Александр и Ксения Рудазовы

Ров в мгновение ока забросали фашинами. Пикинеры волокли их во множестве. Кое-кто просто скатывался по контрэскарпу – благо воды во рву почти не осталось, спасибо Беймболу Сосунку.

Но оборонять одну-единственную брешь можно даже против многократно превосходящих сил. Гренадеры и фузилеры встали сплошной стеной, выдавая залп за залпом. Первый ряд присел на одно колено, позволяя второму стрелять из-за их спин. Место убитых и раненых тут же занимают свежие бойцы.

- Сабли вон, драгуны!.. – яростно прозвучало сзади.

Рокушская пехота как по команде отхлынула в стороны, давая дорогу кавалерии. Королевская гвардия вылетела огромной всесокрушающей сколопендрой – сабли засвистали с бешеной скоростью, рубя направо и налево. Фашины, завалившие ров, жалобно затрещали, угольно-черные кафтаны мгновенно окрасились красными брызгами.

Сразу сотня ослепительных белых сгустков пронизала воздух, с тонким стоном устремляясь к крепостным стенам. Рокушцы тревожно загомонили… но тут же стихли.

Фугас, громадный фугас пронесся по небу, оставляя дымящийся след. В войске серых закричали, колдуны вскинули руки, торопливо выставляя защитные поля. Ригеллион Одноглазый яростно захрипел, бросая всю мощь, чтобы удержать этот смертоносный снаряд…

- Серебром – пли! – прорычал бомбардир-капитан, возглавляющий баллистическую роту. – Еще – пли!

Тяжелые чугунные копья с посеребренными наконечниками-серпами изрешетили воздух, разрезая вемпиров надвое. Эти твари, малочувствительные к обычным ранам, смертельно боятся серебра.

Гроздья сплюснутых ядер, окрашенных в красно-синий цвет, понеслись вниз – прямо к бесчисленным бивакам и бросившимся врассыпную солдатам. Над лагерем вздулись переливающиеся «зонтики» - защитные поля, выставленные колдунами.

Заявка на иллюстрации к батальным сценам с осады Рокат-Каста и битвы под Симбаларем.

Владеку озарил первый луч утреннего солнца. С воздушного шара, парящего над Рокат-Каста, донесся рев трубы, возвещающей наступление нового дня.

Сегодня столица Рокуша напоминает несокрушимый сундук, запертый на все запоры. Пушки, пушки, пушки – бесчисленные пушечные жерла демонстрируют готовность извергнуть страшный ливень огня и железа.

Армия Ригеллиона Одноглазого подошла к Владеке еще вчера, но пока что ведет себя тихо, на штурм не идет. Их бивачный лагерь разместился на безопасном расстоянии от равелинов и бастионов Рокат-Каста. Огромные рокушские бомбарды поневоле настраивают на осторожность.

Заявка на появление Сурратаррамаррадара в байке "Суть Древнейшего".

- Сурра!..

Множащийся голос раздался сразу повсюду. Слева, сзади, внутри, под левой глазницей и на пригорочке. Все услышали его – и никто не услышал.

- Тарра!..

Мрак расцвел огнями, а огни были тьмой. Запорхали крылышками цветочки, и выросли из земли пчелки.

- Марра!..

Врата Шиасса и Клеверный Ансамбль.

Только что-то неприхотливое и росло. Черные вулканические саксаулы, драконовы деревья с почти каменной корой и огромные паргоронские кактусы с ярко-алыми плодами.

- Их можно есть? – спросил Мектиг у Дрекозиуса.

- Можно, сын мой, и даже нужно, ибо сок сих плодов несказанно бодрит и придает сил. Сорви-ка мне парочку, если будет на то твоя воля и если сумеешь избегнуть коварных шипов.

И менее чем через час Жюдаф и Эйхгорн уже пожимали руки, стоя под голубым небом и ласковым солнцем. Вокруг были родные здания Валестры, а вдали вздымалась громада Клеверного Ансамбля.

Библиоград.

На Библиоград Эйхгорн смотрел почти так же долго, что и на Алатус. Ибо был он... поразителен. Само слово «библиотека» казалось слишком мелким для этой громады. Ни единого окна и всего одна дверь, но размеры... размеры потрясали.

И отнюдь не только размеры. С самого входа посетителя Библиограда ожидали чудеса. С ворот и привратника.

Ворота оказались волшебными – они пели каждый раз, когда через них кто-то входил или выходил. Привратник не пел – он дремал, опершись на алебарду. Но приглядевшись, Эйхгорн в ужасе понял, что и алебарда, и сам привратник вросли в землю. Из ног обычного казалось бы человека струились древесные корни.

