Александр и Ксения Рудазовы

Кроме толаатов в течение следующего часа Троост имел возможность наблюдать хафарперэта, хадафа, арцава и стаю аталефов. В переводе на всеземной эти слова звучат совершенно банально – «крот», «землеройка», «медведка», «летучая мышь». По давней традиции названия животным и растениям Нового Эдема даются на одном из старых земных языков – иврите.

И тут процесс был прерван самым грубейшим образом. Из широкого туннеля вырвался чудовищный десятиногий паук размером с небольшого медведя. Самый ужасный хищник Геенны – акавиш.

И вот тут Маартен Троост подвергся нападению. Из-за угла выметнулась и прыгнула огромная темная туша. Произошло это так внезапно, что в первый миг Троост даже оцепенел.

Но только в первый миг. Бывалый зверолов, он не жаловался на свои рефлексы и среагировал очень быстро. Свирепого вида животное, похожее на помесь тигра и бандикута, обрушилось на человека – и столкнулось с парой могучих ручищ. Троост закряхтел, не без труда удерживая трехсоткилограммовую тушу за лапы.

Флаер устремился в небо. Троост и Хаусер перегнулись через борт, глядя, как карнаф медленно встает на ноги. Он некоторое время тряс рогатой башкой, пытаясь сообразить, что произошло, кто это его так оглоушил, потом чихнул, рыгнул, громко пустил ветры и побрел по своим делам.

Аж раздуваясь от гордости, Хаусер включил свою стену трофеев. В воздухе появилась орехового цвета поверхность с одиннадцатью отрубленными головами. Допреальными, конечно. Но под каждой – сертификат, подтверждающий, что владелец сей стены действительно одолел данное животное по всем правилам Лиги Спортивной Охоты.

Большой Эдемский Шлем. Двенадцать опаснейших животных планеты Новый Эдем. Точнее, пока что одиннадцать – пиль, аре, тигрис, дов, тео, намер, танин, зеэв, ханак, керах и карнаф. Клыкастые и рогатые, копытные и когтистые, летучие и водоплавающие.

Первую скрипку на охоте играла уже знакомая Троосту Поющая Радуга. У рептилоидов вообще охотились в основном женщины, но эта девушка оказалась среди них самой ловкой, быстрой и меткой. Она лихо орудовала самодельным луком, менее чем за час подстрелив трех крупных летучих ящеров, похожих на толстеньких птеранодонов. Каждый ее успех был встречаем одобрительными криками племени, но в этих криках явно слышалась и зависть.

Но к великому удивлению Трооста, Поющая Радуга держалась с ним наравне. Эта скромная на вид девушка показывала великолепную скорость. Прямо ящерица-бегун.

Вряд ли она смогла бы долго так мчаться, но это и не потребовалось. Уже на двенадцатой секунде Поющая Радуга взмахнула руками, и с ее ладоней сорвались остро заточенные костяные бумеранги. Точно намагниченные, они врезались аккурат в ноги животного – и, похоже, перерезали ему сухожилия! Поразительный бросок!

Процесс затянулся минут на двадцать. Малоголовые чайки испуганно метались в воздухе, орали со страшной силой и постоянно опорожняли кишечники. Им составляли компанию хельские гарпии, буроспинные крокии, пилозубые грачи, птицы-пираты, сверлильщики и сигрдривы.

Впрочем, сигрдривы далеко улететь не могли. Если прочие птахи кое-как порхали и при венерианской гравитации, то сигрдривы сразу шли вниз под собственной тяжестью. Все-таки эти жирные бестии весят почти полтора центнера и даже на родной планете летают с огромным трудом.

По счастью, ермунганд не напал на Яо Жэня. Всего лишь задел хвостом, и то случайно. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сломать старшему киперу обе ноги. Сейчас он лежал, придавленный громадной тушей, и судорожно тыкал в плечо аптечкой. Этот миниатюрный медрепликатор синтезировал уже третью дозу обезболивающего, но Яо Жэнь все равно болезненно кривился.

По дорожкам разгуливали животные с классами опасности EF и FF. Земные ламы и слоновые черепахи, венерианские меритерии и дриозавры, авалонские перитоны и синие паукообезьяны… Они охотно позволяли себя гладить и принимали пищу из рук. Программа-экскурсовод автоматически сообщала, чем можно кормить данную особь, а чем категорически воспрещается.

