествовать вместе – и это стало началом дружбы.

Они многому научили друг друга. Пережили вместе немало приключений. Долгое время были не разлей вода – и казалось, что так будет вечно.

Да, просто оставьте пометку, что это на краундфандинг.

Заявка на Ильтиру в центре Грибатики, ее силуэт среди спор.

Зато Ильтиру все чаще замечала сама Грибатика. То есть не замечала, нет, просто… обращала внимание. Когда вокруг была только она, когда спор в воздухе становилось так много, что Ильтира будто плыла сквозь грязную воду.

В эти моменты Ильтира становилась пустым местом там, где пустых мест нет. А поскольку вокруг кишела сплошная густая грибница, движущаяся «дырка» в форме Ильтиры вызывала подозрения. Споры издавали тревожные сигналы, по бесконечной массе шли черные сполохи, а в голове начинало шуметь сильнее. Один раз пронзило острой болью.

Следующая заявка - демоволк.

Когда мраморная пыль осела, из нее выступили очертания демоволка. И он выглядел совершенно не так, как пожранные испрогнша и винджен. Демонические гены перемешались в диком, безумном коктейле и образовали существо размером с буйвола, на четырех когтистых лапах, с гибким хвостом и лоснящейся шкурой, покрытой блестящей черной шерстью. Шерсти не было только на голове – длинной, уродливой, похожей на голый собачий череп. В глазницах пылали ярко-алые очи, а с клыков-сабель капало что-то зеленоватое, разъедающее пол.

- Так вот он какой – самый сильный покемон… - присвистнула Ванесса, невольно делая шаг назад.

Заявка. В Чёрном Криабале есть заклинание превращения в демона. Подозреваю, в Белом есть что-то наподобие. Так это что же получается, смертный Бриар своей смертной магией мог нарастить любому человеку с нуля бессмертную оболочку (отдельный вопрос, уж на чём она там замешана)? Так выходит, что старый Парифат был теоретически в одном шаге от того, чтобы стать цивилизацией бессмертных?

Это была бы очень уродливая и недолговечная цивилизация. Тупо заклинанием можно получить только низшего демона, причем не какого-то заданного, а просто выволочь наружу все потаенное дерьмо и оформить это в материальном виде. В самом лучшем случае получится кто-то вроде Гриши - неприятный на вид, но хотя бы сохраняющий прежнюю личность и адекватный.

Гораздо чаще на свет появляется полубезумная или вообще безмозглая тварь, какой-нибудь протоутукку или вещественный голодный дух. Для такого и магия-то не особо нужна, в загробных мирах полно подобных демонов, которыми становятся всякие выродки, по той или иной причине избежавшие воздаятов и продолжающие после смерти делать то же, что делали при жизни.

Следующая заявка - несколько персонажей из "Демона под диваном". Машка и Димыч, родители Померанцевы, участковый и учительница.

Вздохнув еще раз, участковый принялся читать занудную нотацию о правилах безопасности. Близнецы слушали его чрезвычайно внимательно, сосредоточившись на том, чтобы не дать заметить коробку. А то попадет она в хранилище для вещдоков – и не узнают они никогда, что же такое нашли.

Папа и мама были людьми стойкими и закаленными жизнью. Поневоле приходится, когда твои дети – Денис и Полина. Папа носил очки и имел очень интеллигентный вид, но был при этом строг и мужественен. Мама в молодости была редкой красавицей, да и сейчас еще на нее оглядывались мужчины, заставляя папу ревновать.

Воспитывая Дениса и Полину, они приучились постоянно быть готовыми ко всему. Каждое возвращение домой – как лотерея. И даже когда близнецы, как сейчас, сидели в чистой комнате и приветливо улыбались – это еще не означало, что все хорошо.

- Марь Николайна, - потянул лапу в сторону Димыч.

- О, Машка пришла! – обрадовалась Полина. – Машка, привет!

- Привет, Полиночка! – замахала обеими руками Машка. – Ой, так здорово, так здорово, все такое красивое сегодня! Вы тоже все красивые такие! Такой бантик у тебя – прелесть просто!..

И учительница другая. Вместо пожилой, толстой и добродушной Нины Федоровны их встретила молодая, стройная и задерганная Лариса Павловна. Она тщетно пыталась справиться с горой цветов, которые ей надарили, и бормотала что-то сквозь зубы.

Кое-как собрав весь этот гербарий в кучу, учительница натянула на лицо улыбку, повернулась к классу и громко сказала:

- Здравствуйте, дети!