Остальные проходили мимо не задерживаясь. Но Эйхгорн, конечно, не мог не уделить внимания такому явлению. Досадуя, что смартфон давно разрядился и фотоаппарата нет, он просто достал диктофон и подробно описал удивительного привратника.

Заявка - арты известных Зодческих Чудес Парифата. Их в книгах появлялось не очень много, но которые были - сделаем.

Цитадель Зла.

Свободнее Никто не стал, но теперь он хотя бы мог поднять голову. Однако то, что он увидел впереди, его совсем не порадовало. Они ехали по кладбищу – куда ни глянь, тянутся ряды одинаковых холмиков, увенчанных могильными плитами. Кое-где виднеются угрюмые фигурки, работающие лопатами.

А впереди расстилается пропасть. Огромная пропасть, из которой поднимается дым и ядовитые испарения. Через нее тянется широкий металлический мост, к которому телега и движется. За мостом лежит голый каменный остров, а на острове возвышается немыслимых размеров черный замок. Жуткий, кошмарный, одним своим видом внушающий трепет.

Никто понял, что это и есть пресловутая Цитадель Зла.

Я родился очень некрасивым ребенком. Некрасивым в смысле уродливым. Передо мной ясно вспыло мое отражение в зеркале – сначала мальчик, потом подросток, потом мужчина. Каждый из этих образов напоминал какого-то гоблина. У меня очень плохо росли волосы – какими-то странными пучками, оставляя уродливые залысины. Я родился с заячьей губой, а мой подбородок был таким длинным и тяжелым, что нижняя челюсть все время слегка отвисала, оставляя впечатление дебиловатости. Глаза у меня были голубыми, но настолько бледными, что казались почти белыми. Цвет кожи – да вот почти как сейчас, тускло-серый.

Я сделал широкий вираж, разглядывая лесную поляну сверху. Огры. Общим счетом тридцать пять здоровенных огров. Все мужского пола, с тупыми мордами и огромными дубинами. На небо никто не смотрит, меня не замечают.

- Видишь счетчики? Вот это у нас ты. Все сделанные тобой прыжки. Смотри, сколько миров ты посетил! И без всякой конспирации, все как попало!

Очень хорошее.

Нет, просто описка. Спасибо.

Сори, не в тему, но тут задумалась... Заявка: как работают завещания в Паргороне? Может ли, например, Клюзерштатен, назло всем, в случае своей смерти, завещать все рандомному демону Паргорона (включая, низшего) или другого демонического мира?

Завещания в Паргороне работают примерно так же, как и у нас. Завещать можно что угодно и кому угодно. Можно завещать счет иззакромчику, да, можно завещать смертному или любимой собаке, можно разделить счет на тридцать миллионов частей и завещать его всем хракам поровну. Вы ограничены только своей фантазией. И если вы назовете конкретное имя, счет перейдет к нему автоматом, и никто с этим ничего не сделает. Разве что сам факт перехода бушук-бухгалтер или директор Банка Душ могут... утаить, скажем так. Не делать достоянием общественности. Иногда на этом слегка мухлюют.

Однако, если конкретного имени не было названо, решение принимают душеприказчик покойного и его патрон (зачастую это одно и то же лицо). В случае с гохерримом - вексилларий его легиона, в случае с гхьетшедарием - барон-покровитель, в случае с бушуком - глава клана, и так далее. Если умирает демолорд - совет демолордов. Они будут решать, как истолковать волю покойного "отдайте все наименьшему мудаку в этом сраном мире", кого таковым считать.

Также надо пояснить, что завещать-то вы можете счет кому угодно, только Банка Душ ни одна условка не покинет. Демону из другого мира придется переезжать в Паргорон. Смертному - искать распорядителя, который будет настоящим владельцем счета при нем, формальном (например, жениться на демонице, и если счет большой - желающие найдутся).

На полпути мне встретилась Аурэлиэль. Бродит себе по лесной полянке, собирает цветы. Уже успела сплести венок из ромашек.

- Трям, Ариэль, - поздоровался я. – Ты бы далеко не отходила, тут и волки водятся...

Если бы этим вечером кто-нибудь забрел в домик кладбищенского сторожа, его взору предстала бы удивительно мирная картина. На стене тикали ходики, в углу тихо бормотал старенький телевизор-видеодвойка, а на пыльном диване и двух колченогих табуретах сидели мы четверо. Шестирукий трехглазый монстр, живой мертвец в докторском халате, крупного телосложения эльф с породистой харей и полковник КГБ из вселенной победившего коммунизма. Мы уютно кушали печеную картошку, смотрели телевизор и беседовали о всяких пустяках.

