Алексей Хренов

Уважаемый Евгений Корнеев!

Спасибо за комментарий. Описанный в книге полёт Энтони Рука на И-16 — это авторская художественная интерпретация событий в Ваенге осенью 1941 года. Ровно такая же, как присутствие там Лили Кольтман и, страшно сказать, самого Лёхи Хренова.

Ваш вариант этого полёта тоже получился весьма живым и эмоциональным. Особенно понравились «две доски, положенные на тундру», «беременный пингвин», «жрецы Шаолиня» и «краны в викторианском санузле».

Но тут возникает маленькая проблема.

Вы пишете: «Хорошо, что остались его воспоминания», после чего приводите довольно большой текст от первого лица.

Можно попросить предъявить обществу первоисточник этих воспоминаний Энтони Рука? Желательно название издания, страницу и, если это перевод, оригинальный английский текст.

Потому что мне обнаружить такие воспоминания Рука пока не удалось. Более того, стилистика приведённого вами фрагмента довольно настойчиво намекает, что перед нами не перевод английского лётчика 1941 года, а современная литературная стилизация. Возможно, результат весьма удачного запроса к ИИ.

Теперь о том, что известно из источников.

Действительно ли Рук летал на И-16?

Единственный известный мне источник, прямо утверждающий это, — поздние воспоминания Героя Советского Союза Николая Герасимовича Голодникова.

Он говорит совершенно конкретно:

«Этот Рук один раз на И-16 слетал, вылез мокрый. „Пусть, — говорит, — на нём русские летают!“»

Вот откуда, насколько я могу установить, вообще происходит история полёта Рука на И-16.

Но есть нюанс.

Голодников сам пишет, что прибыл в 72-й смешанный авиаполк Северного флота только в марте 1942 года.

А Энтони Рук вместе с 81-й эскадрильей покинул СССР 29 ноября 1941 года.

То есть лично видеть этот полёт Голодников физически не мог. Он явно пересказывает историю, бытовавшую среди лётчиков полка. Это вполне может быть правдой, но это уже не свидетельство очевидца.

Более того, в том же рассказе Голодников утверждает, что Рук прекрасно говорил по-русски, поскольку якобы учился в Качинской авиашколе вместе с Александром Коваленко.

Коваленко действительно окончил Качинскую военную школу лётчиков в 1933 году.

А вот обучение там Энтони Рука мне подтвердить не удалось вообще.

Нормальные британские биографические источники дают совершенно другую биографию Рука: Brighton College, затем работа в семейной фирме Skinner & Rook, а с 1937 года — служба в 504-й эскадрилье Auxiliary Air Force. Никакой Качи и советской лётной школы в его британских биографиях нет. Могут, конечно и скрывать. 

Это не доказывает автоматически, что история невозможна. Но довольно хорошо показывает, насколько осторожно следует относиться к отдельным деталям рассказа Голодникова, записанного много десятилетий спустя.

Могли ли британцу вообще дать самостоятельно полетать на советском одноместном истребителе?

Да. И здесь как раз имеется совершенно конкретный британский пример.

9 сентября 1941 года Pilot Officer Ray Holmes из 81-й эскадрильи  - командиром которой как и был Энтони Рук - совершил ознакомительный полёт на советском одноместном И-153. То есть аргумент «русские никогда не доверили бы англичанину одноместный советский истребитель без инструктора» историческими фактами не подтверждается.

Доверяли.

Причём именно лётчикам того же 81-й эскадрилии 151-го крыла RAF и буквально в те же недели.

Были ли на Северном флоте двухместные УТИ-4? 

Безусловно.

По данным Михаила Маслова и Михаила Жирохова, на 22 июня 1941 года в авиации Северного флота числилось 16 И-16 и ещё два УТИ-4. В октябре 1941 года? Мне не удалось найти подтверждений.

Поэтому версия, что Рук теоретически мог летать именно на УТИ-4, сама по себе вполне возможна.

Но между «на Северном флоте имелись два УТИ-4» и «Энтони Рук летал именно на одном из этих УТИ-4» имеется небольшая пропасть под названием «источник».

Я такого источника пока не обнаружил.

Наконец, насчёт «учебного двухместного И-16, у которого даже шасси не убирается».

Здесь тоже всё несколько сложнее.

УТИ-4 существовали и с убираемым, и с неубираемым шасси. В конструкции ранних машин был полноценный механизм уборки и выпуска шасси, причём контроль его положения осуществлялся из задней кабины. Позднее часть учебных машин действительно выпускали с фиксированным шасси.