Следующая заявка - воскрешение Бельзедора.

- Сейчас нам не до междоусобиц, - сказал Медариэн, выпрямляясь во весь рост. – Бессмертная Лискардерасс, мне понадобится прана. Много.

Эльфийская владычица побледнела от гнева, но протянула волшебнику руку. С другой стороны присоединился Локателли. Волшебники сосредоточились, напряглись, концентрируясь на еще слабых, но уже активных чакрах. Каждое усилие давалось трудом, причиняло боль... но могущество в их пальцах уже трепетало, и мана искрилась на кончиках языков.

Галлерия закрыла глаза – и над ней поднялось зеленое сияние. Из почвы заструился плотный эфир. Он окутал всех троих, окутал парящего в воздухе Локателли. Старец чиркнул ладонью по воздуху и неохотно произнес:

- Да будет жизнь. Да будет... Бельзедор.

Следующая заявка - кот Каштан.

У нее действительно оказалась какая-то невообразимая гора вещей. Украшенный сложным орнаментом саквояж выдавал все новые платья, украшения, безделушки, живые цветы… Астрид смутно заподозрила, что ее соседка – богатая и знатная.

- А кроватей тебе тоже нужно две? – спросила она.

- Ну да. На одной буду спать я, а на другой будет почивать мой котик.

И из саквояжа действительно появился живой кот. И не какой-нибудь милый домашний котофей. Не ленивый толстяк вроде Снежка. Настоящий лесной дикарь, поджарый и энергичный, с бурой шкурой шоколадного оттенка. Он сразу хищно засверкал глазами и принялся обнюхивать, осматривать все в комнате.

Почуяв Астрид – зашипел и вздыбился.

#заявка
Вы говорили, что магия лучше работает, когда не до конца понятна заклинателю и сохраняет некоторую таинственность. Тем не менее, парифатские волшебники пишут диссертации и монографии, занимаются исследованиями фундаментальной магии и как раз работают на то, чтобы разложить волшебство по полочкам, сделать его понятным и воспроизводимым.
Не наступит ли в этой ситуации переломный момент, когда магия, наоборот, станет работать хуже?

Это вечная проблема, да. Когда о магии не знают вообще ничего, ее нет совсем или она на самом примитивном уровне, что-то получается только у гениев, которые одной только силой дара возмещают полное незнание. А когда магию буквально "раскладывают на атомы", она утрачивает что-то глубинное, перестает волновать и из искусства становится ремеслом, сводясь к набору строго заданных заклинаний и артефактов, которые зато у всех работают уверенно и гарантированно.

Но второй вариант однозначно лучше первого, потому что при первом у нас магии либо нет совсем, либо она доступна горстке избранных. Идеально, конечно, будет выдержать баланс, когда о магии известно многое, но она по-прежнему таинственна, но вы попробуйте его выдержать. К тому же пытаясь активно это делать, ставя во главу угла девиз "сделаем магию не до конца познаваемой", вы опять же занимаетесь изучением магии (причем еще и самой "табуированной" ее части, о которой лучше вообще даже не задумываться, иначе уподобитесь сороконожке, которая задумалась, как она двигает ногами, и застряла) и все равно движетесь ко второму варианту.

Так что это, увы, закономерный итог развития магикальной цивилизации. Магии становится очень много, она есть у всех без исключения, но она перестает быть такой разнообразной и могущественной, а число гениев и корифеев увеличивается отнюдь не пропорционально числу магов. Но это, в общем, не так и плохо, и даже во многом хорошо. Это открывает другие возможности, а в коллективе чародеи могут создавать такое, что трудно делать поодиночке. К тому же в таком виде магия действительно облегчает людям жизнь, а не просто возвышает над толпой часть избранных.

Две следующие заявки смежные - три иллюстрации к конкретным моментам битвы Креола и лода Гвэйдеона.

И когда Креол уже собирался пойти в архив и разобраться с доставшейся ему добычей, в огромное окно влетел раши. На каменный пол сошел лод Гвэйдеон – и его аура светилась так, что Креол невольно прикрылся рукой.

Ничего не ответив, лод Гвэйдеон ринулся вперед. Разметывая все заклятия Креола, он пронесся серебристым шквалом и... ударил.

Белый Меч вошел Креолу в живот. Во все стороны брызнула кровь – черная, едко пахнущая. Маг споткнулся и захрипел, теряя наколдованный посох. Тот вспыхнул в последний раз и развеялся.

Сама реальность отозвалась и начала меняться, послушная воле архидемона. Белый Меч задрожал в руках паладина, колышась дымным клубом. Сам он тоже на миг пошатнулся, теряя равновесие.