На мгновение яцхен замер. Буквально остолбенел, недоверчиво глядя на то, что откопал. Когда до него наконец доперло, он отчаянно взвыл… но было уже поздно.

Его шарахнуло молнией.

- Человек, сука, умный!.. – потер ладони я. – Человек, сука, хитрый!..

Но тут я и сам увидел, как местных сарацинов «прижимают к ногтю». Дымки, замеченные зорким принцем, шли от подожженной деревни. Той ее части, что могла гореть. При постройке здешних зданий в основном использовались камень и глина, но имелось и несколько деревянных строений.

Я послушно опустился на колени. Несмотря на свой явный фанатизм и манеры, больше подобающие разбойничьему отцу Туку, нежели кардиналу из Ватикана, дю Шевуа вызывал у меня симпатию. Хотя бы потому, что не плевался в мою сторону только потому, что я не человек.

- Твоим именем я повелеваю – повинуйся мне, Яцхен! – приказал старик.

Я обернулся и послушно посмотрел в протянутую мне чашу, похожую на призовой кубок, вручаемый в каких-нибудь соревнованиях. В черной жидкости, наполнявшей его до половины, можно было разглядеть весьма симпатичную девицу с чуть вздернутым носиком. Насчет цвета волос ничего сказать не могу – изображение было очень маленьким, мутным, да к тому же черно-белым.

Естественно, я ни на секунду не смутился. Просто выпустил когти на верхней правой руке и полоснул по прутьям. И едва сдержался от крика – меня ударило током с такой силой, что будь я менее выносливым, тут же бы и обуглился!

Я бесшумно взмахнул крыльями, поднимаясь к нужному окну. Как и ожидалось, Краевский был там. Он сидел возле включенного компьютера и яростно щелкал мышкой, прокручивая текст на экране. Чуть напрягши зрение, я сумел прочитать, что текст аналогичен тому, что был в компьютере базы «Уран», проект «ЯЦХЕН».

Следующая заявка - несколько всяких сцен и персонажей из цикла "Яцхен".

О Господи, а это что еще такое?!! Фу ты, перепугался… а это всего лишь зеркало. А в нем, соответственно, мое отражение… какое же я страшилище! По крайней мере, теперь можно посмотреть на себя со стороны…

Я выбрал сосну потолще и устроился посередине между корнем и верхушкой. Чтобы не упасть, крепко вцепился в кору когтями ног и четырех нижних рук. Самую верхнюю пару высокомерно скрестил на груди, чтобы это отродье репликатора сразу уяснило, кто тут главный.

Не знаю, где я очутился, но это точно не поезд. Я лежал в какой-то ямке, неподалеку от железнодорожной насыпи. Неподалеку, но отнюдь не вплотную – со стороны меня, скорее всего, не видно. Еще из окружения присутствует стена леса, мелкий дождик и облезлая псина, рассеянно обнюхивающая кончик моего хвоста.

Жорамия.

Это оказалось непростым и небыстрым делом — освоить подобную оболочку. День шел за днем, луна сменялась луной, закончилась весна и наступило лето — а Катимбер лежал без движения. Время от времени у него шевелились пальцы, ворочались в глазницах очи, подергивались губы, исторгая слово-другое, но вставать колосс не вставал.

Поблизости поселений не было. Но все-таки он рухнул не в пустыне. Грохот падения был слышен издали, и уже вечером лежащего титана разглядывали испуганные мужички с близлежащего хутора.

На следующий день поглазеть явились крестьяне с других окрестных хуторов, а также из сельца Круподеры. Потом весть дошла до замка лендлорда, и один рыцарь даже рискнул подъехать вплотную, коснуться титановой кожи копьем.

Фрабозия и Островитания.

Но сейчас столица Фрабозии походила на большой особняк, из которого разъехались все, кроме главы семьи, а сам он слишком одряхлел и не может в одиночку за всем уследить. Добрых три четверти домов стояли заколочены, на улицах царила темень, а редкие прохожие шарахались друг от друга.

В расспросах портового люда Лахджа провела целый день. Узнавала, где могут быть эти шхуны, кто их видел, куда они направлялись в последний раз. Даже сходила на местный невольничий рынок, но никого из девчонок там не встретила. С распорядителем торгов Лахджа пообщалась особенно тесно, намекнув, что если ему доставят кого-нибудь из ее подруг, то пусть придержит и не обижает, она щедро отблагодарит. Чтобы он ничего не перепутал, она назвала ему имена и даже показала, как они выглядят, превратившись по очереди во всех, кроме Закьи.

Лахджа плохо помнила, как выглядит Закья.

