Александр и Ксения Рудазовы

Заявка на Дзимвела в столице Кардашмара.

Трупов тут и правда было полно, хотя за два года они почти разрушились. Большую часть плоти съели черви и хомунции, так что повсюду лежали либо голые скелеты, либо разбросанные ветром и падальщиками кости.

Но времени все-таки прошло не так много, поэтому большинство скелетов лежали в тех же позах, в каких умерли. У них явно был праздник, они собрались на площадях, в парках или просто во дворах домов. Многие сидели за накрытыми столами, хотя угощение, конечно, давно истлело или было съедено животными.

Сам город от трагедии не пострадал – и в прежние времена был он совсем не зловещ, скорее уж мил и уютен. По окраинам хибары из тростника и соломы, глиняные мазанки и дома на лодках… но эти без хозяйской заботы уже начали ветшать. А здания в центре города не изменились ничуть. Белокаменные, хорошей архитектуры, они по-прежнему казались жилыми, хотя и слегка потрепанными.

Печальное запустение царило вокруг.

- Кто это такой? – чуть слышно прошептал я.

- Это Ррогалдрон.

Ну что тут скажешь? Новость из разряда тех, которые порой приводят к испачканным штанам. У меня нервы крепкие, навидался я всякого, к демонам мне не привыкать, так что в панику впадать не собираюсь. Но морозец по спине пробежал, врать не стану. Сами представьте себя на моем месте.

Итак, вот он какой, значит. Ррогалдрон, Темный Падишах Голюса. На вид – редкостная гадость. Огромный, жирный, лоснящийся, капающий слизью. Вместо ног толстый подергивающийся хвост, как у личинки. Головы нет совсем – на груди огромная круглая пасть с тремя рядами зубов, по бокам туловища двенадцать красных глаз-вишенок. В правой руке длинный золотой трезубец... хотя нет, скорее четырезубец. Четыре зубца.

Шатиры чудовищно сильны и наплевательски относятся к собственным жизням. Сражаться с ними тяжело. Они ничем не вооружены и действуют довольно неорганизованно, но это с успехом возмещается их численностью, ростом и физической мощью. Одного взмаха страшной лапы хватает, чтобы бронированный кнехт грохнулся с переломанными костями.

Папа широко развел руки, словно в попытке обнять весь мир. Глаза широко распахнулись, и он воскликнул:

- Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство, и лицемерие, и зависть, и всякое злословие, как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение; ибо вы вкусили, что благ Господь! Властью, полученной от самого Христа, я предоставляю вам индульгенцию! Прощаются грехи ваши!

От человека на вершине колокольни брызнул свет. Поразительно чистый белый свет. Воздух наполнился благоуханием, которое ощутил даже я, не имеющий обоняния.

Это я, как обычно, забыл поставить галочку на скачивание. Сейчас все работает.

Мы вошли в исповедальню. Блин, я еще ни разу в жизни не исповедовался по всем правилам, как положено. Кардинала дю Шевуа формалистом не назовешь, он правилами частенько пренебрегает.

Торквемада уселся на жесткий стул и холодно произнес:

- На колени.

Я послушно опустился и спросил, оглядываясь по сторонам:

- А тут разве не должно быть какой-нибудь перегородки или чего-нибудь наподобие?

- Какой же ты уродливый! – прогундели откуда-то сзади. – Уро-одливый!..

Я криво усмехнулся стозубой усмешкой. Это Пузняк – личный шут испанского короля. Говорят, сопровождает его везде и всюду. Приземистый одутловатый человечек со свисающим набок брюхом, небольшим горбиком и бульдожьими щеками. Глазки хитренькие, а вот улыбочка откровенно кретинская. Одет в красно-желтое обтягивающее трико, на голове дурацкий колпак с бубенцами. В руке погремушка сложной конструкции.

1.  Александр и Ксения Рудазовы, "Паргоронские байки" и первый том "Семьи волшебников". Общее количество аудиокниг - четырнадцать. Ссылка на весь цикл - https://author.today/work/series/28053

2. Коллектив BUCH'TEAM, звукорежиссер - Камиль Хамитов, общее число актеров превышает двести человек. Общая продолжительность - около ста восьмидесяти часов.

