Александр и Ксения Рудазовы

Никакой четвертой части нет, все выложено правильно. Возможно, третья часть у вас недокачалась, проверьте. Третья часть должна длиться 0:34:53.

Заявка: насколько сложно было писать псионик изумрудной планеты? В смысле оставлять основные элементы оригинала, но при этом добавлять что-то своё и новое?

Давайте начнем издалека. Итак, давным-давно в дебрях Интернета мне попалась на глаза картинка - вот эта самая, приложенная здесь. И я сразу залип, и в голове закрутилась история, и вспыхнуло название - "Псионик Изумрудной планеты".

У меня вообще часто истории начинаются с каких-то случайно увиденных картинок, каких-то сценок, фрагментов. Мозг цепляется за них, начинает раскручивать - и в конечном итоге от первоисточника зачастую вообще ничего не остается. Сейчас мне часто в этом плане помогают нейроарты - пишу эпизод, делаю по нему иллюстрацию, гляжу на иллюстрацию - и придумываю к этому эпизоду что-то еще, расширяю его, обогащаю или даже продлеваю. Так, один из здоровенных кусков "Зверолова" был написан просто от мимолетного взгляда на иллюстрацию к совершенно другому рассказу. А "Демон в Артеке" получил мощный толчок, когда я генерировал по читательской заявке иллюстрации к "Демону под диваном".

Но вернемся к "Псионику Изумрудной планеты". Написать эту историю я захотел сразу же, сразу же и придумал ее почти целиком. Но она долгое время лежала в запаснике, потому что я никак не мог решить, как ее лучше оформить, как подать.

Вообще, я обожаю такой литературный прием - когда берется классический сюжет, известная история, и помещается в другой сеттинг. "Планета сокровищ", "Остров Русь", такое вот всякое. Прибегал я к этому приему неоднократно. Но именно здесь было сложно определиться, как, где и куда. Сделать ли это отдельным рассказом, ни с чем не связанным, или частью другой истории? Я колебался лет десять, наверное (да, оно вот столько лежало в запасе!), и в конце концов решил добавить этот сюжет во второй том "Зверолова". Благо Эльза - это, вообще-то, та же Элизабет, Элли. Она прямо идеально вписывалась.

Но здесь я встал перед другой дилеммой. Будут ли события происходить в реальности или сделать их виртуальным экзаменом на косморазведчика? У обоих вариантов были свои плюсы, я придумал два варианта концовки, и очень долго между ними колебался. Хотелось и так, и эдак, но то и другое было сделать невозможно.

В конце концов победил второй вариант. Мне ведь еще и очень хотелось показать, как в ЕСС проходят экзамены, показать клятву Человека. Жаль, что из-за этого Знатель, Железный Болван, Коготь Смелости и Всезнатель стали ИИ, но что ж делать.

Всезнатель, кстати, изначально в истории не появлялся. Изначально история заканчивалась на том, что Эльза погибает в когтях Кусал, и на этом экзамен заканчивается. Я просто не мог придумать, как ей оттуда спастись, не получалось сделать это достоверно, так что на этом в итоге закончилось, и я приступил к "Призракам пустоты".

А потом вдруг понял, что если это виртуальный экзамен, то ничто не мешает Эльзе просто "потратить одну жизнь". И я вернулся к рассказу и дописал его до конца, потому что после этого решения он сразу полился как по маслу.

Заявка на призрака лода Гвэйдеона, уходящего в свет с Инанной.

Оставшись посреди темной равнины, Инанна еще некоторое время стояла, задумчиво улыбаясь. Она бросила лукавый взгляд в сторону Храма Ночи, чуть слышно усмехнулась и наконец негромко сказала:

- Пойдемте, друг мой, нас ждут дома.

Стоявший обок лод Гвэйдеон почтительно кивнул, и богиня удалилась рука об руку со своим верным паладином.

За спиной у него распахнулись крылья.

Заявка на Бельзедора и Мерзопака в ночной цитадели.

- Главное, не дайте нас запалить, Властелин, - учил Мерзопак, связывая веревкой ручки двух дверей напротив. – Если узнают, что это мы, будет неинтересно.

Следующая заявка - все упомянутые в книгах евреи.

- Джиночка, ну как же тебе не стыдно? - ласково наступил ей на ногу старичок. – Остап, Мишенька, у нас как кот – метит все планеты, на которые прилетает.

- Ось так, - согласился берсерк, появляясь из-за левого крыла. – Ось и смачно я причал удобрив! А що вы сказалы?

Насадив на крючок самого жирного червя и зажегши мятую сигарету, Эйхгорн почувствовал полное умиротворение. Не то чтобы он сильно увлекался рыбалкой, однако этот процесс всегда настраивал его на благодушный лад.