Этот миг стал роковым. Усилием воли Креол вырвал из себя клинок и отбросил назад его владельца. Указуя перстом на рухнувшего паладина, он прокричал:

- Я велю расплавиться керефу!!!

На профиле как раз старая версия. На ней Дегатти неправильно одет.

Наконец-то. Заклинание получилось чудовищно длинным, и на последней строке Креол очень боялся оговориться, споткнуться на каком-нибудь слоге. Он сам составил этот зубодробительный текст, но короче не получалось, более простой ритуал не имел шансов на успех.

Все-таки это призыв бога. Перед богом нужно как следует расшаркаться. Раскланяться. Проявить безмерное уважение – и как можно больше пышных эпитетов. Вспомнить их все и добавить от себя.

И заклинание сработало. Храм содрогнулся. Исписанные печатями стены затряслись. Креол не начертил круга призыва или пентаграммы – он превратил в клеть сам храм, сделал сами стены ограничителями для бога смерти.

Элигор вдруг почувствовал себя в огромном капкане – и впервые Креол увидел на его лице тень страха. Свистнула цепь – и демон в алой мантии увернулся лишь чудом. Второй удар – и руку Элигора захлестнуло, а из горла вырвалось шипение.

- Ты приходишь ко мне домой и оскорбляешь меня своим поведением, - скучным голосом произнес Креол. – Гнусная лярва. Ты ничто без Хранителя Врат Бездны, вся твоя сила – объедки, что он уделяет со своего стола.

- Да, я постоянно от него это слышу, - скривил губы Элигор.

- И теперь ты приходишь подразнить меня!.. меня!.. Иш-карра-хан!!!

Теперь на стенах, полу и потолке в самом деле зажглись печати! Засветились нестерпимым для демона сиянием – и Элигор закричал от боли. Архимаг надвигался на него, и его пальцы скрючились, жезл полыхал, а на губах замерло слово-ключ…

- Вот так она выглядит, - сказал Креол, начеркав тем временем на папирусе женское лицо.

- Я хочу помочь ей, - решительно заявил Лугальбанда.

Креол кивнул, размышляя, как бы это половчее доставить царевича в Каджети. Не на закорках же тащить. На колесницах дорога займет дней двенадцать… нет, больше. Гораздо больше. Путь идет по непростой местности, в конце будут горы, онаграм или ламассу нужно отдыхать…

- Одевайся и снаряжайся, - распорядился маг, рисуя печать Эхмидо. – А я призову того, кто нас доставит.

Так что Креол подготовил ритуал призыва, нарисовал на стене арку, увитую листьями, поместил внутрь нужные печати и воскликнул:

- Банутукукутукку! Проведи меня в Кур, Намтиллаку!

Линии на стене засветились. Из нарисованной арки подул леденящий ветер, печать растворилась, и открылся переливающийся серебристый портал.

Так что Креол решил вплотную заняться своим имуществом. Дворцом Шахшанор и принадлежащими ему землями. Он ведь и впрямь богат, но даже примерно не знает, насколько именно. Будет весьма хорошо счесть все сикли в сундуках, узнать число скота и рабов, измерить пространство, что можно отвести на сады или пастбища… сделать полный перечень того, чем Креол владеет.

При мысли об этом маг хмыкнул. Он знал того, кому такое можно поручить.

- Я вызываю и заклинаю тебя, дух Тей! – произнес Креол, когда Хубаксис сотворил нужную печать. – Я, исполненный силой Всевышнего, призываю тебя именем Мардука, именем… чрево Тиамат, короче, у меня договор и я тебя призываю!

Из воздуха выступил демон, похожий на старого, уже наполовину разложившегося мертвеца. Воздух сразу наполнился характерным запахом, а Креол довольно ухмыльнулся. К Тею у него было особое отношение, но со дня заключения договора он еще ни разу его не призывал.

Креол щепотью рассеял благовоние и мерным шагом двинулся вдоль стены. Для вида браня Хубаксиса, суля ему все кары земные и небесные, другой рукой он осенял пространство знаками, оставлял незримые печати, которые по его воле вспыхнут все разом.

- Сотвори мне печать Эхтенны, раб! – приказал Креол.

Хубаксис, насупленный и обиженный, создал иллюзию, в которой проявился туманный диск – треугольники, завитки, два круга, похожие на чьи-то глаза.

Немногое от того изменилось. Креол остался привязан к столбу… и в него только что вонзилась третья стрела! Все тело содрогнулось от боли!

