Пиво в баре, дурацкий спор — и вместо 2026-го за окном июнь 1994 года. Никаких подарков судьбы: только тело восемнадцатилетнего доходяги и волчий оскал бандитского Петербурга. Здесь бьют без разговоров, а человеческая жизнь стоит дешевле пачки «Магны». Страна трещит по швам: заводы пилят на металл, а закон заменили паяльники, стволы и растяжки под машинами. Они видят перед собой забитого студента и еще не знают, с кем связались. Сдать назад? Прогнуться под братву и обстоятельства? Нет! Не дождутся!
Заходил
Я Пустоцвет, позор своего Рода. Но Дикие Земли не прощают слабости. Теперь в моих венах течет яд древней Змеи, а в руках — знания забытых Зелейщиков. Я вернусь, чтобы забрать своё. Не силой магии, а хитростью и смертоносным отваром.
Я Пустоцвет, позор своего Рода. Но Дикие Земли не прощают слабости. Теперь в моих венах течет яд древней Змеи, а в руках — знания забытых Зелейщиков. Я вернусь, чтобы забрать своё. Не силой магии, а хитростью и смертоносным отваром.
Я Пустоцвет, позор своего Рода. Но Дикие Земли не прощают слабости. Теперь в моих венах течет яд древней Змеи, а в руках — знания забытых Зелейщиков. Я вернусь, чтобы забрать своё. Не силой магии, а хитростью и смертоносным отваром.
Из нашего времени в конец девятнадцатого века. За окном раскинулся Нью-Йорк, а я стал безусым мальчишкой. Да ещё и в теле ирландца, которые здесь едва ли лучше негров. Но внутри я по-прежнему русский, а русские не сдаются. Я выгрызу себе место под солнцем в этом аду!