- Содом останется пристанищем для людей Искусства, - сказал Гедеон, преломляя пресную лепешку. – Если однажды ты поссоришься с братьями по Гильдии, тебя всегда будут рады здесь видеть, молодой Креол. Отсюда нет выдачи, мы счастливы протянуть руку каждому, кто оступился.

Вслед за папой в прихожую вошел невысокий лысоватый дяденька, который оказался папиным коллегой, представился дядей Мишей и подарил близнецам машинку на радиоуправлении, чем мгновенно расположил к себе.

Следующая заявка - запуск Апофеоза.

Члены Конклава растерянно переглянулись. Кто бы из них ни допустил ошибку – они уже не успевали это выяснить. Вокруг падали волшебники. Их ауры пунцовели и вибрировали, чакры страшно распухали и лопались, безвозвратно разрушая астральные тела.

Из глаз и ртов струился синий свет.

Семеро советников сползали по каменному конусу. Их трясло агонией. Оопсан напряг пальцы, обратил всего себя к античакре, и выдавил:

- ...Руки!.. дайте!..

Даскомедаль схватил его за правую руку, Акк-Ва – за левую. С других сторон за них уцепились Ильтокелли и Оксатти, за Ильтокелли схватилась Лунарда, и уже вместе с Оксатти они сжали толстые пальцы Мородо.

- Зорек топара... ара доке... – просипел Оопсан на последних каплях жизни. – Арумар тараха... исида... оке... Норедано зуафара... иститора ом да... Даруке...

Следующая заявка - две сцены с Шаб-Ниггуратом.

А Шаб-Ниггурат страшно взревел. Он избавился от грызущего нутро металла, но взамен явилась ломящая боль в черепе. Архидемон схватился за голову и обнаружил на месте левого рога корявый пенек.

- Ты!.. – ахнул он. – Ты!.. Ты посмел!.. Посмел!..

Хобокен уставился на обломок демонского рога в своей ладони. Грязный, кривой обломок, полый изнутри. Валяйся такой на обочине – вряд ли кто наклонится подобрать.

Демоволк прыгнул с места. Шаб-Ниггурат попятился, отшатнулся и ринулся наутек, теряя собственные кишки. Даже со сквозной дырой в пузе, даже оглушенный Дланью Мардука он все еще оставался очень сильным демоном… ну или по крайней мере очень быстрым. От демоволка он драпал так, что превратился в смазанную черную полосу.

Креол, видя это, забеспокоился. Он уже настроился посадить Шаб-Ниггурата в посох. Маг топнул ногой, взмыл в воздух и ринулся следом. От его руки к шее демоволка протянулся астральный «поводок» - Креол не собирался упускать добычу.

С последним словом заклятия из Креола извергнулся особенно мощный импульс. Аль-Шугеддим отлетел назад, упав на спину. Но тут же вскочил на ноги – обозленный еще сильнее. Он принял свое настоящее обличье, пронесся к Креолу подобно молнии, в его руке материализовалась кривая сабля, богато украшенная вязью, ударила мага по шее, сокрушая все защитные поля... и голова слетела с плеч.

Джинн начал расти и покрываться перьями, пока не оборотился гигантским грифоном. Чудовищный полулев-полуорел сипло крикнул и ударил клювом, целясь в голову мага. Бронзовый Доспех, выросший в последнее мгновение, принял на себя смертельный натиск, но тут же рассыпался.

Мана у обоих противников подходила к концу. Из ладони Креола выскочил Меч Бури, и маг взвился в воздух. Джинн уклонился от удара, превратившись в дымное облако, лишился определенной формы, окутал противника клубами горячего пара, но несколько холодных электрических вспышек заставили его вернуться к прежнему обличью.

В руках аль-Шугеддима материализовался длинный смерч, и он хлестнул им Креола. Меч Бури встретил его на полпути, и две родственные стихии начали давить друг друга. Со стороны они напоминали два вихря, встретившиеся в небесах и не желающие уступать друг другу дорогу.

Креол принял боевую стойку, выкрикнул слово-ключ и швырнул в аль-Шугеддима Огненный Молот. Царь джиннов только слабо улыбнулся, даже не пытаясь отклониться. Концентрированный сгусток сверхгорячей плазмы, способный мгновенно превратить слона в обгорелый скелет, обтек Великого Хана и бесславно испарился. Маг равнодушно пожал плечами.

Великий Хан гневно взревел, стремительно меняя форму. Исполинский красный тигр хлестнул хвостом по полу и бросился на Креола. Из руки мага выросла огненная плеть, он взлетел в воздух и стеганул зверя по морде.