3. Оценить многоголосие и музыку можно в любой части любого файла, там везде множество актеров, чтение по ролям, музыка, звуковые эффекты.

- Угу. Теперь понятно, - пробормотал я, не особо вслушиваясь. Сейчас меня занимает совсем другое – жареный ягненок. – Не отдам тебя врагу, в своем желудке сберегу...

Мясо очень нежное и постное. Не нужно даже разрезать. Тем более, что вилок на столе нет вообще (эту штуку здесь считают антихристианской из-за сходства с трезубцем Ррогалдрона), а ножи довольно-таки тупые, с закругленным кончиком. Выпускать когти неудобно – еще людей переполошу.

Так что я вцепился в мясо голыми руками. И меня тут же по ним ударили. Сидящая рядом Аурэлиэль в очередной раз заметила нарушение этикета.

Аурэлиэль вообще лыбется, как повидло. Родина, как-никак. С лица даже пропало всегдашнее выражение ах-как-ужасен-сей-мир-и-какое-быдло-меня-окружает. Глаза засветились тем потусторонним светом, который я иногда там замечаю. На какой-то миг даже показалось, что я вижу ее такой, какими эльфов видят люди – воздушным созданием неземной красоты. Наверное, в этой древней богороще эмпатические чары становятся еще сильнее.

Грустит только наш советник по иностранным делам. Судя по фигуре, пан Зовесима в жизни не занимался физическим трудом. Ходить пешком по дремучему лесу – непосильный труд для кабинетного работника.

Ничего, притерпится как-нибудь.

- Ну что, двинулись? – спросил Цеймурд, втягивая носом воздух. – Что-то мне в этих лесах как-то не по себе все-таки... Надеюсь, мы тут надолго не задер...

Резкий свист. Наш переводчик осекся и глупо заморгал глазами, уставившись на оперенную палочку, выросшую из плеча.

Эльфийская стрела.

Бычка я не нашел. Урны тоже не нашел. И вообще на городской площади сейчас творится нечто наподобие террористического акта. Только с поправкой на местные реалии.

Позорный столб. Позорный столб, к которому был прикован юродивый мужичок, вырван из земли с корнем. Рядом валяются изорванные лохмотья. Цепь лопнула и разлетелась на звенья.

А по брусчатой мостовой медленно вышагивает самый натуральный монстр. Более чем двухметрового роста, сутулый, землистая морщинистая кожа, руки свисают ниже колен, выпученные глаза налиты кровью, в огромной пасти сотня мелких зубов. Этакий йети-мутант.

За спиной монстра уже остались трупы. Четверо мужчин, пять женщин, ребенок. Прямо на моих глазах монстр с нечеловеческой скоростью рванулся вперед, хватая замешкавшегося горожанина. Мощный удар – и несчастный падает замертво, обливаясь кровью. Ручища твари снесла ему полчерепа.

- Какая сухая и шершавая кожа... – недовольно поджала губы Аурэлиэль. – Увлажняющие масла будут полностью бесполезны. Совершенно неподобающе. Просто ужас.

Разместились мы в карете довольно удобно. Я и кардинал – на одной лавке, остальные – на другой. Они там все худенькие, как на подбор. Пан Зовесима съежился в уголке с таким видом, словно его сейчас будут бить клюшкой для гольфа. Гоблин Цеймурд высунулся в окошко, с интересом рассматривает пейзажи.

А эльфийка Аурэлиэль сидит посередине и куксится, как будто съела ведро клюквы. На меня смотрит с неприкрытым отвращением, даже и не думая исполнять свои прямые обязанности – натаскивать некоего яцхена в придворном этикете.

По-моему, если я до нее дотронусь, ее вообще вырвет.

Дальше три смежные заявки - серия сцен из "Демонов в Ватикане".

Его величество Ягдош Второй восседает в самом центре зала, на троне. И выглядит внушительнее всех. Хотя росточку крохотного, но плечи широченные, пузо с нашей последней встречи увеличилось еще сильнее, да и в бороде заметно прибавилось. Всего прибавилось – и волос, и седины.

По левую руку – королевская увеличенная версия. Воевода Влад. Двухметровый толстопуз с арбузными кулачищами и бородищей до земли. Рядом дюжий седобородый мужик в сутане и усатый старичок в мантии. Кардинал дю Шевуа и придворный волшебник – Магнус Рыжебородый. Несмотря на прозвище, борода у него как раз отсутствует – только усы.

