Заходил
Заявка на преподавателей Астрид и Вероники.
Лахджа пила чай с учительницей Астрид. Классной наставницей, как их здесь называют. Всего их в школе Радужной бухты пятеро – по числу классов. Поскольку общее образование в Мистерии и на всем Парифате длится всего пять лет и является по сути начальным, один учитель без труда ведет все предметы, благо их тоже всего четыре – арифметика, грамматика, философия и естествознание.
А тех, что разбежались, Дзимвел зачистил вместе с гетманом и его гайдуками. Применил темное творение, обратив пули в оскверненное, но серебро – со всеми его высшими свойствами. Эффект неустойчивый, к рассвету все станет как было, но упыри к тому времени передохнут.
- Вот теперь мне на вас вообще насрать! – возбужденно выкрикивал Газюльба, паля из пищали. – Молодец, ведун, ладно начаровал!
- Половина добычи пойдет демолордам как налог, - напомнил Дзимвел, когда они затаились в кронах деревьев. – А десять процентов – Матери, что нас породила.
- Я бы предпочла забрать все себе, - недовольно зашептала в тенях Ильтира.
- Поэтому главный здесь я, а не ты. Если забирать все себе, нас тотчас сгноят. Единоличники не выживают.
Мазекресс обещала, что в будущем, если удастся протолкнуть их в полноценные аристократы, апостолы займут места в четвертом сословии, станут рядом с банкирами, дамами и вексиллариями. И тогда простые фархерримы будут платить дань уже им... а они, конечно, делиться с Матерью.
Первыми выпустили костяных котов. Ветцион потрепал их за ушами и велел окружить лесную деревню, приглядеть, чтоб никто не ускользнул. Сам он уже раскручивал астральный аркан.
Жаль прибираться в доме, где будет жить кто-то другой. Но Дзимвел в любом случае не собирался оставаться тут надолго. Даже для пресвитера Храма эта должность была бы понижением. Так что он просто делал, что должно, почтительно отчитываясь перед дамой Таалой Садар. Той не нравилось, что одну из ларитр Учреждения заменили непонятно кем, но придраться было не к чему.
- Из твоей области пошли налоги, - неохотно признала она, посетив Дзимвела с внеплановой проверкой. – Значительные. Надеюсь, ты не жнешь местных целыми снопами, чтобы выслужиться?
- Никогда бы себе такого не позволил, госпожа, - склонился Дзимвел. – Это вовсе не значительные налоги, а обычные. Они всегда были бы такими, если бы прежний бургомистр не путал Банк Душ и собственные карманы.
- Дерзишь, - прокомментировала Таала Садар. – Считаешь, что твои заслуги достаточны, чтобы иметь право дерзить? Осторожнее на поворотах, молодой демон.
- Ничего важнее семьи нет, согласен, - кивнул Дзимвел.
- Ты мне нравишься, юноша, - ухмыльнулся паргоронский банкир, перебирая ящички картотеки.
Он был сейчас в облике человека, как и Дзимвел. Грузного пожилого мужчины в дорогом черном костюме и золотом пенсне. Контора располагалась в мире смертных, а закрывать ее Бхульх не собирался даже на полчаса – в любой момент может зайти очередной клиент.
А если упустить клиента, то можно упустить целую условку!
- А то смотри, если что... – рассеянно говорил Бхульх. – Моей племяннице ты по душе... Только о фархерримах теперь и думает... правда, Арнаха?
- Ну что же вы, дядюшка, вгоняете меня в краску! – зарделась хорошенькая светловолосая девчушка, которую до этого Дзимвел принимал за секретаршу.
Заявка на Дзимвела на каждой из его должностей.
В такой просьбе не откажет ни один гохеррим. Надо было видеть, как заблестели у Адестартеса глаза. Он хлопнул Дзимвела по плечу и пообещал, что лично будет его тренировать.
С оружием, правда, не срослось. Дзимвел мог попытаться выковать именной клинок, но он не умел фехтовать и очень сомневался, что клинок будет копироваться, как он сам.
К счастью, рукопашный бой гохерримы тоже уважали. То, что называют рукопашным боем демоны. Удары демонической силой, влияющие на реальность импульсы. Сжечь, заморозить, выбить дух, развоплотить или просто... стереть.