Тот мгновенно переметнулся в плюющуюся кобру, раскрыл пасть и изрыгнул в противника комок яда. Блеснул Щит Эа, яд бесславно растекся и ушел в пол. Креол снова хлестнул аль-Шугеддима плетью, другой рукой швыряя сразу горсть Огней Шамаша.

Следующая заявка - серия артов с Креолом в гостях у Великого Хана.

Маг вновь зашагал к трону. Он шел, шел и никак не мог дойти – в тронном зале Марибана физика чудила особенно сильно, скручивая пространство в какие-то дикие вензеля. В один миг казалось, будто этот зал размером чуть побольше чуланчика, а в другой – что может вместить целый город.

- Попробуй плов, - посоветовал Великий Хан. – Зульхаб говорит, что он удается мне особенно хорошо. Кебаб также неплох.

Креол снова кивнул. Он знал обычаи джиннов – Великий Хан запросто может убить пришельца или подвернуть его ужасным пыткам, но оставить без угощения – никогда! Если уж храбрец встретился с правителем Кафа лицом к лицу, голодным он с аудиенции не уйдет.

Вот мертвым – вполне может.

- Он был чемпионом Кахалы, - растерянно прошептал паладин. – А святой Креол только на днях узнал, как ходят фигуры. Разве это честно, леди Ванесса?

- Совсем нечестно, - сквозь зубы ответила она, внимательно следя за доской.

- Я здесь! – раздался чей-то громогласный голос. И из-за ледяной глыбы вышел еще один паладин – точно такой же, как лод Гвэйдеон.

Такой, да не такой. Лод Каббас оказался добрых семи футов роста. К его доспехам прилагался еще и снежно-белый плащ, а в руках он держал меч – очень похожий на стандартный двуручник Ордена, но тоже белого цвета, светящийся изнутри.

Худенький мальчишка в лихо сдвинутой на ухо серебряной диадеме. Император Кахалы выглядел очень жизнерадостно и в данный момент сражался на спортивных рапирах с другим пареньком, примерно того же возраста. На плече у несовершеннолетнего монарха сидел зверек, похожий на крупного суслика.

Очень красивая женщина, выглядящая даже моложе своего истинного возраста. Императрица-мать сидела в окружении десятка щебечущих фрейлин, а какой-то черноусый хлыщ что-то нашептывал ей на ухо. Видимо, этот фаворит переживал свой закат – красавица скучающе вздохнула и отослала его прочь.

Невысокая старушка, внешне смахивающая на Маргарет Тэтчер. Холодный взгляд, безжизненно висящая вдоль тела рука, и кипа бумаг, заваливающая небольшое помещение. Маленький толстячок с золотой звездой на груди зачитывал какой-то доклад, поминутно тыкая пальцем в карту, расстеленную на столе. Рядом стоял еще один господин – огромного роста военный с квадратной челюстью. Он слушал очень внимательно, время от времени комментируя сказанное.

- Я всегда знал, что этот день наступит, - прошамкал Хумиз Урвор, передавая Креолу часть Священного Ключа. Старикан слыл в деревне великим мудрецом и зарабатывал на жизнь тем, что так хорошо получалось у его отца – рассказывал сказки. – Я помню, как отец говорил мне, что доверяет на хранение Святое Слово... Он сказал, что однажды за ним придет его настоящий хозяин, и я должен буду его отдать. Я еще тогда спросил, как же я узнаю того, кто придет. А отец ответил: «Узнаешь...». И я узнал. Человек, вернувший мою внучку с того света, не может не быть святым...

Игумен прихватил парочку крепких монахов и повел гостей вниз – в самые недра монастыря. Похоже, монахи жили на полном самообеспечении – их погреба были завалены продуктами собственного производства. Мясные туши, овощи, фрукты, грибы, бочки с вином и медом – все рождено здесь, на подножии титанического вулкана. Гекетор давным-давно потух, но продолжал согревать эти не самые теплые земли, а урожаи на старой лаве росли восхитительные.

В данный момент Кобук сидел на веранде в кресле-качалке, курил трубку и, чуть посмеиваясь, читал книгу. Приглядевшись, Вон сумела даже разобрать название, написанное на кахальском: «Удивительные похождения и приключения Фомра из Стэйна, записного плута и остряка, в одну ночь наставившего рога восьми благородным лордам».

Тронный зал был таким же, как и весь дворец – огромным, каменным, серым и совершенно пустым. В самом центре простой каменный трон с узкой шестиметровой спинкой. Сидеть, наверняка, ужасно неудобно – холодный, жесткий и подлокотники слишком высоко. Может, поэтому император вовсе и не сидел, а стоял рядом с троном.