По правую руку от трона – принц Сигизмунд. Наш мальчик из будущего. Правнук императора Солнечной Системы и Проксимы Центавра. Не без моей помощи попал сюда, на Землю-1691, а здесь с первого взгляда влюбился в королевскую дочку. Уже год живут счастливо.

Заявка на то, как Креол Инанне не дал.

Маг пристально посмотрел в глаза жрице. Посмотрел так, как вглядывался в его темную воду. То, что он увидел дальше, поразило его до глубины души и смешало разум. Это было одновременно прекрасно и ужасно, бесконечно притягательно и абсолютно невыносимо.

- Кто ты? – хрипло спросил Креол.

- Не смотри! – воскликнула жрица.

Маг резко отвернулся. На лбу выступила испарина. Еще мгновение – и он мог обезуметь или рухнуть без чувств.

Заявка на подвиги майора Ефремова.

Снизу донеслось многоголосое «аааааааах!..». Пронесшийся со скоростью гоночного автомобиля майор оторвался от гладкого бетона и полетел вперед. На спине истошно завопила Вика – девочка не выдержала напряжения и таки открыла глаза.

Ничего особенно плохого робот не делал. Он не пытался что-либо ломать, ни на кого не нападал… нарочно. Тем не менее, каждый его шаг оставлял на мостовой заметный отпечаток, а многоэтажные здания ощутимо сотрясались. Провода, задетые громадными ручищами и ножищами, обвисали вареной лапшой, электрические столбы падали с жалобным стоном, то и дело хрустели раздавленные автомобили.

Через пару секунд огромная рука медленно пошла вверх, пальцы сложились щепотью – робот решил просто снять с лица это насекомое и кинуть на обочину. Пусть ползет в свой муравейник, или где оно там живет.

Заявка на Хаштубала и других членов ученого совета. Давайте групповое фото.

- Вы только посмотрите, какие маленькие у нас теперь абитуриенты! Как рано в Мистерии становятся гражданами! Мэтр Хаштубал, поднимите мэтресс Дегатти повыше, чтобы все увидели. Я бы сам поднял, но я старый.

И он жалобно закашлялся, тряся бородищей.

Хаштубал Огнерукий бесстрастно выполнил просьбу. Теперь Вероника оказалась еще выше, и у нее аж сердце замерло от страха.

Но она взяла себя в руки и звонко выкрикнула:

- Алала!

И зазвенела колокольчиком, который очень кстати оказался под рукой.

Черный Город назвали так за то, что в нем вечная ночь. Но при этом его заливал свет. Повсюду светильники, факелы, фонари, лампы и прочие средства освещения. Наверное, примерно так ночами выглядит Гонконг или Сингапур.

А еще мрак разгоняли синие костры, из которых появлялись разные ништяки. Одежды, ценности, предметы мебели, даже терракотовые слуги. То родичи в мире живых посылали духам подношения.

Сады Напрасно Умерших были крупнейшим в Черном Городе парком. Бескрайние луга и холмы, настоящее море растительности, все залито солнечным светом и огромное количество духов животных.

В основном домашних. То и дело в воздухе вспыхивали радужные мосты, и в Сады спускались новые кошки, собаки, канарейки, хомяки. Некоторых уже дожидались – люди, умершие прежде своих питомцев. Другие, наоборот, отправлялись на зеленые просторы, чтобы самим дожидаться своих людей.

Боги игр показали Данилюку весь свой мирок. Он, впрочем, сводился к... играм. Целыми днями, двадцать четыре часа в сутки. Они играли, обсуждали игры, помогали играть другим – больше их ничто не интересовало.

Играли они двумя способами. Традиционным – перед обычным экраном, с джойстиком, геймпадом или клавомышью. И вживую – через те самые порталы, что вели на ментальный план. Там игры превращались в уже почти полноценные миры – хотя и насквозь воображаемые, с практически нулевой реальностью.

Фэйрун и Нирн, Миртана и Давентри, Раккун-Сити и Восторг – в любое из этих мест можно было попасть из Аркадианы. Именно там можно было встретить и их обитателей – не духов, принявших похожее обличье, а действительно персонажей игр.

