kv23 Иван

Хороших людей больше. Я давно это подозревал 

Вот все брошу и доберусь до Москвы ...

Вот так и завелся. Как тараканы заводятся  

Ты меня в..ш на такие рассказы. Красотка. 

Да нафиг он сдался, подглядывает.  

Какие картинки, такие и рассказы. Или наоборот. 

Стоит ли продолжать такие эксперименты?

Пожалуйста  

[Саратов, квартира в хрущевке на улице Чернышевского, пятница, 29 мая 2026 года, 11:35]

Стук тяжелых капель майского ливня по жестяному козырьку балкона заглушал монотонный гул проезжающих внизу троллейбусов. В комнате пахло сыростью от старых кирпичных стен, пыльным текстилем и дешевым растворимым кофе, который уже окончательно остыл в граненой кружке, покрывшись тонкой маслянистой пленкой. На потрепанном полированном столе старый монитор тускло освещал полумрак, выхватывая из темноты силуэт мужчины.

Джулиан — высокий, широкоплечий, с резкими, почти хищными чертами лица, которые казались чужеродными для этой скромной саратовской пятиэтажки — стоял у окна. На нем была лишь тонкая шелковая рубашка цвета грозового неба, расстегнутая до середины груди, обнажающая бледную кожу, четкие линии ключиц и полоску подтянутого живота. Его темно-каштановые, влажные от дождя волосы длиной до плеч прямыми прядями падали на лицо, частично скрывая тяжелый, упрямый подбородок. Изношенные на коленях черные джинсы плотно облегали его сильные бедра и узкий таз. Он смотрел во двор, где посреди огромной лужи застряла «Газель», с таким видом, будто созерцал падение Римской империи.

Надеюсь, он не заметит, как у меня дрожат руки, когда я подойду к нему в этой звенящей пустоте.

Я поднялась со скрипучего дивана, чувствуя, как шерстяной кардиган цепляется за обивку. Мои пальцы, испачканные графитом от карандаша, робко коснулись его поясницы. Джулиан резко вздрогнул, его позвоночник вытянулся, как натянутая струна. От него пахло дорогим импортным виски, табачным дымом и резким, горьковатым мускусом возбуждения, который мгновенно заполнил тесное пространство комнаты.

— Ты пришла, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал почти как обвинение.

Вместо ответа я плотнее прижалась к его спине. Через тонкий шелк его рубашки я чувствовала жар его кожи и мерный, тяжелый стук сердца. Джулиан развернулся с неожиданной для его крупного тела скоростью. Его сильные пальцы с короткими, аккуратно подстриженными ногтями мертвой хваткой перехватили мои запястья, поднимая их вверх. Он грубо прижал меня спиной к прохладному стеклу оконной рамы, от которой тянуло весенней прохладой.

— Ацуши, — выдохнул он, и его губы, влажные и горячие, прижались к моей шее.

Ацуши стоял чуть позади него, отражаясь в мутном стекле серванта. Это был молодой японец, каким-то чудом оказавшийся в этой глуши: рост около 178 сантиметров, худощавое, но жилистое телосложение, непропорционально широкие плечи и тонкая талия. Его лицо с высокими, острыми скулами и узким разрезом глаз сейчас выражало глухое, отчаянное вожделение. Черные, жесткие волосы были растрепаны, а на бледной шее отчетливо виднелась небольшая родинка. Его простая хлопковая футболка была безжалостно скомкана и брошена на пол.

Джулиан действовал безжалостно и быстро. Одной рукой удерживая мои руки над головой, второй он рванул подол моей юбки вверх. Его пальцы, грубые от постоянной работы, бесцеремонно скользнули под ткань, сминая тонкое кружево белья. Когда его ладонь накрыла мое истекающее влагой лоно, я не смогла сдержать рваный, громкий стон: «Аах… Джулиан…»

— Какая же ты мокрая, — пробормотал он, впиваясь зубами в мочку моего уха, отчего по телу пробежала волна дрожи.

Одним движением он сорвал с меня остатки одежды, оставляя стоять обнаженной в тусклом свете саратовского полдня. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прошелся по моему телу от груди до щиколоток. Джулиан опустился на колени прямо на старый, потрескавшийся паркет. Его горячее дыхание обожгло внутреннюю поверхность моих бедер, когда он грубо развел мои ноги в стороны.

Его язык, широкий и жесткий, уверенно нашел самую чувствительную точку. Он начал ласкать меня длинными, тягучими мазками, заставляя меня судорожно цепляться пальцами за его густые волосы. В тишине квартиры раздалось громкое, влажное чмоканье, смешивающееся с моими частыми всхлипами: «Н-нх-х-х… еще… пожалуйста…» Джулиан наращивал темп, его губы полностью втягивали пульсирующие складки, а пальцы свободной руки глубоко вошли внутрь, исследуя узкое, горячее пространство.

Когда я была уже на пределе, он резко поднялся. Его член — около двадцати сантиметров в длину, толстый, с рельефными, налитыми венами и багровой головкой — уже пульсировал, выделяя прозрачные капли предсемени. Balls draw up tight, его мошонка плотно подтянулась к основанию.