Шайх и Трацезора.

Лахджа не хотела, чтобы он обнулил все ее старания, поэтому из казино выволакивала волшебника за шкирку. Тот немного протестовал, но больше для проформы. Даже испытывал облегчение, потому что прекрасно понимал: у него реальная проблема, с ней нужно что-то делать.

И когда в Смутжек прибыл мэтр Жюдаф, его встретила толпа лохматых, всклокоченных людей. Чистых, хорошо одетых, с перстнями на пальцах и кулонами на шеях – но таких косматых, словно вылезли из пещер. Словно несколько лун они причесывались только пятерней.

Алмазный Бастион и Волюпия.

На пути к ней Имрата и Латулла пробежали через Город Титанов. Как и прежде, здесь никто не жил – лишь несколько мальчишек играло в развалинах.

Плацента ни на миг не пожалел, что перебрался в эту страну. Волюпия, мировое средоточие борделей! Царство продажных девок! Столица извращений! Публичных домов здесь больше, чем в Астучии храмов – и толку от них тоже гораздо больше, Плацента готов был присягнуть на Криабале!

Здесь есть ночные феи на любой вкус. Всех возможных типов и народов. Люди светлые, люди темные, люди степные, люди ледяные, люди огненные и даже люди синие. Эльфы светлые, эльфы темные, эльфы высшие, эльфы лесные и даже эльфы тигровые. А еще орчанки, гоблинши, троллихи, огрихи, великанши, циклопихи, симки, фелинки, крысолюдки, ботвинницы, минотаврихи, сатирки, гарпии, кобринки, акрилианки, апиниды, тритониды, болотницы, гартазианки, териантропки, слекатеры... уф-ф, и это еще далеко не все, а только те, кого Плацента успел опробовать!..

Подгорное Ханство.

Город хобиев сильно отличался от кобольдского или цвергского. В пещере находилась лишь небольшая его часть – что-то вроде главной площади. Вокруг все было изрыто ходами. Хобии копошились повсюду, как земляные черви, постоянно что-то переделывали и перестраивали.

Но хаоса не ощущалось. Наоборот, город хобиев выглядел очень продуманным. Дороги доводились до идеального состояния, до поистине шелковой глади – слепцам это было очень важно.

Почти не было и грязи. Дорожное покрытие было чуть наклонено к середке, а там тянулся узкий желоб, по которому все утекало в стоки, а из них... куда-то еще ниже, под город. Можно было выплеснуть содержимое ночного горшка где угодно.

Тирнаглиаль.

Но здесь почти все деревья были больше. Они уходили куда-то в самое небо, зарывались ветками в облака. В их тени росли изумрудно-зеленые кусты, журчали ручьи с прозрачной водой и алели необычные ягоды, похожие на малину, но не из сотни крохотных плодиков, а всего из трех крупных. Эту ягоду с аппетитом уплетали светло-желтые и розовые жеребята единорогов – и у Полины при виде их екнуло сердце.

И ведь это все вокруг – не лес, вообще-то. Не парк, не турбаза какая-нибудь. Это самый настоящий город, только эльфийский. Резные лесенки обвивают древние стволы, в них самих виднеются дверцы и окошки, а меж толстых ветвей протянуты веревочные мостики.

Новая Страна.

И действительно – вокруг сразу стал собираться народ. Когда Денис и Полина осторожно двинулись по выдвигаемой лесенке, их уже встречали. Человек сто, наверное.

Но вроде без враждебности. Из луков никто не целился, схватить не пытались. Близнецы даже не стали трогать винтовки, из которых все равно не умели стрелять.

Вперед выступила высокая длинноногая женщина с цветами в волосах. Доброжелательно глядя на Дениса и Полину, она произнесла:

- Мир вам, путники. Приветствую вас в Новой Стране. Что привело вас к нам и какое волшебство носит по небу вашу колесницу?

Лабурия.

И Массено достаточно быстро заручился помощью жрецов-одухотворителей. Узрев священную пайцзу, они немедленно выдали ему благодатный конструкт, самоездящую карету, а к ней – послушницу, способную оной каретой управлять.

Охваченная благоговейным трепетом, юная гоблинша гнала конструкт с предельно высокой скоростью. И в этот раз Массено почти не трясло, хотя дороги Лабурии ровностью не отличались. Такое впечатление, что гоблины специально старались сделать их как можно грязнее и ухабистее.

- Ух-вух-вух!.. – вопила послушница, держа вожжи. – Н-но, деревяшечка!..

Морской Епископат.