- Мы достигаем победы путем последовательных действий, приводящих к победе, - вещал Адестартес, маршируя перед Дзимвелом и еще тремя новобранцами. – Главное – нанести удар, который сломает всего противника.
- И приведет к победе? – уточнил Дзимвел, пряча усмешку.
- Ты, я смотрю, дохера говорливый для такого слабака. Долго ваша порода не проживет, думаю.
Заявка на то, как Адрахиил мрак терний разгонял.
Серафим воссиял еще интенсивнее. В его глазах закружились крохотные галактики, а вокруг словно заиграла беззвучная музыка. Неизвестно, сколько он тут пробыл и как много сил выпил из него Сорокопут, но осталось явно еще порядочно. Губы разомкнулись, и небожитель изрек:
- Ступайте. Господь с нами.
Эти слова будто придали ему еще большую силу, а в дланях возник пламенеющий меч.
Во все стороны хлынул свет. Ближайшие лозы осыпались пеплом, Абхилагаша взвыла, как ошпаренная кипятком, да и Лахджа на миг почувствовала себя шашлычком. Вслед за Майно они ринулись в ближайший лаз, оставив за спиной бушующего серафима.
Заявка на Рикашьянамас и Вудаммана с селедкой.
Клетка. Рикашьянамас сидела в клетке. Довольно тесной. Именная рапира исчезла.
Она схватилась за прутья, рванула – те не поддались. Попыталась пройти сквозь материю – тело не послушалось. Тряхнула пальцами – невидимых лезвий с них не сорвалось. Призрачная Тропа не отзывалась, уйти за Кромку не получалось.
Ей словно перекрыли демоническую силу.
- Ой, деточка, ты очнулась? – раздался ласковый голос. – Прекрасно. Превосходно. Сразу задам вопрос, который я задаю всем знакомым женщинам: тебя изнасиловать или убить?
- Убить, – сказала Рикашьянамас, пытаясь понять, что с ней сделали. – Если сумеешь.
- Конечно, от твоего ответа ничего не изменится, - сказал Вудамман, выходя на свет. – Я в любом случае сначала изнасилую, а потом убью.
- Тогда в чем выбор?
- Чтобы понять, с кем я имею дело. И твой ответ меня порадовал. Не люблю шлюх.
Рикашьянамас снова дернула прутья. Те не поддались.
У Эно Рауда я больше всего любил "Историю с "летающими тарелками". Очень хорошая книжка о повседневной жизни обычных эстонских детей, я такое всегда обожал.
- Жаль, Лахтун не с нами, - задумчиво произнес Такил. – Я скучаю по ней.
Его взгляд застыл. Он словно смотрел на километр вдаль, куда-то… в никуда. Кроме настольной игры, в этом сне не было декораций. Они словно сидели посреди Лимбо, затянутой туманом степной равнины. Под серым небом без светил и облаков.
Донесся шелестящий смех. Словно шуршание сухих листьев. А из жидкой текучей тьмы соткался образ.
Не муж. Лахджа подзабыла некоторые детали, но точно помнила, что замужем за человеком. А этот… это крылатый… хвостатый… фархеррим! Да, она вспомнила слово! Демон, такой же, как сама Лахджа.
Только мужчина. Рыжий и белокожий.
- Привет, - повторил он. - Ты, возможно, меня не помнишь. Я Такил. Сейчас вспомнишь!
- Тогда… не знаю, чего ты от меня хочешь… братишка, - раздраженно сказала Лахджа. – Мне кажется, ты для себя уже все решил. Хочешь, чтобы я наговорила тебе банальностей, которые успокоят твою совесть?
- Именно за этим я и пришел, сестрица, - кивнул Сомнамбула.
Лахджа шлепнула его по макушке и строго сказала:
- Нельзя. Нельзя кого-то обращать против его воли. Плохой Такил, плохой.
Заявка на сны, в которых был Такил.
- Привет, Отшельница, - донесся веселый голос.
Лахджа завертела головой. Откуда?.. откуда?.. а, вот. Из реки. Вместо собственного отражения она увидела в воде совсем другого фархеррима – с очень светлой кожей оттенка платины и огненно-рыжими волосами. Она точно его видела… да, конечно. Сомнамбула. Тот апостол-остряк.
- Сомнамбула?.. – с сомнением спросила она.
Если все-таки Абхилагаша, она ей покажет.