Но он смог заговорить, смог произнести заклятие – и молвил слово-ключ Доспеха Духа. Незримого для простых людей и младших жрецов – но четвертая стрела прошла мимо. Скользнула по коже, словно лучник просто промазал.

Тай-Кер ничего не заметил. Он в исступлении кружился в шаманской пляске, бормотал слова страшного ритуала. Креол же, пока праквантеки не поняли, что именно в него теперь не могут попасть, произнес одними губами:

- Раб, создай мне печать Огрегерцы!

Послушный воле хозяина, Хубаксис сотворил треугольник с несколькими петлями и спиралью в центре. Креол скороговоркой забормотал:

- Я вызываю и заклинаю тебя, Огрегерца! Я, исполненный силой Всевышнего…

- Раб, создай мне печать Урробена! – приказал маг.

Хубаксис закружился в воздухе, рисуя чертеж, похожий на чью-то искаженную ухмылку. Раздробив одного автомата Ледяным Молотом, а остальных расшвыряв Колонной Железного Воздуха, Креол отбарабанил треклятую формулу призыва, и перед ним возник Урробен – тот демон, которого призывают, когда нужно кого-то… убить. Набить морду. Вырвать кишки. Вышибить мозги.

Или хотя бы разнести целую кучу автоматов.

- Озвучить желание или сам догадаешься?! – рявкнул Креол.

#заявка
Вот у нас есть несколько обучающих языкам сверхъестественных методов (Ронов, Вавилонские рыбки).  Хотелось бы понять, это мелкие информационные Ме, просто вложение информации в мозг или вообще что-то третье? Ну и способность Чертанова к пониманию любого языка это Ме или просто великое заклятие/что-то аналогичное?

По-разному. Ронов, например, демон-информал, он специализируется на лингвистике и буквально учит языку, просто делает это очень ускоренным темпом. Загружает информацию прямо в мозг.

Вавилонская рыбка действует схожим образом. Будучи съеденной двумя людьми, она на то время, что существует в обоих организмах, связывает их ментальной нитью, и передает из одного к другому знание родного языка.

А вот способность Чертанова - это мощное благословение. Наложенные на человека благословения (и проклятия) по внешним признакам сходны с пассивными Ме, но отличаются тем, что могут быть сняты или просто исчерпаться со временем.

Так что проследив, куда пошел рапаит, маг просто распахнул дверь пинком и рявкнул:

- Именем Мардука и Сухрима, Двадцатой Эмблемы – сдохни!

Он не собирался давать Эскетингу даже шанса, поэтому сразу призвал Сухрима, что зовется Несущим Смерть. Двадцатое Имя убивает преступников, уничтожает тех, в чьих сердцах видит Тьму – нет более верного союзника для вершителя правосудия.

Креол загодя подготовил печать и провел ритуал. Все было здесь, на глиняной табличке. Маг сконцентрировал на ней убивающие чары великой силы – и оставалось лишь назвать Слово Вызова.

- Машшанергал!!! – выкрикнул Креол.

Несколько дней Креол ожесточенно чертил печати. Он исписал ими всю камеру, покрыл все пространство, какое только сумел. Выскабливал на камнях, выдалбливал на кирпиче, рисовал в грязи под ногами.

Из обломков кирпичей Креол возвел алтарь Вызова. Маленький и плохонький, но все-таки соответствующий канону. Маг очень надеялся, что этого хватит, что Мардук не окажется придирчивым ублюдком.

А вот с благовониями, конечно, ничего не выйдет. Ни из священного кедра, ни из сандала, ни хотя бы водорослевых. Креолу нечего и нечем было возжечь, у него ведь не было даже циновки.

В этом подземелье узники спали на голом полу.

Весь оставшийся день Креол готовил место для охоты. Он наложил на дверь односторонние печати – чтобы демон мог войти, но не мог выйти. Нарисовал на полу удерживающий круг – если демон окажется в нем, то попадет в ловушку. Развесил по стенам ладан и мирру – священные запахи ослабляют нечистую силу, делают ее уязвимой. Приготовил пузырек с благовонием Зкауба – вернейшее средство против демонов.

Она даже попыталась ударить Креола. Тот ужасно удивился такой дерзости и отвесил кушитке оплеуху. Но тут же забыл о самом ее существовании – куда сильней его интересовал пропавший свинопас. Маг расчистил место на земле, нарисовал печать и воскурил благовония. К сожалению, алтаря Вызова тут не было, но Креол приспособил под него спящего Мешена.