...Но тут же вгрызлась в дно лодки, почти мгновенно проделав дыру. Туда хлынула вода, и лодка начала погружаться. Голова язвительно захохотала и снова набросилась на Урвора.

Теперь она вцепилась ему в горло...

Интересная стилистика.

Теперь, когда Ванесса увидела живого Серебряного Рыцаря, в настоящем бою, она поняла, что в битве с Лэнгом эти ребята действительно будут нелишними. Паладин бился с тварями, словно родился с оружием в руках. Он подпрыгивал и вертелся, увертываясь от ужасных щупальцев, и с бешеной скоростью орудовал мечом, комбинируя режущие и рубящие удары. Он сек щупальца, превращая их в простой дым, рассеивающийся по ветру... правда, у тварей тут же вырастали новые.

Ждать пришлось не слишком долго: стражница явно сумела напугать свою госпожу. Не прошло и пяти минут, как на ступенях появились четыре дамы – Верховная Жрица Гелада и три высшие жрицы, исполняющие в каабарской иерархии роль «кардиналов».

Призрак старого антиквара выглядел точно так же, как и при жизни. Пузатенький старичок лет семидесяти, одетый в темно-синюю мантию и квадратную «профессорскую» шапочку.

Только теперь сквозь него можно было читать.

Следующая заявка - все хранители Священного Ключа.

- Считается, что многие тысячи лет назад здесь произошла какая-то ужасная катастрофа, после которой не осталось ни единого клочка суши, - пояснила Инанна, подходя к глобусу. Ванесса нахмурилась: то ли у нее все написано на лице, то ли богиня прочитала ее мысли. – Перед вами Каабар, друзья мои. Я называю так весь этот мир, но для тех, кто в нем живет, Каабар – это только главный материк. Как вы можете догадаться, два других практически не населены, и называют их просто Северным и Южным.

- Если он исповедует иштарианство – а на Каабаре его исповедуют практически все – часть пароля переходит ко мне. Между прочим, вам не придется разыскивать все десять частей: подобное за эти столетия происходило дважды, так что две части у меня уже есть, и я вам их сейчас передам.

А на Термадис в гости приехали дядя Жробис и Вератор со Звиркудыном, и они все вместе устроили великое морское купание, а Лахджа превратилась в кита и пускала такие фонтаны, что наверняка с другого берега видели.

- Крольчонок, что ты делаешь? – спросил папа, заметив, как Лахджа скачет по дорожке.

- Механическое сочленение… у меня… я могу сделать механическое сочленение! – восторженно воскликнула она, показывая колесо вместо ноги. – Это прорыв, папа! Проры-ы-ыв!

Но особенно интересно оказалось первокурсникам Униониса. Их встретил шикарный белый кот, который сказал, что ректор – это он, и все ужасно восхитились, но потом с небес спустился настоящий ректор, верхом на трехглавом драконе. Все аж заорали от восторга.

Вероника продолжала об этом думать и на следующий день, когда они пошли на зимний пикник, жарить мясо на свежем воздухе. Как-то так вышло, что все пикники теперь происходят только по праздникам, когда Астрид портируется домой.

- Вот так это делается у нас, медведей, - басом говорила мама, ради шутки превратившись в медведицу и вращая шампуры когтистой лапой. – Вот как мы любим сосиски… и стейки… и шашлык… и маленьких девочек!..

Она оскалилась на Лурию, а та заливисто рассмеялась. Как и ее сестры, Лурия росла со знанием того, что мама – это что-то не очень постоянное, иногда выглядящее как чудовище… или табурет, с хихиканьем отползающий от папы, который как раз собрался присесть с газетой в руках.

Лахджа сидела под столом. Она думала, что папа ее не заметит и у нее будет время все обдумать… но он заметил сразу же. Его взгляд словно приковало магнитом, и он радостно воскликнул:

- Ой, а кто это у нас тут такая?.. Ты что, на лосося прибежала? Какая умная кошка, зна-ает, где рыбка!.. Бродячая, что ли?.. А я давно говорил, давай кошку заведем.

Ой, какая милота.

Майно Дегатти раздул огонь в камине и направил в него побольше маны. Она побежала по трубам, неся с собой жар, раскаляя металл и разогревая дом.

Секрет хорошего отопления – правильное распределение температуры. У обычных людей она расходуется как попало – тут пламя пышет, а тут холодно, тут дым валит, а тут нет ничего. Но владеющий даже элементарными бытовыми чарами волшебник может обогреть целый особняк одним поленом.

Хотя нет, одного все-таки недостаточно. Майно не глядя взял второе, кинул его в огонь… и полено противно заверещало:

- Не сжигай меня, я хочу стать настоящим мальчиком!