Поэтому само слово «УТИ-4» ещё совершенно не означает «И-16 с неубираемым шасси».

И какой именно вариант представляли собой те два УТИ-4 Северного флота, а тем более какой самолёт якобы дали Руку, из приведённых вами «воспоминаний» установить невозможно.

Таким образом, пока получается довольно интересная картина.

Факт того, что Рук однажды попробовал И-16, имеет основание в воспоминаниях Голодникова, хотя сам Голодников свидетелем этого события быть не мог.

Факт самостоятельных ознакомительных полётов британских лётчиков на советских одноместных истребителях подтверждается документально.

И-16 на Северном флоте действительно были.

А вот утверждения, что Рук летал именно на двухместном УТИ-4, что сзади обязательно сидел советский инструктор и что именно у этой машины не убиралось шасси, пока остаются без найденного первоисточника.

Поэтому я с огромным интересом жду ссылку на те самые сохранившиеся воспоминания Энтони Рука.

Если они действительно существуют и там всё это написано — с удовольствием исправлю текст и ещё поблагодарю вас за найденный источник.

А если не существуют, то получается немного забавно: меня упрекают в художественной интерпретации исторического события при помощи другой художественной интерпретации, только почему-то представленной читателям как подлинные воспоминания британского лётчика.

У меня, по крайней мере, Лёха Хренов с самого начала честно числится вымышленным персонажем.

Серия "Испанский вояж" в переработке.

Первый том выложил в новой редакции.
Второй и последующие в работе. 

Лучше подождать немного.

Ржал до слёз!

Попросил Лёху выдать Шарику дополнительный паёк!
Спасибо!

Сентябре–октябре 1941-го для морской авиации нормально показывать людей и в армейской гимнастёрке, и во флотской форме.

9 апреля 1941 года вышло постановление СНК № 855-364сс, а 15 апреля — приказ НК ВМФ № 0071: личный состав морской авиации и береговой обороны переводили на форму армейского образца. Формально переход должны были закончить к 1 октября 1941 года, хотя фактически переодевание началось ещё летом.

Но дальше началась война, и получилось по-советски: приказ есть, а новая форма пришла не одновременно и не всем. Где-то уже получили гимнастёрки, пилотки и армейские петлицы с флотскими авиационными эмблемами, где-то продолжали донашивать прежние тёмно-синие/чёрные флотские вещи. Более того, уже в августе–сентябре 1941 года некоторым частям морской авиации официально вернули флотское обмундирование.

Лётчик 87-й отдельной истребительной авиаэскадрильи ВВС ВМФ уже в 1942 году, и там вообще совершенно очевидная гимнастёрка с петлицами. Хотя без подписи легко решил бы, что это лётчик обычных ВВС.

На фото — Георгий Костылев, как раз лётчик 5-го ИАП ВВС КБФ, лето 1941 года. На нём лётный шлем, очки, парашютная система, а под ними одежда армейского типа, совершенно не создающая образ «моряка в кителе». 

То для  5-го полка такой внешний вид документально вполне нормален.

Секрет фирмы  

Как любит говорить Лёха — тенденция поменялась.

И к черту подробности.

Оложенная сегодня глава неожиданно опубликовалась и закрыла первую книгу его балтийских приключений.

Балтика остаётся позади.

Встречайте вторую книгу цикла «Никогда не говори никогда» — «Там, за туманами».

Дальше будет холоднее, но вряд ли спокойнее.

https://author.today/work/663726

Следующая глава выйдет в среду.

Лёхе нужно немного времени перевести дух. 

Автору, впрочем, тоже.  

Спасибо за ваше участие.

Автор честно передал ваш сомнения Хренову.

Тот плакал, царапал бумагу стальным пером но продолжал писать:

«Товарищ Сталин! Ну почему я всё забыл?! Я же всё помнил!»

Зачем?!

«Бисмарк»  утонул сам. 

Де Голль создал "Свободную Францию".

Гудериан сам остановил танки перед Дюнкерком.

Ворошилов прыгал в окоп.

Всё сами, только сами.

А Хренов... А что Хренов! 

Он вообще... Он даже руками ничего не трогал.

Ну… почти.

Разрешено к скачиванию подписчикам и друзьям.

Хочу отдельно выразить благодарность автору фанфика.

Теперь Кокса ищут НКВД, британская военная миссия и, судя по всему, половина Краснознамённого Балтийского флота.