Обитатели этих вольеров словно явились с полотен Босха. Карликовые черти-ползуны, гигантские рыбы-бабочки, гоблины красные и гоблины зеленые, свинорылые пузаны, летучие миноги… Хель породила немало сюрреалистичных чудищ.

Особенно долго Эльза рассматривала таракана-модника. Большинство насекомых содержатся в инсектарии, но для особо крупных делают исключение. Таракан-модник размером с ладонь, и питается птицами и грызунами. Причем не только питается – убив и сожрав добычу, он надевает на себя ее шкурку. Таким образом таракан-модник маскируется, ухитряясь незаметно подкрадываться к сородичам жертвы.

Время от времени то одно, то другое опахало падает, точно срубленное дровосеком. Их подгрызают грязеподы – одно из самых распространенных животных Амфитриты. Эти гигантские амфибии размером с крупную свинью и похожи на несуразный, плоскоголовый гибрид броненосца и лягушки. Подобно бобрам, грязеподы создают широкую сеть плотин и лагун, живя большими общинами.

- Ладно, покажите мне ваших йунглюлей, - попросила комендант. – Узнаю хоть, из-за чего был весь сыр-бор.

Троост охотно показал. Сидящие в силовых пузырях йунглюли посмотрели на Хауг с явным презрением – и та ответила им взаимностью.

- Я ожидала большего, - констатировала она. – Это обычные львы, только зеленые и с шестью лапами.

Спасибо.

Эта жутковатая зверюга напоминала старинный турбовентиляторный двигатель. Почти цилиндрическое гладкое туловище, снабженное четырьмя лапами-крюками, которыми клыкожор неторопливо подтягивал себя вперед. А спереди – пасть. Постоянно распахнутая огромная пасть с кольцом устрашающих наружных клыков и целым сонмищем внутренних. Все, что попадало в этот живой реактор, мгновенно перемалывалось в труху, а затем переваривалось.

Губернатор принял Трооста на балконе. Первым делом он налил гостю ароматного фруктового вина, а только уж потом предложил сесть. По фигуре было видно, что Мпанде Мбуяни большой сибарит и гурман – этот чернокожий великан весил по меньшей мере двести килограммов.

Под столом весело резвились все те же разноцветные мышканчики. Красный, желтый, розовый, оранжевый… точно детские игрушки. Двое из них с любопытством обнюхали гостя, издали звенящий писк и прыгнули на колени губернатору. Тот протянул им пухлую ладонь с горсточкой вареного риса.

Гигантскую волосатую жабу Троост вначале не заметил. Это создание, похожее на покрытую зеленым мхом кадушку, совершенно сливалось с ландшафтом. В мутноватой озерной воде оно выглядело просто очередным комком грязи и водорослей, которых на дне были тысячи. Если бы дрон-разведчик не пискнул, робко напоминая, что добыча буквально в двух шагах, Троост прошел бы мимо.

Первые два дупла оказались пустыми. Зато в третьем Трооста ожидал джекпот – целая стая сонных крыс-летяг. Правда, довольно высоко. Троост уменьшил свой вес до пятнадцати процентов, переключил гравитационные подошвы на «минус» - и плавно поднялся на почти двадцатиметровую высоту. Там он сходу выстрелил в дупло из стопера, поставив его на самую малую мощность, и принялся складывать в силовой пузырь обездвиженные тельца.

Заявка на всю ксенофауну, что была показана в "Зверолове".

Пересадив в аквариум летучих рыб, Троост некоторое время еще стоял рядом, просто любуясь. Летучие рыбы Килимы удивительно красивы. На солнце их чешуя переливается всеми цветами радуги, плавники искрятся, точно бенгальские огни, а в полете за ними развевается красочный хвост-шлейф.

Едва Троост закончил, поступил сигнал от охотника номер пять. Он принес пару москитов-дракул. Тип – членистоногие, класс – хрящистые, отряд – шестикрылые, семейство – комароподобные. Издалека напоминают земных москитов, но размером с крупную ворону. К насекомым эти создания отношения не имеют – у них тоже сегментированные тела и хитиновый покров, но под ним скрывается твердый стержень из ткани, сходной с хрящом. Многие таксономисты даже полагают, что хрящистых следует относить не к членистоногим, а к позвоночным.

Заявка на Гиздора с дочерями.