Не мага, понятно, а хряка.

В кабинете было темно. Клевентин прищелкнул пальцами, и на стенах зажглись колдовские светильники. Их голубой свет озарил просторную залу, сделанную словно в два этажа – на высоте полутора человеческих ростов проходило кольцо деревянных мостков. Каменный пол покрывала резьба, складывающаяся в сложный орнамент, а с потолка свисала гигантская железная печать.

Но Клевентина интересовало совсем не это. Он смотрел на старинный дубовый сервант, полки которого были заставлены странными предметами. Здесь была глиняная чаша, из которой струился сизый дымок. Был шевелящийся кусок ткани в запечатанной банке. Была мумифицированная голова старика, стоящая на огромном блюде. Был круглый камень, светящийся зеленым светом.

Но самое главное лежало на верхней полке. Двуручный «пламенеющий» меч.

Именно на ней Креол теперь и принялся рисовать. Несколькими взмахами он наложил основу, провел десяток прямых, лучами расходящихся из центра, соединил их в ключевых точках, добавил несколько узелков и перекрестий...

- Что ты делаешь?! – повысил голос Носящий Желтую Маску. – Ты... ты что, с ума сошел?!

Креол хмыкнул, не отрываясь от работы. Он впервые увидел Жреца Древних ошеломленным – и это зрелище ему понравилось.

Приятно для разнообразия сделать что-то, чего этот интриган не предусмотрел.

- Одумайся, Азаг-Тот! – возопил Носящий Желтую Маску. – Если сделаешь это, то все потеряешь! Силу! Могущество! Абсолютную власть!

- Да и Кингу с ними, - пожал плечами Креол, нанося последний штрих.

Лалассу зарычал еще сильнее, плотно сжимая голову. Проклятый маг! Надо сбросить наваждение – просто сфокусировать как следует взгляд, заставить себя посмотреть прямо на врага…

Быстро сменяющий печати Креол почувствовал исходящее извне напряжение. Охранный круг подвергается страшному давлению – архидемон слишком силен, надолго этого трюка не хватит. Несколько секунд – и Лалассу окончательно развеет морок. Этих нескольких секунд не хватит, чтобы довершить задуманное…

Даже Верховный Маг Шумера еще никогда не решался на такое – призвать Первое Имя, сильнейшее из всех. Но сегодня… сегодня он впервые рискнул. В воздухе уже звучат заключительные слова, заполняющие пространство колоссальной, буравящей само мироздание энергией.

- Слово, что решает судьбы!!! – прокричал Креол, вздымая посох. – Сила, что превыше силы!!! Власть, что царит над властью!!!

- Святой Креол, некростеры не разговаривают, - сообщил лод Гвэйдеон, пряча меч в ножны. Для этой кучи древних костяков совсем не нужен был паладин – достаточно пары дюжих мужиков с топорами. Выдвинул саркофаг, рубанул топором по шее, пока некростер не успел подняться – и все дела. – Они даже не думают – это просто ожившие скелеты.

- Сейчас заговорит... – пообещал Креол. – Этот Лорд Теней был сильным некромантом, но уж точно не сильнее меня! Раб, сотвори мне печати Ану, Энлиля и Энки!

Хубаксис послушно закружился над некростером, создавая иллюзорные печати.

- Какая забавная у вас зверушка, виконт! – весело сказал король, с любопытством глядя на джинна. – Гвэйдеон сказал, что вы Посланник Пречистой Девы – это правда?

- Я его просто погашу, - мотнул головой маг. – Чрево Тиамат, куда же подевалось это одноглазое отродье?..

- Архимаг, я надеюсь, вы не меня имеете в виду? – уточнил Витааль.

- Хубаксиса он имеет в виду, - ответила Ванесса. – Нет, ну правда, куда он все-таки запропастился?

Хубаксис был нужен Креолу, чтобы создать нужную печать. Но он вполне обошелся и своими силами – начертил нужную фигуру жезлом, оставляя в воздухе светящиеся следы. Маг глубоко вздохнул и начал читать заклинание:

Хубаксис отлично знал, что надо делать. Креол окружил не могущего даже пошевелиться демона магической цепью, а джинн завертелся над ней, творя в воздухе иллюзорные печати одной и той же формы – кроваво-красный круг с поперечной полосой, украшенной волнистыми линиями и искривленной свастикой в левом углу. Маг поднял жезл и начал читать страшное заклинание:

- Я вызываю и заклинаю тебя, дух Агарес!