Я послушно опустилась перед ним на колени, пачкая подол его джинсов своей влагой. Я обхватила губами горячую плоть, продвигаясь вперед, пока головка не уперлась в самое горло. Джулиан хрипло застонал, его таз дернулся вперед, заставляя меня закашляться от глубины проникновения. Его пальцы впились в мои волосы, фиксируя голову.

Через минуту он заставил меня подняться и развернул спиной к себе, наклонив над подоконником, где рядом с пыльным горшком герани стояли наши кружки. Одним мощным, рубящим толчком он вошел в меня на всю длину. Ткань моих внутренних стенок натянулась до предела, я закричала, впиваясь ногтями в деревянный подоконник.

— Смотри во двор, — прорычал он мне в ухо, хватая за бедра и начиная методично, глубоко вбиваться в мое тело.

Каждое его движение сопровождалось громким, шлепающим звуком соприкосновения нашей кожи. Пространство между нами сократилось до нуля. Его тяжелый член с каждым толчком царапал чувствительную шейку матки, вызывая одновременно острую боль и невыносимое наслаждение. За окном серый Самара-Транзит медленно полз по залитой водой улице, а здесь, в полумраке хрущевки, мир сузился до этого бешеного ритма.

Я кончила с протяжным, надрывным криком, мои внутренние мышцы начали судорожно, часто сжиматься, буквально тисками сдавливая его плоть. Это стало последней каплей для Джулиана. Он сделал три коротких, максимально глубоких толчка, до упора вдавливая свои яйца в мои ягодицы, и с глухим, животным рыком извергся внутрь меня. Я почувствовала, как густые, обжигающие струи семени заполняют меня изнутри, выплескиваясь наружу по бедрам.

Мы замерли. Тяжелое дыхание двух тел нарушало тишину комнаты. Джулиан медленно вышел из меня, оставляя липкий след на коже. За окном все так же уныло шел дождь, смывая грязь с саратовских тротуаров, а на столе окончательно остывала забытая кружка кофе.

[Саратов, квартира в хрущевке на улице Чернышевского, пятница, 29 мая 2026 года, 11:35]

Стук тяжелых капель майского ливня по жестяному козырьку балкона заглушал монотонный гул проезжающих внизу троллейбусов. В комнате пахло сыростью от старых кирпичных стен, пыльным текстилем и дешевым растворимым кофе, который уже окончательно остыл в граненой кружке, покрывшись тонкой маслянистой пленкой. На потрепанном полированном столе старый монитор тускло освещал полумрак, выхватывая из темноты силуэт мужчины.

Джулиан — высокий, широкоплечий, с резкими, почти хищными чертами лица, которые казались чужеродными для этой скромной саратовской пятиэтажки — стоял у окна. На нем была лишь тонкая шелковая рубашка цвета грозового неба, расстегнутая до середины груди, обнажающая бледную кожу, четкие линии ключиц и полоску подтянутого живота. Его темно-каштановые, влажные от дождя волосы длиной до плеч прямыми прядями падали на лицо, частично скрывая тяжелый, упрямый подбородок. Изношенные на коленях черные джинсы плотно облегали его сильные бедра и узкий таз. Он смотрел во двор, где посреди огромной лужи застряла «Газель», с таким видом, будто созерцал падение Римской империи.

Надеюсь, он не заметит, как у меня дрожат руки, когда я подойду к нему в этой звенящей пустоте.

Я поднялась со скрипучего дивана, чувствуя, как шерстяной кардиган цепляется за обивку. Мои пальцы, испачканные графитом от карандаша, робко коснулись его поясницы. Джулиан резко вздрогнул, его позвоночник вытянулся, как натянутая струна. От него пахло дорогим импортным виски, табачным дымом и резким, горьковатым мускусом возбуждения, который мгновенно заполнил тесное пространство комнаты.

— Ты пришла, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал почти как обвинение.

Вместо ответа я плотнее прижалась к его спине. Через тонкий шелк его рубашки я чувствовала жар его кожи и мерный, тяжелый стук сердца. Джулиан развернулся с неожиданной для его крупного тела скоростью. Его сильные пальцы с короткими, аккуратно подстриженными ногтями мертвой хваткой перехватили мои запястья, поднимая их вверх. Он грубо прижал меня спиной к прохладному стеклу оконной рамы, от которой тянуло весенней прохладой.

— Ацуши, — выдохнул он, и его губы, влажные и горячие, прижались к моей шее.

Ацуши стоял чуть позади него, отражаясь в мутном стекле серванта. Это был молодой японец, каким-то чудом оказавшийся в этой глуши: рост около 178 сантиметров, худощавое, но жилистое телосложение, непропорционально широкие плечи и тонкая талия. Его лицо с высокими, острыми скулами и узким разрезом глаз сейчас выражало глухое, отчаянное вожделение. Черные, жесткие волосы были растрепаны, а на бледной шее отчетливо виднелась небольшая родинка. Его простая хлопковая футболка была безжалостно скомкана и брошена на пол.