Хорошую идею далеко не всегда удаётся вовремя остановить.  

Спасибо! Поймали. :) При +30 топить по ночам — это уже не НКВД, а какая-то особо изощрённая форма вредительства. Исправлю.

Автор пробовал убрать пошлости, всякий непотребный секс и дурной юмор.

Лёха, гад, тут же перестал быть Хреновым и мигрировал в Благослава Добронравовича Прехорошева.

А как про него писать, я понятия не имею.

Боюсь тогда в следующем цикле он переплюнет Брежнева, а к Англии потеряет способность у прямохождению от веса наград.  

Спасибо, улыбнуло! Особенно про два куска урана и породу Шарика!  

Это уже какая-то альтернативная история внутри альтернативной истории. 

Спасибо вам за отзыв. 

И отдельно — за историю вашего деда. Когда за фамилиями, номерами полков и строчками в документах вдруг появляется конкретный человек, который 22 июня сел в самолёт и не вернулся, всё это начинает восприниматься совсем иначе.

Я стараюсь по возможности не давать от своего имени оценок реальным историческим личностям. Всё-таки я не историк, а писатель, и книга у меня художественная. Да и с высоты восьмидесяти пяти лет очень легко объяснять людям 1941 года, что именно они должны были сделать и чего не должны.

А вот у Лёхи своя шкала ценностей, своё представление о том, что правильно, а что нет. И отношение к происходящему он, как вы уже заметили, особенно не скрывает. Иногда, возможно, даже слишком  

Что касается моей «неоднозначной и иногда противной» манеры подачи серьёзной темы — тут, боюсь, уже ничего не исправить. 

Жизнь ведь даже в самые страшные времена состояла не только из страшного и серьёзного. Люди умудрялись влюбляться, смеяться, ругаться, шутить, совершать глупости, радоваться и хулиганить. 

Спасибо вам. Именно ради таких отзывов всё это и пишется.

Думаю про эту книгу — «тысячь книжек» и «артилерист».
Фраза «большинство этих писуль написаны идиотами для олигофренов» заиграла совершенно новыми красками.  

Спасибо.

Ну не всё

Толстые пальцы периодически промахиваются мимо нужных кнопок, и главы вылезают на свет совершенно без всякой авторизации со стороны автора.

В качестве извинения за очередную самовольную публикацию — внеочередная глава.

Steinway тут слишком благороден. 

Это «Красный Октябрь», который автор всю главу тащил по лестнице, а потом всё-таки уронил читателю на ногу.

Тут автор, похоже, сам немного перестарался с путаницей.

Сержант Кренов — молодой лётчик из 43-й эскадрильи КБФ.

А наш Лёха — старшина 2-й статьи. 

Отсюда потом и фраза санитаров: 

— По документам вы, товарищ младший старшина, на пароход.

Просто на пароходе спасая Лёху одна усатая морда приложила немало стараний, чтобы сунуть ему за пазуху документы погибшего Кренова.

И именно в этом месте две сюжетные линии наконец сходятся.

Похоже, старания усатой морды оказались настолько убедительными, что запутали не только советские органы, но и читателей.

Сержант Алексей Кренов — двадцать один год уже как три месяца, Ейское училище с похвальной грамотой, неделя в 43-й разведывательной эскадрилье Балтийского флота и второй самостоятельный вылет на летающей барже с крыльями и мотором — вцепился в штурвал и заходил на посадку, стараясь не потерять сознание от боли в боку.

«Виениба» — не придуманное мной судно.

Латышская Vienība — «Единство» — вполне реальный небольшой грузопассажирский пароход. Причём к 1941 году уже очень старый.

Построили его в Швеции ещё в 1884 году. Длина — около 37 метров, ширина — 7 метров, водоизмещение — примерно 300 тонн. За свою долгую жизнь пароход успел сменить несколько хозяев и имён: AJAX, MAX FISCHER, MARIA MEYENBURG, HANSA, VIDZEME. Имя VIENIBA он получил в 1935 году.

В 1940 году судно национализировали, и к началу войны оно входило в Латвийское государственное морское пароходство.

И вот здесь начинается самое интересное применительно к книге.

В источниках есть указание, что непосредственно перед войной «Виениба» ходила в Палангу — доставляла туда детей в пионерский лагерь. Предполагается, что в Лиепае она оказалась как раз на обратном пути.

А дальше реальная история «Виенибы» оказалась куда страшнее моей выдумки.

27 июня, когда Лиепая уже была окружена, маленький пароход вышел из города с ранеными и эвакуируемыми.