- Собственной персоной, - высунул голову из воды фархеррим. – Какой интересный у тебя сон. Такой чистый. Я бы и сам тут понежился.
- Вы же клялись не являться во снах! – обвиняюще вытянула руку Лахджа.
Играл во всё.
Переговоры шли почти полгода. Почти полгода ларитры обсуждали произошедшее со всеми заинтересованными сторонами. И сегодня представители семи демонических народов сошлись здесь, в месте, в котором полгода назад едва не уничтожили друг друга дочиста.
Бушуков представлял сам Мазед. Ларитр — Лиу Тайн. Гохерримов — Сильдибедан. Кэ-миало — Ге’Хуул. Гхьетшедариев — Гариадолл. Нактархимов — Фар’Дуватхим. Кроме того, по обеим сторонам башни стояли Агг и Гегг, а из Органов присутствовали Бекуян, Ралев, Рвадакл, Кхатаркаданн, Согерахаб, Гламмгольдриг и Ярлык Мазекресс.
Тишина стояла гробовая. Чтобы собрать всех этих существ за одним столом, понадобилось полгода. Да, большая их часть и до этого состояла в альянсе, но этот альянс объединял только общий враг — гохерримы. Всем было понятно, что как только гохерримы будут повержены, альянс распадется, и все снова станут друг другу врагами.
Изначально кланов было шестнадцать, и во главе каждого стояла чета первородных, от которых и происходили все остальные. Но теперь кланов осталось лишь десять, и старейшина у каждого был только один.
Два возглавляли Зубы Мудрости: Джулдабедан и Сильдибедан. Пять – Коренные: Худайшидан, Росканшидан, Эррешидан, Резкельшидан и Джойнайшидана. Два – Резцы: Гаштерлодан и Руналодана. Один – Клык: Мардзекадан. Однако в каждом были потомки и шести утраченных кланов, рассеявшихся по остальным. Кровь не пропала, она жила в молодых гохерримах.
- Давно мы не собирались вот так, все вместе, - произнес Сильдибедан, оглядывая братьев и сестер. – Сколько, лет пятьдесят уже?..
- Больше, все шестьдесят, - сказал Резкельшидан. – Я помню, вот этого корпуса у Учителя тогда еще не было.
- И нас по-прежнему десять, - с теплотой в голосе сказал Худайшидан. – Нас по-прежнему десять.
- За нашу кровь! – провозгласил Мардзекадан, поднимая огромный кубок. – За тех, в ком она течет! И... за прекрасных дам!
- Безусловно, - согласилась старушка в очках. – Но все равно мы впечатлены, юный Гаштардарон. Мы считаем, что ты сможешь многого достичь.
- Я согласен, - хрипло сказал Худайшидан, поправляя маску. Со вчерашнего та немного увеличилась, стала прикрывать еще большую часть лица. – Мардзекадан одобрил бы этот выбор.
- Банк Душ переведет на твой счет наследство Мардзекадана, - подытожил Мараул. – С вычетом всех пошлин, конечно.
- Даже с ними – этого будет достаточно, чтобы стать демолордом, - кивнула Эсветаллила.
- ВОССТАНЬ ЖЕ, О РЫЦАРЬ ПАРГОРОНА! – громыхнул Гламмгольдриг. – С ЭТОГО ДНЯ ТЫ ОДИН ИЗ НАС!
Гаштардароном овладела настоящая буря чувств. Вступая в этот пространственный пузырь, он гадал лишь, подтвердят ли ему титул вексиллария. А стать в одночасье демолордом, унаследовать счет Мардзекадана... о таком он не мечтал даже в самых смелых фантазиях.
Тьма уже вскипала. Где-то в своем дворце Гламмгольдриг скручивал высшие энергии, формировал сферы, способные сверлить пространство... бум-м-м!.. бум-м-м!..
Кромка лопнула, изливая Хаос. Что-то где-то загорелось, исчезли целые квадранты лесов, и вновь улетучились тысячи демонических душ. Но страшно даже представить, что творится сейчас в Сальване, какая убийственная клоака пожирает их небесные чертоги.
- Посмотрим, как им это понравится, - произнес Све Роаг.
Двое сильнейших ларитр вышли за ворота, бесстрастно взирая на дыры в пространстве. За одной мелькнул какой-то мир смертных – его рвало в клочья Светом и Тьмой одновременно.