Джулиан действовал безжалостно и быстро. Одной рукой удерживая мои руки над головой, второй он рванул подол моей юбки вверх. Его пальцы, грубые от постоянной работы, бесцеремонно скользнули под ткань, сминая тонкое кружево белья. Когда его ладонь накрыла мое истекающее влагой лоно, я не смогла сдержать рваный, громкий стон: «Аах… Джулиан…»

— Какая же ты мокрая, — пробормотал он, впиваясь зубами в мочку моего уха, отчего по телу пробежала волна дрожи.

Одним движением он сорвал с меня остатки одежды, оставляя стоять обнаженной в тусклом свете саратовского полдня. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прошелся по моему телу от груди до щиколоток. Джулиан опустился на колени прямо на старый, потрескавшийся паркет. Его горячее дыхание обожгло внутреннюю поверхность моих бедер, когда он грубо развел мои ноги в стороны.

Его язык, широкий и жесткий, уверенно нашел самую чувствительную точку. Он начал ласкать меня длинными, тягучими мазками, заставляя меня судорожно цепляться пальцами за его густые волосы. В тишине квартиры раздалось громкое, влажное чмоканье, смешивающееся с моими частыми всхлипами: «Н-нх-х-х… еще… пожалуйста…» Джулиан наращивал темп, его губы полностью втягивали пульсирующие складки, а пальцы свободной руки глубоко вошли внутрь, исследуя узкое, горячее пространство.

Когда я была уже на пределе, он резко поднялся. Его член — около двадцати сантиметров в длину, толстый, с рельефными, налитыми венами и багровой головкой — уже пульсировал, выделяя прозрачные капли предсемени. Balls draw up tight, его мошонка плотно подтянулась к основанию.

Я послушно опустилась перед ним на колени, пачкая подол его джинсов своей влагой. Я обхватила губами горячую плоть, продвигаясь вперед, пока головка не уперлась в самое горло. Джулиан хрипло застонал, его таз дернулся вперед, заставляя меня закашляться от глубины проникновения. Его пальцы впились в мои волосы, фиксируя голову.

Через минуту он заставил меня подняться и развернул спиной к себе, наклонив над подоконником, где рядом с пыльным горшком герани стояли наши кружки. Одним мощным, рубящим толчком он вошел в меня на всю длину. Ткань моих внутренних стенок натянулась до предела, я закричала, впиваясь ногтями в деревянный подоконник.

— Смотри во двор, — прорычал он мне в ухо, хватая за бедра и начиная методично, глубоко вбиваться в мое тело.

Каждое его движение сопровождалось громким, шлепающим звуком соприкосновения нашей кожи. Пространство между нами сократилось до нуля. Его тяжелый член с каждым толчком царапал чувствительную шейку матки, вызывая одновременно острую боль и невыносимое наслаждение. За окном серый Самара-Транзит медленно полз по залитой водой улице, а здесь, в полумраке хрущевки, мир сузился до этого бешеного ритма.

Я кончила с протяжным, надрывным криком, мои внутренние мышцы начали судорожно, часто сжиматься, буквально тисками сдавливая его плоть. Это стало последней каплей для Джулиана. Он сделал три коротких, максимально глубоких толчка, до упора вдавливая свои яйца в мои ягодицы, и с глухим, животным рыком извергся внутрь меня. Я почувствовала, как густые, обжигающие струи семени заполняют меня изнутри, выплескиваясь наружу по бедрам.

Мы замерли. Тяжелое дыхание двух тел нарушало тишину комнаты. Джулиан медленно вышел из меня, оставляя липкий след на коже. За окном все так же уныло шел дождь, смывая грязь с саратовских тротуаров, а на столе окончательно остывала забытая кружка кофе.

Чувствуется, накипело )))

Ты меня пугаешь. Ну и фантазии...

Лучше горшок 

...а утром. вставая, не наступить туда... ну ты поняла))) 

Еще не поздно на горшок перейти )))

  Но мужика жалко

Зачёт. Попала.  

Посмотрите под другим углом. Это при людие. Ролевая игра. Её улыбка как бы намекает... 

Половник на половину покрыт винилом.  Теперь стало яснее

Сталь с полувинилом? Сильно!  

Именно )))

Нет. Я думаю это ролевые игры )))

Ну в космонавтики и замуж, это разные тесты

Несогласен, вокруг так много интересного  

Какое необычное слово))) 

Забыл в какую сторону вертеть

Не, как вспомню, так вздрогну )))

У меня такое было. Внезапно пригласили на день рождения к однокашнице... 

Ну так для гг это вне плановый люкс. Неожиданно , а это пугает  

Наслаждайтесь и пойте!  

Спасибо

как минимум - были )))

Я вот свою жену на сайте знакомств нашел. 20 лет назад. И не жалею. 

Что за дискриминация? На такую работу и я бы пошел

А какое отношение ПВЗ имеет к сайту знакомств? 

Все из жизни  

Спасибо. Перо не успевает за мыслью

Вы меня раскрыли. Сознаюсь. Только окуляр часто протирать приходится. Так много грязи...

Тут сам принцип, спёрли. А с Сергеем, просто совпадение )))

Спасибо