…Но тут окно распахнулось, и в залу влетел редкой красоты фархеррим. Мягко, но уверенно, словно сытый кот, породистый благородный хищник. Старшая из крохотных хальтов при виде него запищала, вспорхнула в воздух, прижалась к широкой груди, а младшая рыгнула, пустила кислотную слюну и быстро-быстро поползла к отцу.

Прикольная штука, можно целый бестиарий сварганить. Не знаю, правда, куда и для чего.

Заявка на Носящего Желтую Маску без маски.

Руки-костяшки медленно поднялись к лицу. Бестельглосуд Хаос невольно сморщился – он знал, что за этим последует. Желтая маска, сделанная из необычного, ни на что не похожего вещества, покинула насиженное место, и перед главой Совета открылось лицо архидемона.

Жуткая нечеловеческая харя без губ и десен, без носа, без век. Огромные фасетчатые глаза, занимающие пол-лица, равнодушно уставились на человека, морщинистое горло, иссеченное шрамами и рубцами, мелко задрожало. Носящий Желтую Маску посмотрел Бестельглосуду прямо в глаза, считывая из его памяти всю информацию, до последнего зернышка. Капюшон всколыхнулся, словно от порыва ветра, – сейчас архидемон мог высосать душу колдуна одним движением мысли.

Кроме него тут были и другие волонтеры из-за Кромки. Рядом с Джулдабеданом стоял угрюмый серокожий титан со светящимися глазами. Гаштардарона сопровождали какая-то женщина с низко опущенным капюшоном и кошмарный демон в доспехах, с огромными рогами и содранной с лица кожей. С Ге’Хуулом разговаривал какой-то лысый старик в очках и серебристой накидке. Сурратаррамаррадар что-то говорил мерцающему демону, похожему на изуродованного гохеррима с четырьмя рогами. Янгфанхофен смеялся над шуткой огромного синего джинна в тюрбане. Целое войско Светоносных возглавляла вершительница Кийталана – и их было особенно удивительно видеть здесь, в Темном мире. С ними были целые шеренги эйнхериев и алайсиаг, которые перебрасывались колкостями с гохерримами.

Боевую мощь обеспечат кульминаты. Их полгода собирали по всей Чаше. Не давали засыпать, а проснувшихся тут же брали в оборот и отправляли к месту сбора. Рогатые колоссы, похожие на самодвижущиеся горы, стояли гигантским кольцом, и особенно выделялся среди них Агг, невозможных размеров машина разрушения.

Над легионами плыли тысячи светящихся мозгов. Кэ-миало явились в полном составе. Их задачу сложно переоценить – они отвечают за ментальную защиту. Грибатика в числе прочего мешает ясно мыслить, а слабые умы так просто захватывает и подчиняет. Животные почти не способны сопротивляться, и даже у высших демонов шумит в головах, так что кэ-миало накроют войска несокрушимым куполом.

Удивительно многочисленны оказались гхьетшедарии. Эти, правда, явились, словно на пикник – пышно разодетые, а многие и вовсе нагишом, шумными компаниями, с женами и любовницами, на вехотах и двурогах.

Заявка на войска Паргорона и их союзников.

- Пришел час, когда клинки наши пробудятся от векового сна, а знамена затмят солнце! – гремел над пустыней голос Гаштардарона. – Мир, что зовет нас чудовищами, дрогнет перед мощью Паргорона! Они зовут нас тьмой, но мы – огонь, что сожжет заразу, заполонившую миры! Сегодня мы воюем не ради разрушения – мы воюем за новую эру! Сегодня мы обретем новую славу – славу освободителей! Мы явимся как грозная буря, как кара небес, как сама судьба! Пусть наши клинки, что столетиями разили смертных, богов и друг друга, сомкнутся в единый строй! Пусть наша ярость, что испепеляла миры, обратится на истинного врага! Мы не будем последним щитом вселенной – мы будем ее карающим мечом! Вечная слава Паргорону!

- Ты что стоишь, наших же бьют! – сверкнула на Ежова глазами десантница, с размаха прыгая в самую гущу мелькающих рук и ног. Кто-то в этой гуще тут же заорал от боли – Джина укусила его за... первое попавшееся место.

Одной из немногих, кто не участвовал во всем этом бедламе, была Фрида. Слепая девушка спокойно сидела за единственным включенным столиком, потягивая через соломинку какой-то бурый напиток. Компанию ей составлял морщинистый горбатый старичок без единой волосинки на лице. Судя по тому, что его стаканчик висел прямо в воздухе, - ментат. Вокруг этих двоих как бы само собой установилось пустое пространство – никто не смел заходить за определенную границу.