С другой стороны ее уже принимали. Согерахаб готовился прорвать Кромку. Его длинные суставчатые лапы уже подступили к границам Сальвана, и он дрожал от напряжения. Туманы Лимбо окутывали со всех сторон, и где-то рядом парил Бекуян, пронизывая мир богов своим взором.
Бекуян не только наблюдал, что делают боги – он еще и затуманил их взоры, не дал заметить приближение демонов. Легионы подступали все ближе, все Лимбо уже кишело демонами, Мардзекадан, Джулдабедан и Руналодана едва сдерживались, а Худайшидан вцепился в ухо Агга, не отрывая глаз от Десницы.
Всех расшвыряло в стороны. Гохерримов, гхьетшедариев – их будто схватили невидимые руки. Не без труда поднявшись, семеро противников уставились на Мантафарэда, вексиллария Восьмого легиона, и стоящего рядом мужчину, удивительно похожего на Аархарока.
Сам Аркродарок, Повелитель Сущего.
- МАЛОВАТО, - бесстрастно произнес Гламмгольдриг, когда каскад даров иссяк. – ЭТО ВСЕ? ТВОЙ ВЛАДЫКА ХОЧЕТ КУПИТЬ МОЮ БЛАГОСКЛОННОСТЬ ГОРСТЬЮ ИГРУШЕК?
- Это еще не все, о величайший лобзатель небес! – склонился в шесть погибелей, почти завязался в узел джинн. – Внемли же главному из подарков Великого Хана!
Вспыхнул алый огнь – и пред Темным Господином появилась дева удивительной красоты. Черноокая и круглоликая, белокожая и полногрудая, она сразу вскинула руки и начала изгибаться в танце. Во все стороны хлынул жар, от которого вздымались волоски на теле, и даже гороподобный Гламмгольдриг с интересом склонил к ней верхнюю свою часть.
Следующая заявка - бывшие демолорды.
Дворец затрясло. Гламмгольдриг был уже совсем близко. Разъяренный, ополоумевший от злобы Желудок вышел с Призрачной Тропы и ломал теперь земные пласты, вот-вот уже мог вырваться на поверхность…
- Давай! - крикнула Камтстадия, вздувая стены сотней рук, сотней лиц. - Сделай это!
Те собрались на поляне… или огромной пещере, смотря как воспринимать всю эту мешанину вокруг. Несколько десятков самых разных демонов, в том числе таких, которых Милаба и Жеводар не распознали. Одни дудели в костяные дудки, другие играли на арфах, сделанных из чьих-то гигантских панцирей с растянутыми сухожилиями.
И предводительствовало всем этим необычное существо, похожее на огромную бесформенную улитку. Еще задолго до появления Путешественников оно обернулось к ним, и едва те показались на краю поляны, воскликнуло:
- Добро пожаловать, новые услышавшие, добро пожаловать! Вы шли на звуки музыки, не так ли?
- Вечной вам жизни, - склонилась в поклоне Милаба. - Не имею чести знать вашего имени…
А Креол тем временем закончил заклинание. Почти все – девять частей были произнесены, десятой же у него не хватало. Самой последней, завершающей – именно она при дележе досталась лоду Каббасу. Маг довольно улыбнулся, глядя, как дрожит ледяная скала Близнеца-Саккакха.
Заявка на все сцены передачи Священного Ключа. Но большая их часть уже была, так что подберем остатки.
- Пречистая Дева приказала мне ждать здесь твоего появления, - совершенно спокойно ответил лод Гвэйдеон. – Она назвала твое имя, сказала, что ты явишься на летучем доме, и приказала отдать тебе мою часть Священного Ключа. Изволь, святой Креол, я готов передать ее.
Император несколько секунд молча глядел на мага с прежним ледяным лицом. А потом в его глазах на миг мелькнуло что-то человеческое и он... поклонился. Его голова оставалась склоненной почти полминуты – небывалый случай в истории Империи Ста Тысяч! Выпрямившись, он произнес одно-единственное слово, обращаясь прямо к Креолу, Ванессе и лоду Гвэйдеону:
- Садаф.
Заявка на рождение ларитры.
И он только что закончил работу. Из выходного отверстия показалось… дымное облако.
Лиу Тайн подошла к нему и протянула руку. Клуб задрожал и подался к ней, чувствуя подобное себе.
Он сгустился, будто пытаясь тоже протянуть подобие руки. Неоформленное. Нестабильное.