Именно там располагался город Видазельц – столица Морского Епископата. Причудливые, похожие на коралловые рифы здания, украшенные гигантскими раковинами. Громадные раки, возящие тяжелые валуны и доверху нагруженные сани. И местные жители – Морские Епископы.

То был редкий подвид тритонов. Снизу – рыбий хвост, сверху – что-то отдаленно похожее на человека. Только вместо кожи чешуя, между когтистых пальцев перепонки, зубы мелкие и тонкие, на плечах острые плавники, да и вместо ушей такие же.

Были и еще два плавника. Высокий гребень на голове и огромный, размером почти с плащ – на спине. У обычных тритонов таких нет – только у Морских Епископов. За них они свое название и получили.

Люкин.

Искомый кубок в конце концов заказали у стеклодува. Тот заломил цену, но выбирать особо не приходилось. Дрекозиус остался наблюдать за работой, Плацента растворился в толпе, а Мектиг встал у мастерской, хмуро разглядывая людскую толчею.

Много сегодня народу высыпало на площади. Дудели флейты, бумкали тимпаны, бегали девушки с цветами в волосах и дети с печеными яблоками. Повсюду стояли котлы и вертела, отовсюду струились ароматные дымки, гуляющим наливали чай и кипящий грог. В Калидис не принято есть холодную пищу – только горячее, только приготовленное на огне.

Яминия.

Внутри Хасма впечатляла даже сильнее, чем снаружи. Потолок не так высоко, как в Суркуре, зато через каждую сотню шагов солнцешары. Здесь их гораздо больше, чем в родном Кобольдаланде. Там их используют только в оранжереях и подземных садах, а здесь... кажется, здесь их вешают просто так, для освещения.

Неужели цверги настолько плохо видят?

Еще повсюду были конструкты. Уж кто-кто, а цверги Яминии знают в них толк. Эти искусственные существа исполняли в Хасме черную работу – трудились там, где живые не могут или не хотят. Иногда попадались двуногие, похожие на ходячие статуи, но чаще – многоногие и летучие, приспособленные только для чего-то своего. Мелкие конструкты подметали улицы, чистили стены, разносили почту, ловили крыс. Крупные – рыли землю, таскали тяжелые грузы, возили цвергов.

Каргаба и Херемия.

Впрочем, ни одного чернокнижника Массено там не встретил. Страна как страна. Песок, глинобитные дома, наездники на верблюдах, черноглазые женщины в вуалях. Закрывающие нижнюю половину лица вуали здесь носили почти все – что женщины, что мужчины. Открытый подбородок Массено сразу выдавал в нем иноземца.

- Э, космоданин, не проходи мимо, возьми финики! – хватали Массено за руки. – Дыня, сладкая, как уста любимой! Алыча!.. кончилась алыча!.. возьми персики, космоданин! Такая вкусная была алыча!.. подожди, у моего брата есть еще алыча!.. подожди!.. эй, куда пошел?!

Астучия и Мистерия.

Храм Солары, в котором Массено посетил рассветную службу, не был чем-то выдающимся. Просто обычный, типовой храм богини солнца. Крыша стеклянная, а окон так много, что и стены кажутся стеклянными. Ярко освещен каждый уголок, темнота под запретом. Бурно пылает священное пламя – ему нельзя гаснуть, специальный служка следит за его добрым здравием.

Пара гордых рысаков неспешно шествовала по улицам. За окнами появлялись все новые и новые достопримечательности. Вот стоит на площади Золотой Дворец – громадный спортивный комплекс, где проводятся турниры профессиональных игроков-волшебников. А вот штаб-квартира Тезароквадики – историко-географического общества, исследующего далекие земли и забытое прошлое. А это Аргентивные бани – лучшие публичные бани в Мистерии, где работают адепты Аргентарта, выпускники массажного факультета.

Браат и Грандпайр.

Хозяин представил Фырдузу свою супругу (поразительно толстую матрону, похожую на безбородого цверга), престарелого родителя (тот лежал на печи и слезать из-за такого пустяка не пожелал), еще двоих детей (мальчика и девочку), младеня в люльке и батрака. К удивлению Фырдуза, тот оказался тоже кобольдом.

Двое суток понадобилось Массено, чтобы доехать только до станции-перекрестка. Теперь еще почти сутки – до портала. В ожидании пересадки он нашел местечко в станционной таверне, разложил на столе записи и снова принялся изучать их, испросив у полового кусочек хлеба и чашку молока.

Синдикат Великой Верфи и Кобольдаланд.

Городок Суи раскинулся в небольшой долинке меж заросшими лесом холмами. Было то удивительно приятное, умиротворенное, а главное – тихое местечко. Едва ли сотня домов, по большей части одноэтажных. Ратуша. Церквушка. Пара лавок. Совмещенная с кабаком гостиница. Вот и все, в общем-то. Нет даже гавани – единственный на острове городок вдали от моря.