Рудольф, поглядев на все это, неодобрительно покачал головой и врезал ближайшему мужику в плечо. Мужик обернулся, оказавшись коротко стриженой женщиной, и возмущенно вмазал... вмазала Рудольфу в подбородок. Мутант искренне удивился, подставил ей подножку и швырнул на пол, прыгая сверху и целясь коленями в живот. Ему тут же досталось ногами в спину – тетка оказалась не менее боевой, чем Джина.

В центре бара высились два утеса – Остап и слизистый инопланетянин, похожий на ободранную бычью тушу синего цвета. Ног у него не было совсем – только булькающая лепешка с сотней ложноножек, - а руки заменяли гибкие щупальца, но силы в них явно помещалось не меньше, чем в окороках алкморега. Эти двое боролись с попеременным успехом, тихо порыкивая и время от времени долбая друг друга головами, а вокруг них вертелась всякая мелкота. Один членистоногий коротышка, похожий на кузнечика размером с локоть, прыгнул на спину Остапа и воткнул ему в затылок крохотный ножичек. Гигант даже не почесался, а вот его противник что-то сурово буркотнул, оторвал насекомое и швырнул его куда подальше.

Как много Мауры.

Соазссь душил щупальцами невысокого антропоида с фиолетовой шерстью. Антропоид грязно ругался на своем языке и пытался ударить хуассина по голове, но тот каждый раз успевал пригнуться. Потом этот примат наконец-то догадался врезать Соазссю в живот, и тот как-то странно засвиристел.

Где-то под ногами у основной массы вертелся Койфман, использующий свою винтовку в качестве обычной палки и лупящий ею по чужим коленкам. Или по тому, что их заменяло. Веселый старик, как всегда, добродушно улыбался, причем улыбка становилась особенно доброй в моменты удачных ударов. Когда он сумел врезать какому-то амбалу в пах так, что того скрючило, то чуть не зарыдал от неимоверного счастья.

Заявка на драку в баре "Бешенство".

Бар со странным названием «Бешенство» находился сразу же за стергенной станцией. Совершенно стандартный бар – автоматические двери в стене, над дверью вывеска. Перед входом вышибала – жирный краснокожий детина с небольшими рожками на макушке.

Прямо на глазах Рудольфа и Михаила двери со скоростью молнии разъехались в стороны, и из них вылетел инопланетянин, похожий на черную змею с бородавчатой мордой, огромным вздутием на спине и парой конечностей, мало отличающихся от человеческих рук. Эти самые руки были замотаны в паутину, концы которой уходили вглубь бара...

Косколито молотил чешуйчатыми кулаками, как заправский боксер. Спина к спине его прикрывал другой серран, помоложе, побледнее и с маленькими коготками, намазанными чем-то, подозрительно смахивающим на лак. Девушка. Ящеры работали очень методично, истребляя всех, кто не серран. Исключение делалось только для экипажей кораблей, на которых служили они сами.

Внеочередная заявка (потому что на текущую книгу). Ревизор Орритоко в скафандре.

- Мы проведем на этой планете четыре месяца, - сказал Троост. – Значительную часть времени – снаружи. Все время носить скафандры будет тяжело.

- Хорошо, но я отмечу, что ты не выполнил этот пункт протокола, - сухо произнес ревизор.

- Я тоже не выполню, - сказала Стувейра. – По протоколу приказ капитана довлеет над всеми прочими инструкциями. Если капитан нарушает протокол, вся ответственность лежит на капитане.

- Это так, - не стал спорить Орритоко. – Принято, Делающая. Но я и это отмечу в докладе.

Стувейра ответила каким-то резким шипящим словом, которое отсутствовало в словаре.

Тьфу, какая досадная опечатка. Спасибо, исправил.

Он поднимался все выше. Мчался с такой скоростью, что любого обычного человека сожгло бы просто воздухом. Но Бриар, к сожалению Гламмгольдрига, оставался цел и невредим. Вокруг него клубилась мана, а волосы аж искрились от сыплющихся чар.

Два татаровьина подступили с парой вил. Стараясь держаться как можно дальше, они подцепили веки, что свисали у чудища до самой шеи.