Слив воду, Данилюк с Валерием принялись уплетать макароны. Никакой нужды у них в этом не было. В путешествии они ели нечасто – только если угощали встреченные духи или на пути оказывалось заведение вроде Призрачной Корчмы.

Но здесь, в этом маленьком дворике, с его ржавыми гаражами, трансформаторной будкой, бесполезными песочницей и горкой, Данилюк чувствовал себя как-то по-домашнему. И разваливающиеся макароны из советского продмага только добавляли уюта и теплоты.

Пробравшись сквозь толпу духов, Данилюк оказался на краю... космодрома. И прямо здесь, прямо сейчас, страшно ревя турбинами, в воздух устремилась ракета.

Духи восторженно загомонили, принялись обниматься и целоваться. Какой-то бородатый старик в пенсне затряс руку своему соседу и крикнул, перекрывая шум:

- Поздравляю с успешным запуском, Сергей Павлович!

- И вас, Константин Эдуардович, и вас! – радостно ответил тот.

И ацтеки в своих девяти преисподних продолжали растить кукурузу, есть индеек и плавать на чинампас. Эти плоты из тростника и дерева были здесь повсюду. Их привязывали к сваям, покрывали илом и разбивали на них сады и огороды. Под рукой всегда вода, прохладно, можно ловить рыбу. На своих чинампас ацтеки жарили мясо, пили шоколад, курили сигары и сочиняли стихи.

- Сыграем? – предложил он Валерию.

- Ну давай, - пожал плечами тот. – Только учти, что в этой игре мяч нельзя трогать ни руками, ни ступнями.

- В смысле? А чем можно?

- Бедрами. Или коленями.

- Э-э... – протянул Данилюк. – Э-э... это как?

- Ты меня не спрашивай, я простой римский гражданин. Но можем, если хочешь, попросить кого-нибудь показать.

Данилюк попробовал взять мяч коленями. Просто зажать его ими – штука нехитрая, но вот поднять с земли...

Дуат стал последним из так называемых миров Ойкумены. Народов, населявших Европу, Западную Азию и Северную Африку. Но это была лишь малая часть Загробья.

Правда, дальше интерес Данилюка стал угасать. Потянулись мирки совсем уже крохотные – всяких африканских, американских и тихоокеанских племен. В некоторых творилась какая-то фантасмагория, но в большинстве призраки просто жили себе потихоньку. Разные Поля Счастливой Охоты, по которым кочевали духи индейцев, и Острова Веселья, на которых ели бананы духи папуасов.

Самым большим из таких был По – загробный мир полинезийцев. Кое-где довольно неприятный и даже опасный, но в целом симпатичное местечко. Очень много солнца, моря, рыбы и гигантских монстров.

Полной его противоположностью был Адливун – загробный мир эскимосов. Замерзшая пустыня, по которой бродили природные духи и мелкие божества. Очень многие, в том числе люди, пребывали в облике животных – медведей, волков, оленей-карибу.

После Джохка Валерий показал Данилюку Кур – загробный мир древних шумеров. Было там сыро, сумрачно и довольно пустынно. Среди убогих глинобитных хибар бродили унылые, плохо одетые духи.

Правда, некоторые жили в условиях получше. Встречались большие хорошие дома и даже целые дворцы. Самые важные духи щеголяли в золоте и пурпуре, разъезжали в колесницах. Одного надменного старца с пятью звездами на шарфе везла пара здоровенных быков с почти человеческими лицами.

Плывя на ладье по подземному Нилу, Данилюк задумчиво смотрел на черное солнце. К нему, как обычно, подбирался исполинский змей Апоп. Время от времени ему удавалось отхватить кусочек-другой, но солнечные секьюрити не дремали.

Почти все обитатели Нави были старыми – тысячелетними и больше. Однако Данилюк неожиданно встретил и нескольких современников. Неоязычников-родноверов. Эти смотрелись здесь чужеродно, многие явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Однако Навь их приняла и уже начинала потихоньку подстраиваться. В самом центре загробного Киева, например, торчала девятиэтажная высотка – и контраст с лубочными теремками был просто разительный. Старые духи косились на нее с неодобрением, близко не подходили.