Астрид вернулась из Ходжарии вся во впечатлениях. Она впервые путешествовала большим порталом и впервые побывала в пустыне. Они портировались в Каргабу, немного прогулялись по шумному экзотическому городу, а потом Лахджа снова стала драконом и поднялась в воздух. Она пролетела над Кебабиданом и Херемией, причем большая их часть оказалась покрыта песками, бесконечными дюнами и лишь изредка оазисами.

Было кудесно. Астрид все время орала, носилась по маминой спине, порывалась сама взлететь, но боялась отстать, потому что мама неслась ну очень уж быстро.

Вот Вероника не то. Она трусила. Сидела за костяным щитом, который мама вырастила, чтобы их не сдуло встречным ветром, читала книжку и дергала себя за нос.

Лахджа перевернулась прямо в полете. Обратила всю поверхность себя в гладкий рог – и отразила луч биологическим зеркалом. Он метнулся назад, пусть и в рассеянном виде, заставил Нагалинару вскинуть меч, прикрываясь от собственной атаки.

Сейчас никто не узнал бы в Лахдже мирную домохозяйку, благочинную жену и мать. От одежды давно не осталось и клочьев, а к Нагалинаре рвался кошмарный, похожий на богомола инсектоид. Вся поверхность тела превратилась в сплошное зеркало, мышцы уплотнились до предела, сверкающий хитин отражал большую часть атак, а остальное Лахджа принимала на огромные клешни. Те все равно резало, жгло и коверкало, но ущерб восполняла Великая Регенерация, другой подарок Мазекресс.

Волна плоти хлынула в глазницы и ноздри гохерримки. Словно отвратительная раковая опухоль, Лахджа ворвалась в чужой организм, пронизала все внутри своей нервной системой – и, конечно, тут же стала саботировать работу чужой.

И прежде, чем тень исчезла, по всей полянке взметнулись нитевидные щупальца. Лахджа расползлась на огромное расстояние, превратилась в настоящую грибницу и приняла строго определенную форму. Скопировала стандартную удерживающую сетку, для тех случаев, когда не знаешь, с кем имеешь дело.

Она окатила место, куда выплеснулась жижица, а саму банку взяла сильно удлинившимся руками, превратив ладони в костяные щипцы, вынесла за ограду и кинула в помойную яму.

Ладно, неважно. Лахджа усилила слух… Пресвитер ушел. Глаз Загака в бутоне не видно. Они с Кюрдигой наедине. Лахджа-Геленда склонилась в поклоне, почтительно пропуская апостола вперед, а едва та поравнялась с ней… рванула кожу на груди.

Оттуда выметнулись тончайшие щупальца. Но главное – в открывшейся полости распахнулась черная дыра. Многомерный кошель. Лахджа схватила Кюрдигу, дернула ее на себя…

Астрид залезла на подоконник, с интересом таращась на маму. Та превратилась в подобие то ли гигантской морской звезды, то ли морского огурца. Она перетягивала себя по земле с помощью сотен хитиновых ножек, во все стороны выплескивая собственные внутренности. Растения покрывались тонкой ажурной сеточкой, и когда та сходила – не оставалось ни щитовок, ни их яиц… ничего.

- Это гиацинт, - со знанием дела сказала Астрид.

Руки Лахджи превратились в костяные молоты. Ноги расплылись десятком щупальцев, она намертво прилипла к полу, и принялась гвоздить ближайших големов. Прежде, чем Дегатти успел заорать, а Сталеклык – что-то сделать, чья-то бронзовая башка уже раскололась. Попугай с криком взлетел и принялся кружить над беснующейся демоницей.

- Не в порядке! - не сдержался и рявкнул Загак. – У тебя в теле… паразит!

Крылья Лахджи распахнулись, а хвост пошел волнами. Ее охватил гнев, и тело начало меняться. Ладони развернулись, выпуская пучки игольчатых щупальцев. Ноги разделились на несколько частей и покрылись хитином. Лицо превратилось в кошмарную морду. На песок брызнула смрадная слюна.

Совнар завернул за угол и в ступоре воззрился на… суть Древнейшего, это что, Грибатика?!

И она наконец-то закончила. Теперь в темнице сидели две абсолютно одинаковые Кийталаны – одна внутри камеры, другая снаружи. Родная мать бы их не различила… без глубинного прозрения. Но это доделает Хальтрекарок.

Темница вызвала у Астрид живой интерес. Она тут раньше не бывала. Лахджа посадила ее на плечи и спрятала под серебристым капюшоном. Себя она тоже видоизменила, превратилась в совершенно не похожее на красивую молодую фархерримку горбатое существо мужского пола.