Те оказались страшно тяжелы. Татаровья закряхтели, уперлись ногами в землю, едва-едва поднимая мясистые лоскуты.

- Вижу!.. Вижу!.. – возвестил Вий, устремляя к городу слепые очи.

Через мгновение те распахнулись.

Из-под облачных бровей и ресниц метнулся молниеносный взор – и с ним явились смерть и пожары.

Из очей Вия не хлестал огонь. Не лился жгущий свет. Вий просто смотрел – и созидал смерть.

Все живое под этим взглядом умирало. Все мертвое – загоралось. Даже камни трескались и рассыпались в песок.

Время для него замедлилось. Окружающий мир застыл в ожидании. На-Хаг вытянулся в струну, выставил когтистые пальцы, сочащиеся смертоносным ядом. Они вонзятся в нежную кожу богини, вывернут ее наизнанку, выпотрошат, как свинью на бойне...

По подбородку На-Хага пробежала струйка слюны. Так уж явственно он все это представил.

А потом он встретился взглядом с Инанной. Десятая доля секунды осталась до того, как На-Хаг в нее вонзится – но за эту десятую долю богиня разительно переменилась. Прекрасный лик исказился гневом, а потом... потом обратился в оскаленный череп!

Слева черно-синий, справа – мертвенно-белый.

Заявка на несколько сцен из разных книг.

С бешеной скоростью длик рисовал, и каждый его рисунок обретал жизнь и сходил со страниц. Из тетради появлялись воины и чудовища, поднимались крепостные стены, шарахали пушки и катапульты. Длик нарисовал грозовую тучу – и вот уже небо излилось дождем, полыхнуло молниями. Искрящаяся кисть уже пылала огнем, превратилась в яростный факел!

Шаб-Ниггурат рассеивал все эти картины щелчком копыт. Он рвал их, как папиросную бумагу. Не обращая даже внимания на все эти копья, молнии и пушечные ядра, он пролетал сквозь них, пытаясь схватить, сграбастать мерзкую маленькую козявку!

Из гостиной вышел еще один демон. Бледный юноша лет двадцати, с красными волосами и глазами. При виде Лахджи он чуть картинно зачесал волосы и принялся расставлять на столе новые бутылки.

- Это кто? – слабым голосом спросила демоница.

- Это с нами, поручик Гелал, - махнул рукой Хальтрекарок.

- Очарован, - прищелкнул каблуками молодой демон. – Мы раньше не встречались, госпожа?.. определенно встречались. Я оставил для себя метку.

- Что?.. – не поняла Лахджа.

Заявка на похождения Дикой Попойки.

- Твои глаза... – бормотал Асмодей, глядя на побитое оспой лицо. – Твои глаза – они как блики в этой кружке пива... Золотистые-золотистые... и пьянящие... обещающие наслаждение...

Рябая девица смущенно захихикала.

Хлопнула дверь, и на снег покатился бочонок пива. Хальтрекарок сразу метнулся к нему и любовно подхватил. Следом выскочил Гелал с еще двумя бочонками, за ним вылетел вышибала с кочергой.

- Стой, морда! – заорал трактирщик, целясь в Асмодея из парового ружья. – Убью!

- Бежим! – воскликнул Гелал. – Пиво у меня!

- А у меня наше знамя! – раскручивал в воздухе огромное исподнее Асмодей.

Хохоча и увертываясь от пуль, три друга скрылись в ночном снегопаде.

Заявка на левитирующего на спине Креола.

Вон повернулась и не удержалась от сдавленного смешка. «Святой Креол» привязал себя к конскому крупу каким-то заклинанием и теперь болтался сзади, подобно воздушному шарику на ниточке. К тому же он видимо не выспался на Девяти Небесах, потому что ухитрился мгновенно уснуть.

- Меня однажды пытались растворить в кислоте, - поведал Креол. – Но у них не получилось.

- Дай угадаю, - вяло произнесла Ванесса. – Ты применил какую-то антикислотную защиту?

- Нет, я просто убил их первым.

- Между прочим, это неплохая мысль, - проворчал Моргнеуморос. – Профессор, арсенала ГИОТ хватит, чтобы нанести по Томураю превентивный удар?

- М-мне не хочется прибегать к таким м-мерам... – отвел взгляд Лакласторос.

- И никому не хочется, - хмыкнул Икталинтасорос. – В войне вообще нет ничего хорошего. Но иногда решить проблему другими способами не получается.