Зато на великой спиральной площади всегда толкотня и суета. Куда ни глянь – кобольды. Все что-то роют или что-то строят. У входов в норы расположены кузницы, плавильни, мыловарни, атаноры. Дым уходит кверху, клубясь тучей у потолка. Там вентиляционный колодец, через который в Суркур поступает воздух и свет, но из-за этой черной тучи его не видно. Кобольды вечно в потемках – но глаза-то острые, много не нужно.

Арбия и Эрдезия.

Четверо усталых, продрогших оборванцев не были торговцами. Просто бедная семья, волочащая на санках нехитрый скарб. Второй день уже тащились они по снежной равнине и надеялись к вечеру наконец добраться до стойбища.

Мектиг слишком привык к тишине тундры, нарушаемой лишь волчьим воем, да иногда трубным ревом мамонтов. Слишком привык видеть вокруг только снежную или моховую равнину. Ему непривычно было, что вокруг так много людей.

Хорошо еще, что его они сторонились. При виде огромного дармага прохожие отводили взгляды, и его это радовало.

Мектиг не любил, когда на него пялились.

Алатус.

Появление Эйхгорна не осталось незамеченным. Имний со сломанной рукой явно уже все рассказал соплеменникам, так что гостей ожидали. Взмахивая крылами бесшумно, точно летучие мыши, имнии спускались со всех сторон, и вскоре Эйхгорн оказался в центре толпы.

Крылья – единственное, что в имниях было бесшумным. Рты у них почти не закрывались, и Эйхгорн ощутил себя в середке птичьего базара. Вряд ли они слышали хотя бы сами себя – с таким азартом каждый галдел.

Снуло глядя в никуда и даже не пытаясь поговорить с этой ватагой, Эйхгорн терпеливо ожидал наступления тишины. Чисто машинально он пересчитывал кишащих на земле и в воздухе имниев – и всего насчитал девяносто девять. Из них тридцать семь мужчин, тридцать девять женщин и двадцать три несовершеннолетних индивида.

Кардегарт.

Здесь по улицам не бегали голые философы с огурцами. Вместо них расхаживали вразвалочку высокородные богатеи, неся впереди себя необъятные животы. Издали эти сливки общества напоминали свадебные торты – облаченные в роскошные одежды светлых тонов, с прическами-башнями, увешанные драгоценностями так, что не оставалось живого места. Пальцы-сардельки унизывали великолепные перстни, с жирных шей ниспадали тяжелые ожерелья, в ушах висели золотые клипсы, а длинные завитые ресницы походили на крылья бабочек.

Озирия.

Да и вообще нравы тут царили самые вольные. Эйхгорн дважды видел, как прохожие, никого не стесняясь, прямо на улице справляли малую нужду. Было и того хлеще – в одном переулке длинноволосый парень преспокойно пялил коротко стриженую деваху. А та при этом еще и звонко декламировала стихи.

И это были еще только цветочки. Шагая по улице, Эйхгорн только и успевал вертеть головой, делая аудиозаметки. Создавалось впечатление, что он в студенческом общежитии в новогоднюю ночь – такой на каждом шагу царил бардак.

Эйхгорн видел совершенно голого лысого старика, который мчался по улице, потрясая соленым огурцом. Вид он при этом имел такой гордый, словно нес по меньшей мере олимпийский огонь.

Эйхгорн видел двух почтенных старцев, которые чертили в пыли геометрические фигуры, ожесточенно при этом переругиваясь и время от времени кидаясь друг в друга комками грязи.

Нбойлех.

Народ по Старому Кишлаку гулял сплошь важный, хорошо одетый. Если в Маленьких Королевствах костюмы в целом походили на европейские, то в Нбойлехе возникали ассоциации скорее с ближневосточным дресс-кодом. Большинство носили халаты или бурнусы, на голове – куфии или тюбетейки. Талию многие обворачивали широким шелковым поясом с золотыми или серебряными кистями. На ногах сандалии или чувяки с острыми носами.

Почти все женщины прикрывали лица вуалями. Правда, очень тонкими, совершенно прозрачными. Делалось это не для того, чтобы прятать лицо, а чтобы защищать его. Палящее солнце, песчаные бури, горячий ветер, насекомые... все это скверно влияет на нежную кожу.

Парибул и Кинелия.

Пока Эйхгорна вели через предместья, на него глазел и стар, и млад. Местные тетки отрывались от своих огородов, дядьки опирались на мотыги, детвора забывала об обручах и скакалках. Все таращились на арестованного. Видимо, что-то интересное происходило здесь нечасто, так что Эйхгорн стал главным событием дня.