Лахджа перешла в свою самую скоростную форму. Блестящий легкий инсектоид с пружинящим шагом. Нанести Бракиозору вред демоница не надеялась, а потому просто понеслась кругами, отвлекая внимание от Дегатти и Астрид, ища какой-нибудь выход… хоть какой-нибудь!

Она вошла в Зеркальный переулок. Тут жили бушуки, мастера Зазеркалья – и дома у них были с зеркальными стенами. Лахджа увидела сразу десятки отражений – десятки своих лиц, и каждое растерянное, с трудом сдерживающее крик.

Смотреть на это не хотелось, и Лахджа превратилась в Ассантею. Вот оно – лицо врага. У нее уже получались очень достоверные копии – особенно тех, кого она хорошо знала.

К сожалению, безумная девка не смогла назвать адрес или внятно объяснить дорогу, так что Ассантея просто пошла за ней. Подарок весело прыгала по мокрой земле, не пропуская ни одной лужи, тренькала пальцем по старым кирпичам и болтала с паргоронскими котятами.

По стене пробежала трещина. В коридоре сошелся настоящий паргоронский интернационал – четыре высшие демоницы разных видов. Все были ослепительно красивы – и пытались вырвать друг другу кишки.

Впрочем, Лахджа сейчас уже не казалась красивой. Ее очертания расплылись, волосы взметнулись белой пургой, правая половина лица стала инсектоидной, а все тело покрыли многоцветные перья пополам с шерстью. Она молниеносно перетекала из формы в форму, не задерживаясь надолго ни в одной.

Да и Абхилагаша сразу перешла в истинный облик – огромной монстрообразной бабищи с четырьмя сиськами и вываленным из пасти языком. Два чудовища рвали друг друга на части – Абхилагаша пыталась втянуть Лахджу в зев, Лахджа била ей по ушам разрывающим перепонки визгом, смертельным ультразвуком.

Наложницы смотрели на него немного ошалело. Они часто так смотрели, когда Хальтрекароку приходило внезапное желание с ними повидаться. Сидзука машинально продолжала подпиливать ногти, Бренда шлепнулась, уронив пульт и тарелочку с сыром, а Лахджа застыла с криоскальпелем.

И эти секунды стали спасительными. Словно огромная блоха, Лахджа сиганула к порогу старинного особняка в классическом паргоронском стиле... и распласталась там, как живая клякса.

Сразу после этого рядом раскрылись порталы, из них появились щупальца... и их разбрызгало в кашу. Свистнул огромный черный меч и раздался довольный голос:

- О, Кошленнахтум сошел с ума и напал на жену другого демолорда. Отлично.

Гаштардарон врубился в битву сразу же, не спрашивая, что к чему. Он не любил лишних вопросов. Рыцарь Паргорона просто отдался нежданно случившейся стычке – и с упоением замелькал среди порталов, разрывая их в клочья, вспарывая гудящим от счастья клинком.

Все гораздо проще. Когда вы бессмертный среди смертных, имя, документы и место проживания нужно время от времени менять. Иначе слишком палевно.

И когда Ассантея, купившая какой-то брелок, свернула за угол, ей перегородило путь уродское чудовище. Оно сидело на потолке, а крылья спускались так, что перекрывали проход. На пол капала дымящаяся слюна.

- Да, все в мире это говорят... – согласилась Лахджа, отращивая огромный карман и сажая туда Астрид. – Даже когда они произносят что-то другое, то подразумевают это. Дай – хорошее слово для определения духа общественных взаимоотношений. Что посулили Ассантее за этот иудин поцелуй?

Размышляя, Лахджа незаметно для себя взлетела. Астрид она переместила на спину, вырастила там детское креслице и закрепила дочь щупальцами-ремнями. Та ничуть не испугалась и даже радостно заверещала.

Она едва успевала отбиваться, едва успевала регенерировать. Превратилась в бронированного зверодракона, этакую покрытую шипами химеру. Пыхала пламенем, источала кислоту, сжигала и растворяла тернии и гнус.

Давление усилилось. Ме Защиты Разума не справлялось. Лахджа постаралась сбросить наваждение – и снова выдохнула пламя. Пузо раздулось, оттуда хлынул горючий газ – и все вокруг раскалилось добела.

Но Эксельсир этого даже не заметил. Огонь обходил его, огибал дугами.

- И ты стоял и смотрел, как она подкладывает проклятый предмет в люльку моего ребенка... и не сказал даже, когда я сама сюда пришла?! – начала расти Лахджа.

- Дела наложниц... – почти с мольбой пробормотал храпоид.