- Именно для таких случаев и существуем мы, - подытожил Моргнеуморос. – Если все-таки надумаете, дайте нам знать.

Рядом приземлился еще один авиапехотинец – нелепый мутант с крохотным тельцем и непомерно длинными конечностями. Ванесса не знала его имени. Закрепившись на броне «Холма», уродец что-то неразборчиво промычал и тоже достал виброрезак.

ИИ, наоборот, нарисовала по пять пальцев, и большие я удалил фотошопом.

Описка, конечно. Глаз. Спасибо.

- Корамборос, ты?.. – недоверчиво моргнул Моргнеуморос. – Эк тебя жизнь-то покорежила...

- И не говори. Вы это, комбат, если выпускать не станете, так хоть прибейте – а то в кислоту неохота мырять...

Ванесса устыдилась и торопливо открыла замок. «Тесто» издало сдавленный звук и принялось выползать наружу – под складками из кожи и жира у него обнаружились десятки крошечных ножек, как у гусеницы.

Посетив оранжерею с цитрусовыми, Ванесса поняла, что голодающих плонетцев трудно винить за постоянные попытки поживиться. Три ряда лимонных, апельсиновых, мандариновых, грейпфрутовых, лаймовых деревьев тянулись длинными аллеями. Ветви, украшенные желтыми и оранжевыми плодами, глядели призывно, буквально соблазняя на грабеж. Казалось, что здешние богатства безграничны, неисчерпаемы – бери и ешь, не убудет.

По эту сторону Великого Разлома почти сразу начинался лес. На сей раз не костяной, а каменный – высоченные деревья, похожие на калифорнийские секвойи, с корой, твердостью не уступающей граниту. Ни единой веточки. Ни единого листочка. Словно попал в бесконечных размеров Стоунхендж.

Кроме моллюсков ихтиофаги ловят рыбу. А еще добывают из Солевого моря лягушек, аксолотлей, головастиков, озерных креветок, ручейников, личинок, белых червей и даже яйца водяной мухи. Она откладывает их на воде, а ихтиофаги собирают и едят, как икру. Гнезда личинок этой мухи ихтиофаги тоже едят.

Кроме того они собирают по берегам бледно-желтую комковатую массу – смесь грязи, тины, скони и еще какой-то скользкой дряни, похожей на коровьи испражнения. Из этой дурно пахнущей мерзости они делают лепешки – и едят, хотя те совершенно точно не являются съедобными.

А еще пол под ногами... шевелился. Все свободное пространство заполняли крысы – не крысотараканы, а самые обычные черные крысы. Они копошились под ногами живым ковром, по-хозяйски переползали через ноги пришельцев, смаковали выставленное на блюдах угощение – и не выказывали ни малейшего страха перед людьми.

Зато они выказали страх перед светом. Едва он ворвался в их темное царство, как они перепуганно запищали, ринулись куда попало. Некоторые принялись карабкаться по штанинам Креола и Ванессы – та невольно взвизгнула, отпрыгивая метра на три, и принялась яростно отряхиваться.

Не то чтобы Вон боялась крыс – она ничего не имела против их существования. Просто ей не нравилось, когда они по ней ползали.

На второе утро Креол разыскал в уютной ложбинке целый выводок грибов и успел сожрать примерно половину. Потом Моргнеуморос опознал в его завтраке поганку «Белая Смерть», и маг раздраженно сунул в рот два пальца. Выблевав большую часть съеденного, он принялся готовить эликсир против ядовитых грибов, однако самочувствие даже не думало ухудшаться. Приглядевшись повнимательнее, Моргнеуморос объявил, что это вовсе не поганка, а редчайший деликатесный шампиньон, почти неотличимый от «Белой Смерти». Услышав это, Креол сказал в адрес мутанта несколько шумерских слов, но доедать грибы отказался.

Но как бы тихо группа ни двигалась, их все-таки почуяли. Один из крупнейших сконевых сугробов вдруг стронулся с места и буквальным образом потек по полу. Соскользнув с платформы на рельс, огромная белая туша поползла к людям – неторопливо, но всем видом излучая угрозу.

Однако Моргнеуморос привел ее вовсе не к водоему. Он дошел до небольшой прогалины, где слой скони был совсем тонок, и принялся копать яму. Ванесса недоуменно приподняла брови... но тут Моргнеуморос вытащил из земли рыбу.