Как и в Нави, почти все духи Хели были очень старыми. Но и здесь изредка встречались современники Данилюка – опять-таки неоязычники, адепты Асатру. Исландцы, датчане, норвежцы.

Время скандинавы проводили весело. Прыгали с гор и друг через друга, лазали по скалам, ходили на лыжах, играли в кнаррлейк, состязались с копьями и луками, боролись. И все равно остаться в Хели Данилюк не захотел. Холодно слишком, туман все время, да и что ему тут делать? В Нави хоть соотечественники, а тут он вообще не пришей собаке хвост.

Следующая заявка - все загробные миры, которые показали Данилюку.

Пока Данилюк учился, Валерий водил его по нейтральным землям. Бескрайним полям и лесам, простирающимся между городами и странами мертвых. Ландшафты и климатические зоны соседствовали как попало – тундра могла резко перейти в жаркие джунгли, а гора торчать посреди степи. Одни территории ничем не отличались от земной природы, другие выглядели странно и зловеще, как в кривом зеркале.

Впрочем, туда Валерий посоветовал без причины не забредать. Именно в таких жутких местах особенно много разных неприятных созданий – от астральной нежити до духов-пожирателей.

А обычные леса и поля Загробья изобиловали духами животных. В основном современных, но были и вымершие. Данилюк несколько раз видел мамонтов, шерстистых носорогов, саблезубых тигров.

Однажды встретили даже игуанодона.

Следующая заявка - демон и царевна.

- Ее становится все больше, - беспокойно произнесла Урра-Кло-Мгоккеле, царевна воздушной державы Клоккена. – Мой бедный батюшка совсем плох и не сегодня завтра опочит, и тогда я приму твое предложение, посланец иных миров.

Дзимвел склонил голову. Царевна была втрое больше него и колыхалась всем телом, похожая на этакого летающего ската с головой ящерицы. Шесть ее гибких щупалец с коготками на концах скручивались и разворачивались, что означало тревогу и страх.

Заявка на Лахджу, растягивающуюся до второй Лахджи.

Это было похоже на какой-то эксперимент, и Лахджа охотно согласилась. Следующие десять минут они с Лурией увлеченно придумывали начинки для снежных пирожков, причем Лурия нажимала даже не на сладкие, а на всякую экзотику, которую енот держал на отдельной полочке холодильного сундука.

Может, они бы и ужин так вместе приготовили, мать с дочерью (не из снега, конечно!), но тут запиликало дальнозеркало. Рука Лахджи удлинилась, пронеслась через всю столовую и разрослась там до второго тела, копирующего основное.

Заявка на Лахджу, третирующую студентов.

И… очень быстро стало понятно, зачем Драмм так хотел заполучить именно ее, мирного и дружественного демона. Эти двоечники лажали в двух случаях из трех.

- Ты неправильно нарисовал черточку, - подсказала Лахджа одному такому. – Нужно закрутить в другую сторону.

Студентик поколебался, а потом послушно исправил. Потерев руки, он осуществил призыв… и тут же был схвачен за длинную косу. Лахджа дернула его на себя, легко выходя из круга, и насмешливо спросила:

- Зачем ты меня послушал? Зачем ты меня послушал?

Я думал над этим, даже начинал делать, но дропнул после первой главы. Понимаете, авторских иллюстраций уже три тысячи. Чтобы сделать такое издание, чтобы нормально его оформить, понадобится недели три минимум - три очень скучные недели, отобранные у работы над книгами. Честно говоря, не хочу. К тому же я продолжаю делать все новые арты, так что через какое-то время подобный артбук превратится в по факту сокращенную версию книг, а это уже какая-то дичь, да к тому же запрещено правилами АТ.

С большим любопытством Данилюк осмотрел своего рода музей... или дом престарелых. Там в глубоких креслах, опутанные проводами, взирали из-под черепашьих век какие-то древние старцы. Были они вроде и человекоподобны, но почему-то сразу понималось – это не люди и никогда ими не были.

- Здесь живут старые приставки, чувак, - прокомментировал Джейк. – Вот эти деды – первые два Плэйстейшена, Дримкаст, Сатурн. Эти, с седыми бородищами – Супер Нинтендо и Мега Драйв. Этот древний воин на костылях – великий Нинтендо. У вас, правда, больше известен его косоглазый брат-уродец, Денди.