Кинельские пейзажи ничем принципиальным не отличались от парибульских. Разве что дома здесь стояли в основном кирпичные, с белеными крышами. А когда проезжали мимо хутора, Эйхгорн увидел поле, засаженное неизвестной сельхозкультурой с мясистыми розовыми плодами.

Империя Зла.

Когда Бельзедор шествовал по улицам в своих громыхающих доспехах, прохожие благоговейно замирали и кланялись. Все глядели с обожанием и подобострастием, стражники стучали мечами по щитам, а у детей восторженно разгорались глаза. Из теней высовывались воры и убийцы, шлюхи оставляли в покое клиентов, нищие забывали про свои увечья – Темный Властелин осматривает владения!

Да, все верно. С губищами - это Един-В-Четырех-Телах.

Заявка. Показать во что одеваются средние жители разных стран Парифата (мужская и женская одежда)

Это интересно. Пойдем по порядку появления подходящих эпизодов в книгах.

Ривения.

В деревне Озерные Ключи жили добрые, приветливые люди. Едва они убедились, что по реке к ним приплыл не разбойник, не злобный тать, а повредившийся головой бедняга, как сразу же принялись о нем заботиться.

Старостиха усадила гостя за стол, насыпала огромную миску борща и сунула в руку деревянную ложку. Тем временем другие сердобольные тетки натащили тряпок и сварганили здоровенному Никто какую-никакую одежку. Кузнец Валюх тоже поделился ненужными вещами – он оказался в деревне единственным, чья безрукавка и порты пришлись Никто почти впору. Их лишь самую малость пришлось расставить.

Заявка - владыки Кввецоль-Иина.

Царь Клопов, Жирный Богач, Красивейшая, Страшилище (не тот, что в Хвитачи, просто тезка), Един-В-Четырех-Телах, Красный Пес, Мать-Крокодилица, Трехглавый Великан и остальные сорок сенаторов смотрели на Дзимвела с подозрением и опаской. Каждый по отдельности уступал не только демолордам, но и самому Дзимвелу, однако толпой они все же что-то собой представляли.

Заявка - Дщ-Трьк и другие члены совета.

- …Это кара!.. кара Божества!.. мы согрешили!..

- Выкиньте его в канаву, - молвил достопочтенный Дщ-Трьк. – Он мешает мне думать.

Владыка Всея Плесени втянул еще немного божественного сиропа, погружаясь в думы. С балкона Храма было прекрасно видно явившееся с небес создание, этот клтхремианский ужас, подобных которым никто не видел уже сотни поколений.

Ушкин допил чай и откинулся на диване, рассматривая помещение. Странное место. С одной стороны жилое – диван, видеоэкран, гардеробный шкаф, столик с чайными принадлежностями, – а с другой стороны рабочее – лабораторный стол, заваленный деталями верстак, тихо гудящая машина, похожая на мусоросжигатель...

- Так это здесь вы, значит, и работаете, Гадюкин? – задумчиво произнес он.

- Здесь, батенька, здесь. Здесь я работаю, здесь же и живу. Мне так удобнее. А вас что-то не устраивает?

- Да-да, совершенно верно... – вальяжно пробасил президент. – Скажите, профессор, а почему ваш робот человекоподобен? Разве не удобнее было бы сделать машину на гусеничном ходу, с пушками... ну, вроде самоуправляемого танка?

- Наоборот, так гораздо удобнее! – оживился Гадюкин. – Лелик, датчики!

Ассистент сноровисто обмотал профессора какими-то проводами и реле. Гадюкин демонстративно вытянул руку в сторону – и гигантская, еще не законченная фигура робота в точности повторила жест.

Очень миниатюрная модель, складной. Профессор сам его сконструировал и собрал – на досуге, из подручных материалов. И теперь он двумя быстрыми движениями раскрыл огнемет, как перочинный нож, надавил на крохотный рычажок и торжествующе воскликнул:

- Фаербоооооол!!!

Из выдвинутого раструба хлынул поток раскаленного газа. Хворост вмиг охватило пламенем. Гадюкин радостно засмеялся, крепко держа самодельное оружие.

Он всегда любил веселую шутку.

Вдалеке послышался стрекот. Гадюкин горделиво подбоченился – узнал по звуку свои детища. Могучие «Дедалы» - мультифункциональные спасательные вертолеты, созданные по спецзаказу МЧС. Их уже успели по достоинству оценить и в тайге, и на море, и за полярным кругом.