Самую настоящую рыбу, только упакованную в своеобразный кокон из затвердевшей слизи. Сквозь полупрозрачную оболочку можно было разглядеть подрагивающие жабры и слегка приоткрывающийся рот.

За ночь Креол восстановил некоторое количество маны. Не отрывая взгляда от гурустека, маг крепко сжал посох, выплевывая Огненную Стрелу.

Заклятие попало точно в цель. Поднялось облако дыма, из него донесся яростный рев. Однако мигом спустя из облака вылетела громадная синяя туша, кидаясь прямо на Креола. Раненый и обожженный гурустек стал еще злее – и бег его только ускорился.

Кроме костяных деревьев здесь встречались и другие растения. Сквозь сконь кое-где пробивалась синяя трава, втягивающаяся в землю при звуке шагов. На светло-серых стволах виднелись узловатые наросты – плонетский родственник гриба-трутовика. Местами торчали длинные тонкие палки – ростки будущих костяных деревьев. А там, где сконь лежала пышными сугробами, можно было заметить удивительно красивые цветы – в два человеческих роста, с мясистыми лепестками, покрытыми множеством мелких шипов.

- С цветами будьте осторожны, - предупредил Моргнеуморос. – Близко не подходите.

- Почему? – не поняла Ванесса.

- Съесть могут.

Живущие в бывшем казино бандиты приспособили под каталажку выставочное крыло. Когда-то тут висели картины, стояли скульптуры – пресытившиеся игрой гости могли отдыхать за созерцанием прекрасного. Теперь же осталась только длинная обшарпанная галерея с застекленными дверьми, ведущими в небольшие залы, разделенные проволочной сеткой на ячейки. В них разместился основной состав заключенных – рогатые свиньи, гигантские крысы, бутенктры, звернодары, смузии, яики и прочая плонетская фауна.

Теперь, разбуженный и взбешенный, монстехдай разворотил стену и медленно лился по земле, вытягивая и раскручивая все свои бесчисленные щупальца. Жестоко поплатится тот, кто окажется в пределах их досягаемости.

- Не пускайте его на проспект! – рявкнул Гангегорос, бросаясь к потерянному плазмомету. – Там же люди!

Монстехдай издал хлюпающий звук – в его гигантское аморфное тело вошло несколько лазерных лучей и магнаторных импульсов. Чудовище тяжело поползло вперед, вытягивая щупальца все длиннее, длиннее, длиннее...

- Желтый, желтый, желтый, желтый!!! – вопили с одной стороны.

- Зе-ле-ный!.. Зе-ле-ный!.. – скандировали с другой.

Сверчки злобно рвали друг друга на части. Вообще, эти жутковатые тварюшки мало походили на своих земных сородичей – плонетские сверчки мутировали в кошмарных чудищ с зазубренными пилообразными лапами, кривыми ротовыми клешнями, гибкими усиками-иглами. Они напрыгивали на противника, вонзали в него весь арсенал, отпиливали конечности, выгрызали куски хитина, брызгали во все стороны буроватой жижицей. Несмотря на крошечные размеры бойцов, зрелище получалось захватывающим и очень кровавым.

Ведущий замялся, окликнул помощника. Тот куда-то сбегал и принес флегматичную зверушку, похожую на скособоченную выхухоль.

- Вот это бутенктра, - показал животное ведущий. – Почему на левой щеке всего четыре усика?

- Оторвал кто-то, - без раздумий ответил Креол. – Правильно?

- Нет.

Неизвестный тип сидел на корточках спиной к Вон и пристально что-то рассматривал. Звуков шагов он не услышал – во всяком случае, ничем этого не показал. Ванесса медленно извлекла из кобуры пистолет и на цыпочках подкралась к незнакомцу.

А напротив Ванессы восседает плешивый тип с темно-синей рожей и двумя глубокими шрамами крест-накрест. Они проходят от висков к щекам, деля лицо на четыре треугольника. Поскольку вместо носа у мутанта зияют две вертикальные щели, шрамам ничто не мешает. Губ тоже нет – зубы торчат наружу, придавая лицу сходство с жизнерадостным черепом.

В комнате были и другие люди – нормальные. Двое вооруженных громил у дверей, тощий старик подле синерожего, хитроглазый коротышка с прилизанными волосами и три молодые женщины на диванчике в дальнем конце. Одеты очень легко, очень бледные, очень костлявые, с длинными носами и огромными глазищами. Ванессе они показались довольно страшненькими.