«Кадиллак» качнуло. То Джейк снова выпрямился во весь рост, оттолкнулся от багажника и сиганул. Уже в полете он вытащил из воздуха монтировку и что есть сил всадил ее в клубящуюся тушу Веретена.

Они все помещаются непосредственно в книги, иллюстрируя свои эпизоды.

В дальнем конце светилась синим арка, а перед ней тянулись длинные лавки. На них тоже восседали демоны – но эти сидели неподвижно, напряженно. Многие сжимали какое-то оружие – вилы, трезубцы, кошмарного вида мечи.

При арке дежурила грудастая чертовка в очках. Время от времени ее глаза тоже начинали светиться, и тогда она звонко выкрикивала команду.

- Двое в Ши-Лорра!.. – разносилось по галерее. – Один на Голбратхар!.. Трое в Инкванок!.. Один в Великие Будища!..

С каждым ее выкриком один, два или три ближайших к краю демона вскакивали и с ревом вбегали в арку. Оставшиеся тут же подвигались, а свободные места занимал кто-то из болтающихся по залу.

Пока она вытиралась, Данилюк продолжал рассматривать обстановку. Молодые чертовки, как сороки, сгребли в квартирку кучу разного хлама. Полки каменного шкафа трещали от одежды, украшений и безделушек. На полу и стульях громоздились шмотки, мусор, сувениры и сексуально-бытовые предметы. Стены усеивали картины, плакаты и постеры – в основном с котятами и полуголыми красавчиками.

Открыв холодильник, он достал бутылку с высоким горлышком и спросил:

- Кумыс будешь?

- Спасибо, я его как-то не очень, - отказался Данилюк. – Чего-нибудь другого нет?

- Нет. Я при жизни кумыс любил.

- И что?

- Я его очень сильно любил, - отодвинулся от холодильника киргиз. Оказалось, что полки сплошь заставлены бутылками с кумысом. – Теперь вот не могу сотворить ничего другого – просто не получается. Поневоле кумыс в голове всплывает. Так что пей, что есть... или сам что-нибудь сотвори.

Данилюк уселся, но представиться не успел – у столика вырос официант... ка. Данилюк понятия не имел, какого пола это существо. Бесформенное, закутанное в белый саван, оно носило еще и маску – с птичьим клювом, как у чумного доктора.

Даже не подумав спросить, чего Данилюк желает, официант плюхнул на стол поднос со стопкой дымящихся блинов, мелко нарезанной курицей пополам с солеными огурцами и плошкой сметаны. Рядом стоял стакан кока-колы со льдом.

Данилюк невольно вскрикнул. Над фальшивой женщиной что-то шевельнулось. Что-то огромное, темное и до сего момента невидимое. В ночном небе распахнулись светящиеся глаза, разверзлась громадная пасть, а женщина... женщину просто дернуло кверху, как на леске...

- Блин!.. – выпучил глаза Данилюк, резко пускаясь наутек.

У меня наконец-то восстановился недельный лимит, так что продолжаем делать арты по заявкам. Следующая - несколько сцен из "Призрака".

Данилюк с Олегом посидели в кабине еще некоторое время. Машинист напоил их чаем – крепким, горячим. Чайник и чашки он достал откуда-то из недр пульта.

За окнами продолжала мерцать туманная пустота. Но впереди тянулась тоненькая нитка рельсов. Возле полотна изредка появлялось что-то еще – здания, деревья, порой люди. Один раз поезд пронесся мимо громадного чудовища, похожего на шипастую многоголовую гидру.

Да, опечатка. Спасибо.

Дукатон - сильно разбавленная монета.

Простите, но я у вас ничего не удалял. Вы покупали у меня какие-то книги и жалуетесь, что они пропали? Это вам надо в техподдержку сайта писать, я тут помочь не могу.

Заявка на встречу Данилюка и Олега.

Пройдя через своеобразный вагон-ресторан со множеством столиков, но без единого официанта, Данилюк оказался в очередном тамбуре. Наружные двери здесь были открыты, а рядом курил сигарету какой-то человек. Искры и пепел улетали в бездонную серую Муть.