Ванесса вошла в комнату, когда маг заканчивал читать заклинание. Прямо перед ним висел Хубаксис, держащий в руках печать Агареса – туманный круг с чем-то вроде кувшина и креста на нем.

Воздух сгустился, и в комнате объявился Агарес – крупный широкоплечий демон с лицом, покрытым рытвинами и буграми. Глаза его представляли собой зияющие дыры с жидким огнем внутри, руки – когтистые лапы.

- Теперь переходим к заклинанию Врат, - вздохнул маг. – Раб, создай мне печать Инанны!

Хубаксис закружил вдоль линии, вычерченной в полу, оставляя за собой смазанное изображение круга с какой-то хитрой закорючкой.

Креол воздел руки и снова начал читать заклинание:

Да, конечно, вы можете так сделать, я перекину.

Следующая заявка длинная - все печати, которые Креол использовал в книгах.

- Именно, хозяин, - лучезарно улыбнулся Хубаксис. – Ты спал пять тысяч лет, так что теперь можешь призывать всех демонов по новой!

- Иногда даже ты бываешь полезным, - кивнул Креол. – Создай для меня печать Андромалиуса, раб!

Джинн отвесил хозяину поклон, и между его рук проявился туманный диск, на котором все отчетливей выступал рисунок – четыре пересеченные линии с тремя зигзагами по краям и жирными кружками на концах линий. Магическая печать Андромалиуса. Не больше, чем иллюзия, но в данном случае это было неважно. Главное – само изображение.

- Раб, создай мне печать Ронова! – прищелкнул пальцами Креол, придя к определенному решению.

- Правильно ли я понимаю, хозяин…

- Без споров! – прикрикнул маг.

За годы общения с Хубаксисом одно он усвоил твердо – этому джинну нельзя позволять слишком много. Он тут же начинает забывать свое место.

- Слушаю и повинуюсь, хозяин, - ухмыльнулся Хубаксис, творя новый туманный круг. В нем проявилась печать Ронова – прямоугольник с парой завитушек по бокам и дополнительным кружком слева.

Заявка. Вы как то написали, что новые души возникают каждую секунду (как именно это происходит, говорить пока не будем).  А как полцчаються души для демонов, допустим для того же фундурока, ведь по сути душа сразу проклята и после смерти автоматом направляется на кровавый пляж? какая нибудт система наказания для грешников? или может ли душа демона избежать кровавого пляжа, допкстим просветлиться? и переродиться потом не демоном?

Я напомню, что Кровавый Пляж - это просто крайняя область бхавачакры, через которую на перерождение отправляются души разрушенные, "обломочные". Но сами по себе это все такие же души, их Атманы ничем не отличаются от других, и точно так же перерождаются. По тем же самым правилам, что и у всех остальных - обычно снова становятся демонами же, но вполне могут родиться и кем-то другим, если демон не хотел быть демоном, или его душу направили иным путем.

На египетскую архитектуру Аохе не похож. А вот с испанской что-то общее есть. Тепло, солнце жарит, улицы пыльные, персики и абрикосы растут прямо вдоль дорог, тощие кошки бродят повсюду. Здания из светлой глины, но окна довольно широкие. У каждого дома палисадник и покрытый циновками настил. Под навесами дремлют седобородые деды – при виде Лахджи они вскидываются, кланяются, начинают что-то блажить на своем, на стариковском.

Лахджа не была уверена, узнают ли в ней паргоронского аристократа, так что просто держалась величественно и немного отстраненно. Время от времени расслабленно махала ручкой, словно президент на выезде.

Сидзуку это ужасно веселило – она достала фотоаппарат и делала все новые снимки.

- Я буду потом над тобой глумиться! – пообещала она. – Явление Лахджи народу!

В основном Лахджу водили по главной площади. Торговцев там стало гораздо меньше – наверное, рабочие часы заканчиваются. Зато из домов высыпали наряженные люди – они гуляли повсюду, улыбались и казались ужасно счастливыми.

- У вас сегодня какой-то праздник? – спросила Лахджа.

- Да вы знаете, в нашем городе каждый день – как праздник, - приятно улыбнулся ей Медрурий. – Давайте, я покажу вам нашу душеприемную контору!

Следующая заявка - виды Легационита, которые видела Лахджа.

- Скажи, добрый человек, что это за город? – спросила Лахджа, уже превратившись в человека.

- Аохе, сударыня, - степенно ответил прохожий.

В своих мыслях Лахджа триумфально сжала кулаки. Показывать остальным она не будет, но это маленькое личное достижение. Получилось без сучка без задоринки – точно в цель, да еще и с семью пассажирками.