Зато встретился кое-кто другой. Неподалеку от выхода дорогу перешел шатающийся труп, целиком покрытый белым налетом.

- Черт! – взвизгнула Ванесса. – Опять зомби!

Креол поднял руку с огненным заклятием, лод Гвэйдеон потянулся за мечом – но первым оказался Моргнеуморос. Он совершенно спокойно шагнул к мертвецу и... пнул его сапогом.

- Пшел вон! – лениво прикрикнул мутант. – Пошел вон, трупешник поганый!

Костер на этот раз разожгли без магии. Моргнеуморос достал свою карманную циркулярку, лод Гвэйдеон вооружился керефовым топориком, и они на пару свалили подходящую сушину – изрядно поеденную сконью, но вполне пригодную. Перед началом работы Моргнеуморос вытоптал вокруг дерева удобную площадку, а потом еще и дорожку отхода. Ему не очень-то хотелось увязнуть в скони, когда придет пора убегать от падающего дерева.

Все проще. У них каждый класс делится на два блока-полугодия, так что годовых экзаменов нет, только полугодовые - в июне и в декабре.

Да екарный ж бабай. Спасибо.

Спасибо, исправил.

Спасибо, исправил.

Охота прошла удачно – паладин принес в лагерь странного зверя, похожего на здоровенную крысу с шестью лапами. Из пасти у него сочились розовые слюни.

- Что это за зверь? – прищурилась Вон.

- Я назвал его крысотараканом, леди Ванесса, - поднес добычу поближе паладин. – Взгляните, у него шесть лап, твердый панцирь и длинные усы, как у насекомого, но кроме того есть шерсть, хвост и зубы...

- Убери это от меня! – взвизгнула девушка, отшатываясь и едва не падая в яму. – Убери сейчас же! Господи, лод Гвэйдеон, где вы откопали эту пакость?!

Следом за лаем из подворотни показался сам пес. Потрясающе уродливое создание, смахивающее на скотч-терьера размером с сенбернара. Добрая половина шерсти покрыта сконью – пес словно натянул грязно-белую телогрейку.

Настроен зверь явно недружелюбно. Уши прижаты к голове, глаза налиты кровью, нижняя губа оттопырена, демонстрируя длинные желтоватые клыки. При виде этой озверелой псины все местные удивительно быстро испарились – вот только что были здесь, и уже пустая улица.

- Сволочь!.. – взвизгнула Ванесса, падая на землю и дважды спуская курок.

Страшное оружие великана мелко затряслось, с бешеной частотой изрыгая крохотные плазменные сгустки. В первую же секунду с Ванессы и Креола слетело по Личной Защите. А вот лод Гвэйдеон сумел уклониться от одного снаряда, и сильным взмахом отбил другой, словно заправский бэттер. Плазменный сгусток срикошетил от Белого Меча и взорвался уже в воздухе, в двух футах от головы паладина. Тот даже сквозь керефовую броню почувствовал лютый жар.

- Кальцха!!! – взревел Креол, активируя Ледяной Щит. Быстрым пассом он расширил его вшестеро, укрывая своих спутников.

Одновременно маг шарахнул заклятием Молнии. Электрический разряд страшной мощи полыхнул в воздухе, охватывая великана голубоватыми путами. Будь на его месте обычный человек, он уже корчился бы на земле в агонии.

Но этот детина даже не почесался. То ли у него оказался иммунитет к электричеству, то ли его защитили доспехи-скафандр.

Две смежные заявки - бойцы бригады Мадеклекороса и флора/фауна Плонета.

Паладин успел отойти довольно далеко. Внимательно исследуя почву, он таки отыскал первые признаки растительности. Несколько жалких травинок, кое-где пробивающихся сквозь толщу скони.

Почему-то синего цвета.

А семечки там точно есть. В огромных черных чашах, окаймленных желтыми лепестками, копошится множество мелких зверьков. Когда один из них спустился по стеблю пониже, стало видно, что это не какие-нибудь белки или мартышки, а... рыбы. Самые настоящие рыбы. Только с длиннющими цепкими плавниками и совершенно не собирающиеся задыхаться. Да и звуки, которые они издавали, больше напоминали воробьиное чириканье, чем рыбье ничего.