Сколько именно людей находилось на борту, неизвестно. Источники расходятся очень сильно — от примерно 300 до совершенно невероятных 2000 человек. В советском справочнике о потерях торгового флота сказано осторожнее: «несколько сот раненых и эвакуируемых».

Над судном был поднят флаг Красного Креста. «Виенибу» сопровождали торпедные катера.

До места назначения она не дошла.

По наиболее распространённой версии, пароход атаковала немецкая авиация. Вместе с ним погиб и ТКА-27.

Спаслись единицы. Разные источники называют от 13–15 до 25 человек.

Так что «Виениба», которую Лёха встретил в Балтийском море, существовала на самом деле.

Реален и эпизод со спасением.

После гибели «Виенибы» несколько человек действительно сумели удержаться на торчавшей из воды мачте. Позднее их подобрал катер.

А вот дальше начинаются сложности.

Подробности этой истории, включая имена военного юриста Павловского и шофёра 23-й береговой батареи Кузьмы Бацулы, встречаются в поздних пересказах, но надёжно подтвердить их по первичным источникам мне не удалось.

Поэтому сам факт появления катера и спасения людей с мачты в книге основан на реальном событии. А конкретные обстоятельства этого спасения и особенно полные имена его участников правильнее считать авторской реконструкцией.

Мне хотелось этот эпизод сохранить не потому, что без него нельзя было обойтись по сюжету. Хотелось хотя бы так отдать дань памяти людям, которые в совершенно безнадёжной обстановке всё равно продолжали спасать других.

Мы уже, скорее всего, никогда не узнаем всех подробностей и, возможно, даже не восстановим имена участников.

Но сам их поступок от этого не становится менее реальным и менее достойным памяти.

Версия на Википедии

Потопление санитарного судна «Виениба»

В госпитале Лиепаи находилось более 2000 раненых. Часть их и семьи военнослужащих эвакуировали на санитарном судне «Виениба» («Единство»). На транспорте имелись знаки Международного Красного Креста и был поднят флаг Красного Креста, на борту находилось по разным источникам от 800 до 2000 человек. На рассвете 27 июня судно вышло из Лиепаи[18] в сопровождении трёх торпедных катеров (27, 37 и 67). Судно «Виениба» было атаковано примерно в 10 милях от Лиепаи[20] двумя немецкими самолётами, проигнорировавшими чётко видимые при ясной погоде знаки Красного креста. Судно было повреждено и затонуло, бросившихся в море с тонувшего корабля людей немецкие лётчики расстреливали из пулемётов. В результате погибли сотни раненых, гражданских лиц (в том числе женщин и детей), медперсонала. Спаслось, по разным источникам, от 13 до 25 человек. Торпедный катер ТКА № 27 (командир А. С. Сафонов) также погиб во время этой бомбёжки.

О гибели корабля с сотнями раненых красноармейцев писала и местная пресса.

Высказывалось также мнение, что «Виениба» в ветреную погоду наскочила на мель, получила пробоину и затонула.

https://author.today/work/series/59301

Продолжение

https://author.today/work/series/59301

Подозреваю, настоящее имя было Джек, а не Фрициус  

Младший сержант в армейском эквиваленте.

Тут, похоже, смешаны обычный и разведывательный «Спитфайры». У истребительного «Спитфайра» действительно был весьма скромный радиус действия, но разведывательные машины специально переделывали под дальние полёты — снимали вооружение и ставили дополнительные топливные и маслянные баки.

Уже осенью 1940 года первые дальние PR Spitfire Type D, будущие PR Mk IV, летали над Штеттином на Балтике. 29 октября 1940 года такой «Спитфайр» сфотографировал Штеттин, Свинемюнде, Варнемюнде и район Ростока; полёт продолжался около 5 часов 20 минут. Для Type D указывается дальность порядка 2000 миль, то есть около 3200 км. 

Поэтому цифра 525 км к машине Хренова неприменима. 

По прямой Норидж — Кёнигсберг около 1280 км, а не 1500.

Но Лёха летит не напрямую: сначала выходит к советской границе, идёт вдоль неё к Балтике, затем разворачивается на Кёнигсберг. Такой маршрут даёт примерно 1700–1750 км до цели и около 1280 км обратно.

Итого весь полёт — примерно 3000–3050 км.

То есть это действительно почти предельная дальность разведывательного «Спитфайра», но вполне в пределах возможностей дальнего PR-варианта с увеличенным запасом топлива.
То есть задача очень дальняя, топлива впритык, но не фантастическая.