- Привет, - сказала Лиу Тайн.
- Привет, - повторила новорожденная ларитра.
Колдун-монстр взревел раненым кашалотом, со страхом глядя на расплывающиеся по броне рубиновые полосы. Логмир с его невероятной скоростью, родившейся из крови убитого Султана Огня, промчался невидимым ветром – и ну полосовать катанами! Лезвия Рарога и Флейма рассекли бронепластины чудовища и добрались-таки до живого мяса…
Красный и оранжевые сейчас присутствуют прямо здесь, возле штабной палатки. Скайлер Тысяча Лиц внимательно изучает карту, Карна Мрачная напряженно о чем-то думает, Реймако Балетмейстер поигрывает саблей, Беймбол Сосунок отдувается, вытирая пот со лба, Альбракия Змея поглаживает питона, обвившего ее ласковыми кольцами.
Оглоушить и оглушить - это таки разные слова.
Да мне так-то на нее пофиг, ее вообще по-хорошему следует удалить с сайта. Странно, что она все еще там.
Следующая заявка - свита Ригеллиона Одноглазого.
И сейчас в одном из самых темных переулков Владеки прямо из кирпичной стены вышла ссутулившаяся фигура в плаще с капюшоном. Вывернутый наизнанку, чтобы не привлекать внимания, плащ все же может быть узнан внимательным взглядом.
Оранжевый плащ колдуна Серой Земли.
Железный шар со свистом унесся к всепоглощающей пасти Беймбола. Фитиль догорел точь-в-точь в самый нужный момент – когда граната уже влетала в эту колдовскую прорву, но еще не влетела окончательно.
Пальцы Реймако Балетмейстера пришли в движение. Он зашевелил ими так затейливо, словно взялся плести невидимую паутину.
И в ответ его жестам... ожили сабли. Они взмыли всей кучей в воздух, несколько мгновений повисели единым комом, а потом стремительно расцепились и повернулись остриями к каменной громаде Рокат-Каста.
Я подал эту заявку, как только их открыли. Ее приняли давным-давно.
- Все, счастливый конец, - сунул руку в карман Мерзопак. – Держите, Властелин.
- Что это? – не понял Бельзедор.
- Гнилые помидоры. Швыряйте их в артистов.
- Но мне понравилось, - удивленно ответил Бельзедор. – Сюжет незамысловатый, но для детской сказки – очень даже неплохо. И актеры играли с огоньком.
- Дело не в том, понравилось вам или не понравилось, - терпеливо объяснил Мерзопак. – Дело в том, что вы злобный, мерзкий и гадостный. Если вы не сделаете западло, то кто его за вас сделает?
Это звучало разумно и справедливо. Уже со спокойным сердцем Бельзедор принялся закидывать труппу гнилыми помидорами. Те испуганно завопили, прячась за декорации, дети принялись возмущенно верещать, а дедушка Мерзопак протягивал Бельзедору все новые и новые снаряды...
По просьбе Бельзедора Мерзопак показал еще несколько забавных заклинаний. Он тишком прокрался в прачечную и превратил всю воду в минеральную – а стирать в минеральной воде невозможно, ибо мыло в ней совершенно не мылится. Он незаметно провел тросточкой по лежащим на лотке засахаренным фруктам, и те приобрели вкус кислой простокваши. Он со всего размаху ударил по огромной детской горке, и та уменьшилась в десять раз, заставив малышей плакать. Он забрался в пруд и превратил всех обитающих там уток в преогромных жаб.
Не было конца чудесам, что случились сегодня в этом парке – воистину праздник удался на славу!
Вообще, дедушка Мерзопак явно предпочитал работать с прекрасным полом. Завидев симпатичную девушку, он просто не мог пройти мимо – обязательно подбрасывал ей за корсаж червяка или дарил букет нашатырных цветов. Этой своей пакостью Мерзопак особенно гордился – он брал самые обычные цветы и сбрызгивал их смесью раствора нашатыря с раствором соды. Цветы под воздействием этой жидкости меняли окраску – розы синели, пионы зеленели, лепестки ромашки становились желтыми. Девушки восторженно ахали, получая такой удивительный букет, но стоило его понюхать...
Как вот сейчас. Мерзопак не просто подбросил на дорожку кошелек на веревочке – он тихонечко привязал свободный конец к поясу скучающего на посту сторожа. К тому самому поясу, с которого Мерзопак этот кошелек и срезал тремя минутами ранее.