В воздухе пахло табаком. При жизни Данилюк не курил и табачный запах недолюбливал, но сейчас тот показался родным и приятным. Ему уже поднадоело топать по однообразным вагонам, так что он решил передохнуть.

Курильщик возражений не высказал. В отличие от многих других пассажиров, выглядел он самым обычным человеком – среднего роста, худощавый, с невыразительным лицом и блеклыми глазами.

На Дэниела Крэйга чем-то смахивал.

Потому что я выложил ее немного заранее, чтобы в день старта просто щелкнуть кнопкой.

Заявка на Тримвират Отчаяния.

- Остановись, несчастный! – раздался хоровой оклик. – Ни шагу дальше!

Креол остановился и задумчиво поднял голову. Перед галереей всегда стояла стража. И сегодня она там тоже была. Правда, не те обычные, чисто символические демоны-громилы, проку с которых не больше, чем с мраморных кумиров. Они даже никогда не шевелились, просто подпирая башками потолок.

Нет, сегодня вход перегораживали три совершенно неизвестных Креолу демона. При виде него они сразу оживились, подобрались, взялись поудобнее за оружие.

Эти трое называли себя Триумвиратом Отчаяния. Очень молодые, очень жадные и очень амбициозные демоны, всем своим существом жаждущие получить благословение Когтя. Стать архидемонами. Так же, как это совсем недавно удалось их подруге Ти-Со.

И сегодня они получили шанс выслужиться.

Заявка на Локателли с паровозиком.

Сесть все-таки пришлось. Локателли ласково улыбался и не трогался с места, а дети в вагончиках все сильнее переживали. Поезд, эта гремлинская махина, в Мистерии казался чем-то удивительным, так что Локателли собрал целую ватагу, в основном из дошколят. Все орали, кричали и махали руками, а председатель Локателли крутил ни к чему не прикрепленный руль и смеялся, как добрый рождественский дед.

Детей он сажал к себе всех, без разбора. А вот из взрослых - только других членов ученого совета, если те неосторожно попадались по дороге. Кроме Майно Дегатти с семьей его жертвами стали прекрасная Илла Аборио, Эллеканто Шат, с которым Лахджа сразу зацепилась языками, и ректор Репарина, чье имя она запамятовала.

А потом из-за угла вышел жующий кебаб Хаштубал - и при виде волшебного поезда сразу повернул обратно. Но было поздно - Локателли его заметил.

- Мэтр Хаштубал, немедленно садитесь к нам! - воззвал он, догоняя президента Риксага. – Чух-чух-чух!

- Привет, - прохрипел я, вскидывая над головой руку с выпущенными когтями.

Здоровенный огр испуганно завопил, отшатываясь и прячась за спиной братца. А я осклабился и спросил, продолжая держать руку в пионерском салюте:

- Что, пионера испугался?

- Сжечь его! – вдруг захрипел монах, указывая на меня пальцем. – Сжечь его немедленно!

Приветственная речь мгновенно захлебнулась. Кардинал и епископ опали с лица, с явной тревогой поглядывая на загадочного монаха. Даже дю Шевуа на глазах побледнел.

Перед ним почтительно расступились. Морщинистый великан в кардинальской сутане прошагал прямо ко мне, заставив посуду на столах жалобно дребезжать, и басовито произнес:

- Удели мне внимание, шестирукий. Я, кардинал Крэйг, желаю говорить с тобой.

- Всегда к вашим услугам, падре, - поклонился всем телом я.

- Я выликий вошть огров! – похвастался атаман. – Самый славный и мудрый вошть! А вы кто таки будете? Зачем биспросу ехаете по моей земле?

- Великий вождь, тут Заречье, земли огров западнее, за большой рекой! – сурово ответил кардинал, не проявляя и тени страха. – Это не твоя земля, а короля Заречья, доброго Бароса Первого! И у нас есть от него разрешение на проезд!

- Глупсти ты говоришь, глупый маленький человек! – прогрохотал огр. – Эт’ моя земля и моя дорога! И вапще тут все мое, птамушта я выликий вошть выликих огров! Мы огры, мы выликий свободный народ, мы ходим где хочем и делам што хочем! А вы разрешенья у мня не спросили ходить по моей земле! Терь буду вас за это штрафовывать, штабы впредь спрашали!