Лахджа стала вдвое больше его, уперлась башкой в потолок. Руки превратились в клешни, одна почти сомкнулась на толстой шее.

Лахджа не без труда отцепила его от груди и отбросила, как мерзкую мокрицу. Ожесточенно на него посмотрела, превратилась в мужскую версию себя и пошла к купающимся наядам... корриганам. Один черт, водяные нимфы.

Те искренне ей обрадовались. Сразу облепили, стали расспрашивать, какого вида она фейри либо дух, не божество ли случайно. Узнав, что демон – ничуть не огорчились.

Женщины любят все новое. Это Лахджа знала по себе.

- А ну-ка, погоди! – прыгнула следом Лахджа, принимая форму змеи. – Мы не договорили!

И посреди него стоял Калейд. Уже снова великан... раза в три крупнее, чем изначально! Десятиметровый громила метался, искал кого-то взглядом... а, ну да, ее он и ищет. Как только Лахджа вылезла, ее ударило громадной лапищей.

Она не растерялась. Сразу растеклась амебой, облепила его кулак – и потекла дальше, стала искать щели в его броне. Внедряться тысячами нитей, как кошмарный паразит.

Лахджа и Ассантея с веселым смехом разбежались в разные стороны. Лахджа сразу превратилась в этакую кентаврицу, человеколань, и бойко запрыгала по лужайке. Бесшумно, словно рысь, не оставляя следов.

- Охота начинается! – с легким даже возбуждением воскликнула она.

Хотя вкуснее от этого сырые грибы не становятся. Лахджа отрастила внутри драконью огнетворительную систему, натаскала валежника, выбрала местечко посуше и развела костерок. Нажарила ядовитых грибов, превратив собственную руку в костяную сковородку, а Зовом Еды призвала целую стопку странных хрустящих лепешек... лембас, что ли?..

Оскверненный фейри страшно зашипел. Его хоботок задымился, прожигаемый кислотой. Лахджа не собиралась давать ему второго шанса и подтянула всей массой. Ее верхние конечности превратились в заостренные лапы богомола, она вонзила их в белую плоть и нагнула Аппити-ад-Дура над корзинкой...

Договор нужен на эксклюзив. В этом случае книга выкладывается только на АТ, зато и платят за нее не 70%, а 85.

Сказать, что моряки с «Красной бестии» испугались, когда их настиг разъяренный демон – ничего не сказать. Догоняя их, Лахджа хорошенько обдумала, в каком виде желает явиться – и явилась в самом кошмарном.

Кракен. Она напала не с воздуха, а из-под воды, обернувшись восьмидесятитонным кракеном. Громадиной, захлестнувшей палубу щупальцами.

Вот это Лахдже не понравилось. Она резко сократилась в размерах, превратилась в нечто вроде ползучего растения – с сотнями стеблей, гибкое и легкое. В этом виде она мгновенно распространилась по каютам – и отовсюду вылетали щупальца с ядовитыми иглами.

- А теперь она косплеит рокурокуби, - сказала Сидзука. – Лучше бы я с Эреву осталась, он меня любил. А теперь у него мозги в кашу.

Такую толпу Лахджа в другой мир еще не переводила. Она и сама-то научилась этому совсем недавно. Чтобы упростить задачу, она превратилась в некое подобие вехота, усадила всех внутрь, и уже в таком виде пошла через туманы Лимбо.

- On the Magic School Bus, navigate a nostril... – напевала она, ища среди бесчисленных дверей ту, что приведет ее в мир под названием Парифат.

В другой половине случаев ее замечали вахтенные или просыпался капитан. Лица у них здорово вытягивались, когда они видели пролезшее в иллюминатор длинное рыло или вообще глаз на конце щупальца...

- Не уйдешь! – кричали моряки, перегибаясь через борт.

- Да что вам надо, уроды?! – возмутилась Лахджа, принимая вид русалки и слегка поднимаясь над волнами. – Я просто дорогу спросить хоте... бху-э-э!..

От него больно уже не было, но дальше Лахджа испытывать судьбу не стала. Ушла под воду, поглубже... еще глубже... еще... превратилась в подобие левиафана и злобно посмотрела на темную массу корабля.

Жизненно. Но читать такое лучше малыми порциями. Она потянулась на шезлонге и перетекла в медузоподобную форму. Спустилась в таком виде в воду и принялась оттачивать свой метаморфизм. Сначала испробовала несколько обычных водных форм – рыбы, головоногие, ракообразные. Потом попробовала сама стать почти жидкой, растеклась на сотню метров колонией водорослей... фитопланктона... Лахджа сама не была уверена, во что сейчас превратилась.