Пассажирки уже начали разбредаться. Щебетать, переговариваться, спорить, куда идти. Они много лет провели под черным небом Паргорона, и теперь их ужасно радовали солнце, трава... и мерцающее вдали море!

Лахджа нервно закусила губу. С таким балластом ей самой об отдыхе лучше сразу забыть. Страшно представить, что сделает с ней любимый муж, если одна из этих пташек сбежит или потеряется.

- Давайте держаться вместе! – воодушевленно попросила она. – Без меня вы домой не вернетесь! И мы тут раньше не были, мало ли чего!

- Да не сбежим мы, - отмахнулась Виллия. – Это же Легационит. Ты, кстати, можешь превратиться в себя – тут демонов любят...

Лахджа и сама это уже заметила. Мостовую чинили харгаллы, над головой порхали паргоронские котята, а на балконе стоял явный одержимый шураве. Пил кофе и наблюдал за ними... на Лахджу уставился особенно пристально.

Следующая заявка - Колобков мечтает о золотой ноге и сражается с гигантским черным троллем.

Юберийский мастер дважды обошел вокруг клиента, придирчиво рассматривая содеянное, и что-то спросил.

- Чего он говорит, Серега?

- Спрашивает, довольны ли вы его работой.

- Скажи, что доволен, - важно кивнул Колобков. – Бабулек, конечно, этот черножопый гад с меня стряс порядочно, но ничего, на себе не экономят. Слышь, Серега, а вот ты как думаешь – может, мне золотую заказать? [цензура] нога будет! Мужики дома в осадок выпадут! Спроси у этого негра – может он мне золотую сварганить?

Чертанов послушно перевел. Протезист удивленно вылупился на Колобкова, а потом весело рассмеялся и приложил пальцы к ушам, показывая, что понял шутку. Чертанов помотал головой и пояснил, что льке Колобка спрашивает совершенно серьезно. Мастер присвистнул, почесал подбородок и неохотно произнес несколько слов.

Тролль Спруг с яростным ревом побежал вперед, опираясь на руки. В идеально гладком покрытии арены оставались глубокие отпечатки. Он подлетел к медлительному робоскафу, испустил оглушительный рык и размахнулся левой лапищей, целясь точно в кабину и торчащего в ней Колобкова.

Петр Иванович даже не вспотел. Своим КБ-405 он мог надколоть яйцо так, что его можно было потом есть ложкой. Он среагировал рефлекторно – клешни робоскафа метнулись вперед, перехватывая лапу тролля. Щупы ожили, стремительно удлиняясь и опутывая чудовищу ноги. Бур зажужжал, тоже выдвигаясь вперед, а промышленный лазер, похожий на автомобильный дворник, чуть приподнялся, готовясь выстрелить мощным лучом, способным разрезать целые скалы.

Жаль, для боя эта штука предназначена плохо – очень трудно нацелиться на движущийся объект.

Следующая заявка - встреча Данилюка с Прокопом и Хозяином Кладбища.

Данилюк уже собирался уходить, когда заметил что-то боковым зрением. Повернувшись, он увидел у соседней могильной плиты двух жутко странных типов. Они смотрели прямо на него – без особого интереса, но явно его видели.

Первый выглядел как мертвец. Полуразложившийся, в каких-то истлевших обносках, а вместо головы – череп. Из голых костей росли седые волосы и длинная пушистая борода.

Второй был карликом. Едва по колено Данилюку, тоже бородатый, с огромными мохнатыми ушами. Одет он был в какой-то армяк... зипун... Данилюк не разбирался в старинной одежде.

Заявка. В "Тайна похищенной башни" Стефания рассказывает:

А потом... потом... потом она предложила перекинуться в картишки. И мы сели за игру. Сначала я выигрывала, и раззадорилась. Понемногу мы начали повышать ставки, а я только радовалась. И сама не заметила, как удача от меня отвернулась. Я проиграла все. Все. У меня не осталось ничего вообще

На что играли ангел и демон? Что ж такого "всё" проиграла Стефания? Неужели просто материальные деньги?

Примитивными деньгами, конечно, ангелы и демоны не пользуются. Но у них тоже бывают ситуации, когда нужно осуществить какую-то торговлю, чем-то обменяться между собой, заплатить за услугу, да и в конце концов, просто поставить что-то на кон (хотя это нецелевое применение, понятно). Для этой цели у подобных сущностей есть нечто вроде "валютных чеков", которые выдают именно таким вот полевым агентам. У ангелов оные обеспечены духовной энергией, которую ангелы генерируют про запас. У чертей - душами малых грешников, которых отпускают досрочно или смягчают наказания.