Принц Сигизмунд отыскался быстро – они с королевной пребывали в тронном зале, о чем-то беседуя друг с другом и еще одним персонажем – дюжим широкоплечим монахом с седой бородищей. Крест у него висел не на шее, как у нормальных людей, а на поясе. Ничего удивительного – его профессиональное орудие труда было сделано из литой бронзы, весило килограмм десять и вполне могло заменить булаву.

- Познакомься, демон, - кивнула на карлика королевна Лорена. – Это Цеймурд из клана Рубленых Барсуков. Он – ваш переводчик.

- Познакомься, пан Яцхен, - окликнула меня королевна Лорена. – Ее светлость аркуени Аурэлиэль-Ностиа Алассэ-нья-Алкэ.

Я повернулся. На меня крайне недоброжелательно глядит щуплая невысокая девушка, одетая в светло-голубое платье весьма необычного покроя. Солнечного оттенка волосы с вплетенной алой розой, миндалевидные кошачьи глаза янтарно-желтого цвета, крошечный носик, родинка на нижней губе и... вытянутые кверху остроконечные уши.

Эльф!

Никуда не пропала, лежит в конце шестого тома "Баек".

Я даже не сразу заметил эту фигуру – таким незаметным он был на фоне серых стен. Похоже, человек – две руки, две ноги, ростом немного ниже меня. Закутан в мутно-серый плащ из какой-то шерсти. Лица не видно – наглухо закрыто резиновой маской, похожей на приплюснутый противогаз. Даже глаз не видно – пара грязных стекляшек, и только-то.

Он стоял совершенно неподвижно, глядел на меня и ничего не говорил.

- Я вот чего не понимаю, - дождавшись окончания моего повествования, взял слово Сигизмунд – младший из правнуков императора. – Как же вам удалось так быстро отыскать того мальчишку? Судя по вашему рассказу, вы не просто знали, где он находится, но и шли словно по какому-то компасу…

- Бедняга, кто же это тебя так?! – громко возмутился принц.

Мне всегда нравились кошки. И вообще животные. Нет, если я хочу есть, я убью любого зверя, но ведь люди кошек не едят? Так пошто же котика тиранить?

- Иди сюда, пушистик, - позвал я, протягивая зверьку недоеденный кусок мяса.

Пока что королевна меня не замечала. Неудивительно – за исключением ее угла и участка возле входа, откуда доносилось шумное дыхание дракона, во всей остальной пещере было темно. Передо мной стояла непростая задача – привлечь ее внимание так, чтобы она не закричала.

Моя внешность усложняла задачу многократно…

- Пс-с-ст! Ваше высочество! – рискнул я.

Лорена удивленно привстала. Она несколько секунд молчала, видимо, не вполне уверенная, слышала ли что-нибудь, или ей почудилось, а затем нерешительно спросила:

- Кто здесь?

Я с трудом протиснулся сквозь эту форточку, больше похожую на растолстевшую бойницу, на несколько секунд завис на внешней стене, вцепившись когтями в щели между камнями, а потом расправил крылья и спрыгнул. Какое-то мгновение я летел вниз, потом перепонка поймала восходящий поток воздуха, я забил крыльями, и горделиво двинулся прямо на север. По-моему, со стороны я сильно напоминал горгулью, сбежавшую со своего постамента в соборе Нотр-Дам…

- Да пребудет с тобой удача, демон Яцхен!.. – донесся до меня затихающий крик королевского волшебника.

Не знаю, что бы сделали остальные пятеро. Вариантов можно придумать много, но все заканчивались одинаково – смертью всех пятерых. Вид у Палача был настолько равнодушный, что казалось, будто он выполняет скучную, осточертевшую работу, которая надоела ему давным-давно.

Я сложил крылья и камнем полетел вниз.

Заявка на первые встречи яцхена с разными его знакомыми.

Труп резко повернулся на звук. Он впервые заметил меня, и в его бесцветных глазах отчетливо проступила радость пополам с испугом. Он поднял руку в приветственном жесте и даже снизошел до того, чтобы заговорить со мной.

- При… привет, друг. К… кто ты?

- С дороги, мурзики, КГБ идеть! – с треском распахнулась дверь. – Ну шо, де здесь у вас, значить, пришелец?