Когда случайный прохожий подобрал добычу, дремлющий сторож вдруг обнаружил, что его кто-то дергает за пояс. А увидев в руках какого-то подозрительного типа свой кошель... Мерзопак заливисто хихикал, глядя на безобразный скандал, быстро переросший в драку.
После этого Мерзопак показал Бельзедору еще несколько простейших каверз. Он тихонечко прокрался в беседку, где степенно пили чай какие-то пожилые дамы, подкинул им под стол кусочек серы, поджег его и молниеносно улетучился. Сера горит долго, медленно и почти незаметно – без дыма, без копоти. Однако сернистый газ, который она испускает, страшно продирает глотку – в чем скоро и убедились бедные дамы.
Заявка на пакости, которые делали Мерзопак и Бельзедор.
- Давайте потренируемся на кошках, - ответил Мерзопак, суя руку в карман. – Вот вам элементарный стакан воды. Сделайте пакость своему коту, Властелин.
- Даже Темный Властелин не посмеет совершить такое отвратительное злодеяние, - высокомерно произнес Леонард.
- Уверен? – ехидно улыбнулся Мерзопак.
- Я тебя запомню, - внимательно посмотрел на него кот.
Недоброжелательно косясь на стакан в руке Бельзедора, Леонард спрыгнул с трона и вразвалочку удалился. Белый хвост ходил из стороны в сторону, словно пушистый маятник.
Заявка на смерть Олега.
Я почти уверен, что это все из-за той чертовой мухи. Довольно обидно пройти через столь многое, победить в единоборстве непобедимое чудовище и отбросить коньки из-за какой-то тропической заразы. Быть побежденным ничтожным насекомым, которое может раздавить даже ребенок.
Но ничего не поделаешь – все так, как есть, и этого уже не изменить.
Последние два дня я ничего не ел. У меня уже просто не было сил подняться и добыть хоть чего-нибудь. Ноги онемели. Да и руки тоже не двигаются. Кожа стала смертельно бледной, шея чудовищно распухла, а изо рта течет мерзкого вида пена. Я с трудом могу пошевелить языком. И вообще хреново себя чувствую.
Зато в голове удивительно ясно и светло.
Заявка на Щученко в Сандунах.
- Вот то-то же. Держите, значить, евкалиптовый веник. Вам, как инопланетному товарищу, он полезней всего будеть.
Джемулану Щученко, подумав, выдал березовый веник, а себе оставил дубовый. Уж не знаю, какими соображениями он при этом руководствовался.
Кроме того Щученко выдал нам по шапке – мне широкополую войлочную, а Джемулану тюбетейку. Себе он оставил чалму. Опять же не могу сказать, почему полковник распределил их именно так, но явно неспроста – очень уж долго он шевелил губами и о чем-то думал.
Может, прикидывал, что на ком будет лучше смотреться?
Вон же, слева, стройная блондинка.
Заявка на Веронику в гостях у гоблинов.
Ближе к вечеру в усадьбе стало тихо. Соседские дети нашалились и разбежались по домам, остались только Астрид, Мамико и Вероника. Девочки сидели кружком на террасе и чинно играли в карты. Лахджа с нежностью посмотрела на дочерей и как бы племянницу, а потом вдруг заметила, что одна из дочерей – не ее дочь. И вообще не девочка.
- Ты кто? – спросила Лахджа маленького гоблина в пижаме Вероники.
- Вияника, - честно ответил тот.
Демоница на секунду оторопела. Гоблины украли ее ребенка. Подменили на одного из своих.
- Главное, чтобы настоялось, - объясняла Веронике Клецка. – Тогда земля вниз уйдет.
- Сегодня у нас с фасолью! – гордо провозгласила тетя Грымза, кидая в котел фасоль вперемешку с червяками.
Конечно, это Дмитрий Рыбин. Он нам всем очень понравился в этой роли.
Заявка на побег Фырдуза и Тревдохрада.
Эта новая боль стала последней каплей. Лук-Бат заревел, как бешеный дракон... и разорвал цепи! Страшным толчком он опрокинул вагонетку и замахал ручищами, затопал ножищами!