Следующая заявка - домовые и прочие существа из рассказа "Карьера".

Скрипнула дверь. Узенькая щелочка начала расширяться, и за ней показалось настороженное лицо. Или, скорее, мордочка. Заросшая мягкой короткой шерстью, с клочковатой бороденкой, слегка карикатурными чертами и крупными лошадиными ушами.

Домовой.

В пустой однокомнатной квартире из мебели только телефонная розетка. И компьютер. Перед ним, прямо на полу, сидит и курит Венька – мелкий и очень уродливый гремлин. Прокоп сдернул с головы старый помятый картуз и принялся его теребить, не зная, с чего начать. Предстоит просить об одолжении, а Прокоп этого жутко не любит – не к лицу ему, старому господару, кому-то обязанным быть.

В туалете зашумело, забурлило, а потом стукнула дверь, и на пороге появился Каналюга.

- Венька, у тебя слив не работает, - булькающим голосом сообщил он.

- Слив защитан, - рассеянно отмахнулся гремлин, одной рукой двигая мышкой, другой зажигая новый косяк, а ногами барабаня по клавишам. У гремлинов, собственно, ног и нет – они четвероруки, как мартышки.

Рядом притормозил мотоцикл. Очень маленький – с детский трехколесный велосипедик. А с него соскочил уродливый мужичок, фигурой похожий на репку. Черная кожаная косуха, такая же бандана с черепами, бородища, темные очки... и ростом с кролика.

Дорожник Борян – дух Московского шоссе.

- Примите наши общие поздравления, товарищ высотник! – провозгласил Михей. – Также вас желает поздравить лично столичник!

Он торжественно раскрыл папку и над ней появилось мерцающее невнятное изображение. Столичник безошибочно распознал в толпе домовых Прокопа и произнес:

- Буду краток. Поздравляю.

Каладон мысленно расставлял по размеру сиськи всех знакомых фархерримок. Каладон любит все каталогизировать и систематизировать. И Яной даже задержался в его мыслях, потому что вопрос был действительно серьезный и важный.

Первое место ожидаемо было за Отшельницей. Второе за Вансой, первой женой Каладона.

Ее Каладон выбрал в жены по вполне конкретным двум причинам.

Лицо Каладона стало особенно серьезным.

Третье место было за Нуклеей. Но она, как и Отшельница, замужем. Причем за Яноем.

Здесь Яною перестали нравиться мысли Каладона.

Четвертое место раньше было за Ранитой, второй женой Каладона. Но теперь она скатилась на пятое, а четвертого достигла какая-то рано созревшая девица из второго поколения. Как же ее… Каладон не помнил ее имя, только размер. Надо будет через годик-другой поинтересоваться, как ее зовут.

После пятого места стало трудно, так что Каладон все сильнее хмурился, колебался, напряженно размышлял. Его пальцы подрагивали, будто что-то сжимая.

Следующая заявка - упомянутые по именам взрослые фархерримы не из числа апостолов.

- Ну же, - сказал он, глядя на острие своего клинка. – Неужели когда вас придут жать мои родичи, среди вас не найдется тех, кто встанет на защиту домов и детей?

Вперед шагнул Марел по прозвищу Ландскнехт. Бывший солдат, один из самых сильных и крепких фархерримов. В правой руке он сжимал электромеч, левой удерживал силовой щит. Именных гохеримских клинков у детей Матери не водится, но изделия Каладона немногим им уступают…

Оружия у Озака не было. Вместо него он использовал сразу два Ме. Он их развил самостоятельно и очень этим гордился. Небольшие, зато свои, полезные и удобные именно ему.

Одно на секунду замедляло время… вернее, ускоряло самого Озака. Он назвал его Рывком. Другое он назвал Кот Не Хочет, Чтоб Его Гладили, и оно опять же на секунду делало Озака несносно увертливым.

Эти приемы позволяли Озаку избежать чужой атаки и добраться до чужой шкуры. Побеждать он старался сразу же, потому что затяжную драку не вытягивал. Он мог уклониться от одного удара и нанести один удар… и он уклонился от первой атаки Хашдаробрана, и он дотянулся до него когтями…

…Швырк!.. Бам!..

Нет, она начала участвовать с "Призрака".

С 2020. Но вообще она и до этого помогала.

Пишу... года этак с 1998, начал еще в старшей школе. Издаюсь с 2004.