- Фу, Лахджа, ты тина, - сказала барахтающаяся посреди этого Сидзука. – Свали отсюда, я поплавать хочу!

- Сидзука, а ты боишься водорослей? – спросила Лахджа, вырастив на поверхности рот.

И начала щекотать пятки соседки. Та заверещала, задергалась, ушла под воду и быстро-быстро загребла к берегу по-собачьи.

- Да ладно, я шучу! – крикнула ей вслед Лахджа, собираясь в нечто вроде крокодила и тоже выползая на берег.

Заменил на квадратные. Будем знать, что треугольные скобки использовать нельзя.

Поскольку это была по сути первая вылазка Лахджи за пределы Паргорона, она как следует подготовилась. Перелетев через стену, трансформировалась в обычную человеческую девушку, только с густой шерстью ниже шеи. Та росла так, что создавала абсолютное впечатление шубки. У них тут поздняя осень, так что подозрений не вызовет.

Бушук зашипел. Дернул когтистой лапкой – и Лахджу отшвырнуло. Слегка скомкало даже... и пространство тоже скомкалось! Искривилось, чуть не разорвав демоницу в клочья... но раны уже срастались. А Лахджа мгновенно сменила форму, скакнула, впилась когтями в стену – и прыгнула на бушука.

Тот крикнул – и воздух загустел. Лахджа повисла будто в невесомости, поплыла вперед, как сквозь кисель. Рвалась изо всех сил – и не могла дотянуться.

Тогда она снова изменилась. Превратила хвост и ноги в подобие воронки кальмара, выпустила раскаленный пар, ускорилась... Руки же обернулись острыми клешнями... и метнулись к бушуку!

Да ну, я уже обложку сделал и с АТ эксклюзивный договор заключил.

Аэтернус предлагал. Машибухер сказал, что в этом случае он обьявит Аэтернуса почетным человеком.

Там полностью прописаны и проработаны четыре тома. Но их должно быть минимум пять, а с пятым все печально. Не хочу после четвертого оказаться в тупике с незавершенным циклом.

Из левого нельзя. Я закрыл эту возможность аннотацией к правому.

Ее вес увеличился во много раз – но сама она даже немного уменьшилась. Мышцы уплотнились до железного состояния, кожа превратилась в сверхпрочный хитин, на ногах и руках выросли шпоры. Движения стали вихляющимися, непредсказуемыми. Крылья исчезли, хвост обернулся гибким лезвием. Эндокринная и нервная системы перестроились так, чтобы реагировать почти мгновенно. Ускорился до предела метаболизм.

Тут дверь наконец-то распахнулась, бушук юркнул внутрь... а Лахджа торопливо трансформировалась в жирную бушучку. Потому что из кабинета заместителя Лави Рок вышел не кто-нибудь, а демолорд. И не какой-нибудь малознакомый демолорд, а Клюзерштатен. Ублюдочный хромец, которого Лахджа предпочла бы никогда больше не встречать.

Трудным пока что оставалось только превращение в других людей. Не получалось добиться идеального сходства. Лахджа обернулась Хальтрекароком – но Сидзука и Отрава критически покачали головами.

- Не похож, - сказала гартазианка. – У нашего мужа нос длиннее.

- И лицо умнее, - добавила Сидзука. – У тебя он совсем уж дегенерат.

- Я художник, я так вижу, - отрезала Лахджа и превратилась в Сидзуку.

- Лахджа, для тебя все азиаты на одно лицо, что ли? – вздохнула та. – Это вообще не я. Только прическа такая же.

- Конечно, - сказала Сидзука, выплескивая всю бутыль разом.

- Аааааааааа!.. – заверещала Лахджа, спрыгивая с кресла. – Аааааааааааа!.. Холодно. Не делай так больше.

- Только холодно? – разочарованно спросила Сидзука и сделала пометку в блокноте. – Ладно, а как тебе бобы?

Бобы Лахджа ловила на лету языком и лопала. Кажется, против демонов они не работали... но были довольно вкусными. Возможно, они должны ублаготворять, а не отгонять.

Чтобы удержаться, она полностью трансформировалась. Растеклась чем-то вроде конского доспеха, только кожано-костяного. Присосалась сотнями мелких присосок. И даже немного внедрилась в тело, пронизав кожу нервными сплетениями.

На лету она покрывалась все более толстой броней, да еще и метала иглы. Такой получился гигантский летающий еж... да, еще и ядовитый.

Подбавить яду!

Но Нагалинара, кажется, все-таки хорошо училась в Школе Молодых. Она с хохотом бежала прямо по воздуху, со страшной скоростью мерцала, увертываясь от всех игл, и рубила с таким бешенством, что воздух пылал.