Автор чуть не подавился утренним кофе, так ошибиться в описании.
Но глянул, нет. Всё верно написано.

"Браунинг" - это святое.  

Трофейный «Маузер» у Лёхи приняли, взамен выдали СВТ, остальные участники мероприятия получили трёхлинейки и приличный запас патронов. На складе им вручили ещё и противогазы. Лёха уже собирался отказаться от лишнего груза, но один из портовиков решительно забрал сумку.

— Не тур-ри. Как самокон фильтрофать?

Рыдаю  
«Хренин. Временно исполняющий обязанности вождя мирового пролетариата»

Вы не путайте армию, флот и авиацию от флота :)

Спасибо за поправку. 

Кокс в центре

Спасибо!
Несомненно, «Хренованни» — это адаптированная версия именно для русского читателя.

Так что, если когда-нибудь выйдет версия для итальянской публики версия приключений Лёхи, у него есть все шансы превратиться в какого-нибудь дона Cazzone. 

Судя по его биографии, фамилия должна быть не только прилично звучащей, но и обязательно с подвохом.

Вся известная нам история говорит — Лёха бы не ударил в грязь лицом.

В грязь — только мордой!

Друзья!

Небольшой косяк.

Черновик главы случайно вылез раньше времени, без очереди и в совершенно неподобающем беспорядке.

Завтра утром выйдет нормальный вариант.

В общем, всё по-лёхински.

Заодно дипломатической почтой в Лондон ушли несколько рисунков лыжного крепления «Маркер» — насколько Лёха сумел восстановить его по памяти, — с распоряжением отправить Гонсалесу, запатентовать изделие и после войны немедленно запустить в производство.

Кокс просил передать ему привет от Алессандро Хренованни.

С лирой в 1940-м всё было бодро и по-военному.

На бумаге доллар стоил примерно 19 лир, фунт — около 70–90 лир, в зависимости от того, какой официальный курс брать. Для некоторых англо-итальянских расчётов военного времени встречается, например, курс около 72 лир за фунт.

Но после вступления Италии в войну нормальный свободный обмен фактически исчез. Валютный контроль, ограничения, дефицит наличности и чёрный рынок означали, что реальная цена зависела прежде всего от того, кто менял, где менял и насколько сильно ему были нужны именно эти деньги.

Поэтому 10 000 лир — это примерно от £70 до £140 по официальным ориентирам. Для Италии сумма очень серьёзная: в конце тридцатых промышленный рабочий получал порядка 2–2,5 лиры в час, то есть несколько сотен лир в месяц. Десять тысяч лир — уже не «карманные деньги лейтенанта», а заработок обычного рабочего примерно за полтора-два года.

А дон Руссо, выдав Коксу за £1 000 всего 50 000 лир, менял по 50 лир за фунт и грабил совершенно откровенно. Зато наличными, без банка, без вопросов о происхождении денег и, что особенно приятно, ещё и с липовой справкой.

Отражение знало Лёху слишком давно и потому скорчило ему в ответ самую гнусную рожу.

Да, проконсультировался тут с Лёхой.

Выяснилось, что была допущена огромная историческая ошибка.

На самом деле он сказал:

— Бонджорно! Дуэ вино бьянко, пер фаворе!

Извиняюсь. АТ пихает номера всем главам подряд. Если есть черновики, номера съезжают, елси руками не успел поправить. Стараюсь отслеживать.

Отличное видео!

Может найдёте в герое свои черты  

— Ну а как же? Он кто? Инженеришка рядовой, и все. Ну что у него за жизнь? Утром на работу, вечером с работы, дома жена, дети сопливые. Ну, в театрик сходит, ну, летом в санаторий съездит в Ялту. Тоска смертная! А ты? Ты — вор! Джентльмен удачи! Украл, выпил — в тюрьму. Украл, выпил — в тюрьму. Романтика! А ты говоришь...

Спасибо за вопрос. 

Здесь действительно пересекаются сразу несколько линий подчинения.

Кокс числится за военно-морской разведкой и получает специальные задания непосредственно через Тридцать девятую комнату Адмиралтейства. Это его основное место службы: разведка определяет его долгосрочные задачи, уровень допуска и может в любой момент потребовать его возвращения.

Но, оказавшись на военном корабле, Кокс превращается в независимого представителя Адмиралтейства, которому никто на борту не вправе ничего приказать. В Royal Navy прикомандированный офицер сохранял свою основную должность, но в вопросах порядка на корабле, безопасности и текущих боевых действий находился под властью капитана.