Одного хобия убило сразу же. Лук-Бат шваркнул его обрывком цепи так, что едва не распахал надвое. А метнувшись на звук, он вырвал копье у другого стражника, переломил, как хворостинку, и воткнул древко в мохнатое горло.
Остальные четверо гневно заверещали. Один бросился за подмогой, трое других принялись стрелять из самострелов. Но их болты, смертельные для кобольда или хобия, лишь застревали в дубленой шкуре циклопа. Единственное уязвимое место этих громадин – глаз, а его Лук-Бату уже выкололи.
Фырдуз молча сжал пальцы Тревдохрада. Именно ради этой кутерьмы он и отравил несчастного. Теперь, пользуясь шумом, они с цвергом выбежали из опечатанной штольни и ринулись к выходному туннелю.
Заявка на царственную семью цвергов.
Но они продвигались. Медленно, но упорно спускались все ниже – к главным залам, к королевским покоям и казне. Все ближе гремели жахатели, все громче становились крики. Сражения шли уже прямо над головой.
Бегство очень замедляла королева. Она еле переступала, ее вели под руки две молодые фрейлины... во всяком случае, Фырдуз предполагал, что это женщины. Он по-прежнему не умел различать цвергов по полу.
Отчасти тащить приходилось и принца Перетрекумба. Его по мере возможности растолкали, дали понюхать что-то едкое, но он все равно клевал носом и порывался где-нибудь прикорнуть. Даже захват дворца не встревожил этого фата – наоборот, слегка приободрил.
- Дайте мне меч! – время от времени начинал орать принц. – Дайте мне шестопер! Я задержу кротов, а вы бегите! Я буду рубить их, пока не сдохну, я прикончу их всех, я лично сражусь с их ханом!..
Заявка на Дзимвела в столице Кардашмара.
Трупов тут и правда было полно, хотя за два года они почти разрушились. Большую часть плоти съели черви и хомунции, так что повсюду лежали либо голые скелеты, либо разбросанные ветром и падальщиками кости.
Но времени все-таки прошло не так много, поэтому большинство скелетов лежали в тех же позах, в каких умерли. У них явно был праздник, они собрались на площадях, в парках или просто во дворах домов. Многие сидели за накрытыми столами, хотя угощение, конечно, давно истлело или было съедено животными.
Сам город от трагедии не пострадал – и в прежние времена был он совсем не зловещ, скорее уж мил и уютен. По окраинам хибары из тростника и соломы, глиняные мазанки и дома на лодках… но эти без хозяйской заботы уже начали ветшать. А здания в центре города не изменились ничуть. Белокаменные, хорошей архитектуры, они по-прежнему казались жилыми, хотя и слегка потрепанными.
Печальное запустение царило вокруг.
- Кто это такой? – чуть слышно прошептал я.
- Это Ррогалдрон.
Ну что тут скажешь? Новость из разряда тех, которые порой приводят к испачканным штанам. У меня нервы крепкие, навидался я всякого, к демонам мне не привыкать, так что в панику впадать не собираюсь. Но морозец по спине пробежал, врать не стану. Сами представьте себя на моем месте.
Итак, вот он какой, значит. Ррогалдрон, Темный Падишах Голюса. На вид – редкостная гадость. Огромный, жирный, лоснящийся, капающий слизью. Вместо ног толстый подергивающийся хвост, как у личинки. Головы нет совсем – на груди огромная круглая пасть с тремя рядами зубов, по бокам туловища двенадцать красных глаз-вишенок. В правой руке длинный золотой трезубец... хотя нет, скорее четырезубец. Четыре зубца.
Шатиры чудовищно сильны и наплевательски относятся к собственным жизням. Сражаться с ними тяжело. Они ничем не вооружены и действуют довольно неорганизованно, но это с успехом возмещается их численностью, ростом и физической мощью. Одного взмаха страшной лапы хватает, чтобы бронированный кнехт грохнулся с переломанными костями.
Папа широко развел руки, словно в попытке обнять весь мир. Глаза широко распахнулись, и он воскликнул:
- Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство, и лицемерие, и зависть, и всякое злословие, как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение; ибо вы вкусили, что благ Господь! Властью, полученной от самого Христа, я предоставляю вам индульгенцию! Прощаются грехи ваши!
От человека на вершине колокольни брызнул свет. Поразительно чистый белый свет. Воздух наполнился благоуханием, которое ощутил даже я, не имеющий обоняния.