На пожаре они тоже показывали себя с самой лучшей стороны. Винтокрылые машины закружили вокруг небоскреба, из-под днищ выдвинулись изгибающиеся шланги – и по бушующему пламени хлестнули белые пенящиеся струи.

Четверть комнаты занимала матово-черная коробка с бесчисленным множеством крохотных экранчиков и одним-единственным здоровенным рубильником. От нее ощутимо пахло озоном.

- А вот, смотрите! – Гадюкин заговорщицки улыбнулся и жестом фокусника выдернул из-за спины нечто вроде пистолета с присоской. – Это, батенька, наш проект «Мнемозина»! Вообще-то, он закончился неудачей, но один интересный побочный эффект все же был воплощен в жизнь…

- Профессор, побыстрее можно? – взглянул на часы Мочальников.

Его вывели во двор, больше похожий на обычную свалку. Кучи ржавых обломков непонятного происхождения, ветхие вагончики, антикварные механизмы всех сортов… даже горнопроходческий комбайн!

Но не это так удивило Мочальникова. Его удивила бронзовая статуя, возвышающаяся в самом центре. Лысый человечек невеликого роста указывал куда-то вдаль и хитро щурился.

Мочальникову показалось, что он попал в инопланетный арсенал – столько смертоносных железяк разместилось на полках.

- И все они разработаны вами? – ужаснулся он.

- Ну, не только мной лично… - Гадюкин скромно поковырял пол носком ноги. – Но я приложил к этому руку, батенька, еще как приложил! Вот, смотрите, это мое давнишнее – акустиган…

Мочальников посмотрел без особого интереса – в милиции и частных охранных структурах акустиганы используются уже лет пять.

- Тэк-с, тэк-с, с чего бы нам начать?.. – задал риторический вопрос Гадюкин, входя в обширную лабораторию. – О!.. Вот это очень интересно! Проект «Титан»!

В самом центре возвышается огромный прозрачный контейнер, заполненный бледно-желтой пузырящей жидкостью. От него отходят десятки шлангов и проводов, вокруг мерцают голоэкраны, за пультом восседает худощавый старик в белом халате.

А в контейнере плавает обнаженный мужчина – рослый, мускулистый, обритый наголо, сплошь усеянный сизыми шрамами.

- Глядите, батенька, какая прелесть! – умиленно сложил руки Гадюкин.

В помещении размером со школьный спортзал разместилось диковинное устройство, похожее на исполинское беличье колесо с десятками колес поменьше. И в каждом колесе со всех лап бегут, все равно оставаясь на одном месте, пушистые зверьки с коротенькими хвостиками…

Заявка на все изобретения профессора Гадюкина.

Там нашелся еще один коридорчик – совсем коротенький, заканчивающийся очередной дверью. Попов открыл и ее... и с трудом удержался от дикого крика. На него уставилась кошмарная харя – свиное рыло, десяток глаз разного размера, щупальца вместо волос...

И если бы еще всего одно! Нет, по меньшей мере двадцать жутких страшилищ! Словно очутился в ночном кошмаре!

ЛТ-42, вертолет, приписанный к НИИ «Пандора», вертолетом только назывался. Ультрасовременная машина с девятью винтами, лапами-манипуляторами, встроенными пулеметами и кабиной, способной вместить пятьдесят человек. На этой штуковине можно совершить кругосветное путешествие, ни разу не опустившись на землю.

Странное, у меня нормально переходит.

Заявка. Как выглядят или могли бы выглядеть Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен

Я все-таки не понимаю, почему ты настаиваешь именно на Йоханнесе. У тебя же есть и другие устоявшиеся образы. Подарок, Дафна, Ники Минаж, Ламия, леди Арвен… почему не одна из них?

Эти образы только для тебя, любимый. Не надо их показывать детям… и вообще никому, кроме тебя. А герр Йоханнес… он как Санта Клаус, понимаешь? Просто дядя в костюме, который приходит и всех веселит.

Да паргороново пламя!..

Заявка. Переслушиваю семью. Когда Лахджа узнала, что Майно играет на лире, то представила образ как он играет на рассвете в тоге. Сделайте пожалуйста картинку, хочу это увидеть

- Ну да, девчачий инструмент! – нахохлился Дегатти.

- Да не такой уж и девчачий… - как-то по-новому взглянула на мужа Лахджа. – Сыграешь как-нибудь?

Дегатти отчетливо увидел в ее мыслях образ себя, сидящего на холме в свете утреннего солнца. То ли в тоге, то ли в эльфийском струящемся одеянии, с развевающимися волосами. Он перебирает тонкими пальцами струны, и с них льется серебристая мелодия…

- Нет!