На авианосце капитан, разумеется, не распределял лично каждый самолёт и каждый экипаж. Этим занимался Commander (Flying) — старший лётный офицер корабля. Он составлял план вылетов, распределял самолёты и экипажи, определял порядок старта и возвращения и сводил разные эскадрильи в единую ударную группу. Даже командиры эскадрилий в вопросах общей операции действовали через него.

Получается следующая цепочка.

Адмиралтейство и Тридцать девятая комната определяют, для чего вообще нужен Кокс и какие специальные задания он должен выполнять.

Капитан Бойд отвечает за всё происходящее на «Илластриесе» и утверждает использование находящихся на борту людей и самолётов в операции.

Старший лётный офицер от имени капитана формирует ударную группу и назначает экипажи на конкретный вылет.

Командование 830-й эскадрильи отправило на «Илластриес» свой «Суордфиш» с Мальты.

По сюжету Кокс первоначально вообще не должен был пилотировать эту машину. Он прилетел в задней кабине мальтийского «Суордфиша», чтобы лично доложить, что видел над Таранто. Самолётом управлял штатный пилот 830-й эскадрильи.

Затем этот пилот сломал ногу. В гальюне. В результате на борту осталась исправная машина, подготовленная к полёту, но без пилота. При этом рядом находился Кокс — квалифицированный палубный лётчик, умеющий летать на «Суордфише», уже участвующий в подготовке операции и не связанный в этот момент другим срочным приказом разведки.

Старший лётный офицер вполне логично захотел использовать лишний исправный торпедоносец в налёте. Решение включить мальтийскую машину в ударную группу формально принимает или подтверждает капитан корабля, а старший лётный офицер уже назначает на неё подходящий экипаж.

— Прекрасно! Ну, если даже на «Спите» смогли! Палубный взлёт вам знаком, опыт есть, на «Суордфише» летали. Ведущим пока вас поставить не могу, пойдёте третьим — замыкающим осветительной группы в первой волне.

Временное оперативное назначение на один конкретный вылет.

Во время войны было бы гораздо страннее оставить исправный боевой самолёт в ангаре только потому, что единственный свободный квалифицированный пилот числится по линии разведки.

Более того, реальная ударная группа Таранто тоже собиралась не только из штатных сил «Илластриеса». Когда «Игл» не смог принять участие в операции, на «Илластриес» перевели пять его «Суордфишей», восемь пилотов и восемь наблюдателей. Самолёты и люди с другого авианосца временно вошли в общую ударную группу «Илластриеса».

Если бы разведка потребовала немедленно вернуть Кокса на Мальту или запретила использовать его в боевых вылетах, вопрос пришлось бы согласовывать через капитана Бойда и вышестоящее командование.

Иными словами, Кокс продолжает числиться за Тридцать девятой комнатой, остаётся прикомандированным офицером разведки и не становится лётчиком 830-й эскадрильи. 

Просто в ночь налёта на Таранто он временно оказывается пилотом её «Суордфиша» — потому что на войне исправный самолёт без пилота и пилот без самолёта обычно довольно быстро находят друг друга.

Спасибо, автор увлёкся, описываю приключения Лёхи.

В Королевском флоте к lieutenant-commander вполне правильно обращались Commander или Commander Smith. Это не самовольное «повышение», а нормальная устная форма обращения: у составного звания брали старшую часть. Исторические источники постоянно называют lieutenant-commander Лайонела Крэбба просто Commander Crabb. 

А вот сокращать его до Lieutenant нейтрально было не принято. Если старший офицер так скажет, это может прозвучать как:

- намеренное выражение недовольства;

- демонстративное напоминание, что до настоящего commander он ещё не дорос;

- холодный разнос;

- фамильярная подначка между хорошо знакомыми офицерами.

То есть эмоциональная шкаламожет выглядеть так:

Обычное, корректное:

— Доброе утро, командер.

Теплее, с уважением после удачного дела:

— Прекрасная работа, командер.

Но само слово здесь его формально не повышает — это принятое обращение.

Вполне официально:

— Лейтенант-коммандер Кокс, будьте любезны...

Полное звание подчёркивает некоторую дистанцию: сейчас разговаривает начальство.

Намеренно «срезали» на одну ступень:

— Лейтенант, потрудитесь объяснить ваши действия.

Все присутствующие поймут, что это сделано нарочно.