Это я, как обычно, забыл поставить галочку на скачивание. Сейчас все работает.
Мы вошли в исповедальню. Блин, я еще ни разу в жизни не исповедовался по всем правилам, как положено. Кардинала дю Шевуа формалистом не назовешь, он правилами частенько пренебрегает.
Торквемада уселся на жесткий стул и холодно произнес:
- На колени.
Я послушно опустился и спросил, оглядываясь по сторонам:
- А тут разве не должно быть какой-нибудь перегородки или чего-нибудь наподобие?
- Какой же ты уродливый! – прогундели откуда-то сзади. – Уро-одливый!..
Я криво усмехнулся стозубой усмешкой. Это Пузняк – личный шут испанского короля. Говорят, сопровождает его везде и всюду. Приземистый одутловатый человечек со свисающим набок брюхом, небольшим горбиком и бульдожьими щеками. Глазки хитренькие, а вот улыбочка откровенно кретинская. Одет в красно-желтое обтягивающее трико, на голове дурацкий колпак с бубенцами. В руке погремушка сложной конструкции.
1. Александр и Ксения Рудазовы, "Паргоронские байки" и первый том "Семьи волшебников". Общее количество аудиокниг - четырнадцать. Ссылка на весь цикл - https://author.today/work/series/28053
2. Коллектив BUCH'TEAM, звукорежиссер - Камиль Хамитов, общее число актеров превышает двести человек. Общая продолжительность - около ста восьмидесяти часов.
3. Оценить многоголосие и музыку можно в любой части любого файла, там везде множество актеров, чтение по ролям, музыка, звуковые эффекты.
- Угу. Теперь понятно, - пробормотал я, не особо вслушиваясь. Сейчас меня занимает совсем другое – жареный ягненок. – Не отдам тебя врагу, в своем желудке сберегу...
Мясо очень нежное и постное. Не нужно даже разрезать. Тем более, что вилок на столе нет вообще (эту штуку здесь считают антихристианской из-за сходства с трезубцем Ррогалдрона), а ножи довольно-таки тупые, с закругленным кончиком. Выпускать когти неудобно – еще людей переполошу.
Так что я вцепился в мясо голыми руками. И меня тут же по ним ударили. Сидящая рядом Аурэлиэль в очередной раз заметила нарушение этикета.
Аурэлиэль вообще лыбется, как повидло. Родина, как-никак. С лица даже пропало всегдашнее выражение ах-как-ужасен-сей-мир-и-какое-быдло-меня-окружает. Глаза засветились тем потусторонним светом, который я иногда там замечаю. На какой-то миг даже показалось, что я вижу ее такой, какими эльфов видят люди – воздушным созданием неземной красоты. Наверное, в этой древней богороще эмпатические чары становятся еще сильнее.
Грустит только наш советник по иностранным делам. Судя по фигуре, пан Зовесима в жизни не занимался физическим трудом. Ходить пешком по дремучему лесу – непосильный труд для кабинетного работника.
Ничего, притерпится как-нибудь.
- Ну что, двинулись? – спросил Цеймурд, втягивая носом воздух. – Что-то мне в этих лесах как-то не по себе все-таки... Надеюсь, мы тут надолго не задер...
Резкий свист. Наш переводчик осекся и глупо заморгал глазами, уставившись на оперенную палочку, выросшую из плеча.
Эльфийская стрела.
Бычка я не нашел. Урны тоже не нашел. И вообще на городской площади сейчас творится нечто наподобие террористического акта. Только с поправкой на местные реалии.
Позорный столб. Позорный столб, к которому был прикован юродивый мужичок, вырван из земли с корнем. Рядом валяются изорванные лохмотья. Цепь лопнула и разлетелась на звенья.
А по брусчатой мостовой медленно вышагивает самый натуральный монстр. Более чем двухметрового роста, сутулый, землистая морщинистая кожа, руки свисают ниже колен, выпученные глаза налиты кровью, в огромной пасти сотня мелких зубов. Этакий йети-мутант.
За спиной монстра уже остались трупы. Четверо мужчин, пять женщин, ребенок. Прямо на моих глазах монстр с нечеловеческой скоростью рванулся вперед, хватая замешкавшегося горожанина. Мощный удар – и несчастный падает замертво, обливаясь кровью. Ручища твари снесла ему полчерепа.
Написал комментарий к произведению Артбук