Ангелина Кудрявцева

 ¯\_(ツ)_/¯

Обычно о том, кем является автор, можно догадаться по проработке персонажей противоположного с ним/ней пола. Просто в силу того, что лишь единицы могут очень четко попасть в образ мыслей/действия противоположного пола на 100%. В худшем случае получаются карикатуры (например, женщины-функции в книгах мужчин или гиперэмоциональные мужчины в произведениях женщин). В лучшем... просто видно, какого пола автор. Плохо ли второе? Да я бы не сказала: если трястись над каждой деталью и думать, а мог бы так мужчина описать занавески или какую бы одежду героиня выбрала для такого-то события, то теряется сама суть книги.

А по поводу описания интерьера/экстерьера ... не знаю. Если у авторов уровень плюс-минус одинаковый, то так точно сказать не всегда можно. Ну может быть можно догадаться по тому, на что конкретно обратил внимание автор, на помаду Clarins или на спиннинг Kaida. Но опять же это стереотипно.

А вообще вот ради интереса: два отрывка, оба писали признанные российские авторы, оба наши современники. Можно ли по ним сказать, какой писал мужчина, а какой - женщина? (если кто знает, что это конкретно за отрывки - не раскрывайте карты сразу, пожалуйста )

1) Осенний закат, холодно-нежный, будто влюбленный нарцисс, наполнил древесные кроны золотистым сиянием. Когда я выхожу на улицу в сумерках, окна домов светятся уютным желтым и теплым красноватым светом, словно окошки сказочных домиков на иллюстрации в книге волшебных историй. <...> Снаружи кажется, что за желтоватыми шторами тикают часы в тишине кабинета, вдоль стен которого протянулись полки с самыми интересными в мире книгами; что в гостиной за круглым столом под абажуром собрались три поколения дружной семьи; или что просто кто-то пьет чай в маленькой кухне и улыбается своим мыслям. Но не дай бог действительно оказаться внутри: обшарпанные стены, тараканы, грязь, вонь и убогий быт, в котором от застарелой бедности и безысходности давно махнули рукой на опрятность; детские коляски в пропахших сыростью и кислятиной коридорах; некрасивые, раньше времени увядшие женщины, старики, доживающие век через силу, и сутулые, злые мужчины, довольствующиеся тем, что дают.

2) Квартира <...> лежала, вскрытая, как разоренный курган, жалко выставившая на всеобщий обзор вспоротое брюхо и предсмертно перемешанные культурные слои. Рассохшиеся доисторические резинки, стискивавшие чьи-то выпуклые пахучие ляжки, очески седых скрипучих волос, накрест схваченные бечевкой пачки школьных тетрадей, молоток, еще столетие назад потерявший деревянную ручку, какие-то ломкие от старости облигации довоенного займа, изувеченные игрушки и даже не пожелавшая эмигрировать мельхиоровая ложечка, дальновидно шмыгнувшая под плинтус, откуда ее ловко извлек веселый грузчик <...> Всех глухо злила эта годами пластовавшаяся грязь, эта изнанка чужой, неинтересной жизни – и хрипуновского папу, и грузчика, и хрипуновскую старенькую мебель, не желавшую втискиваться в непривычное пространство, пропитанное ароматами неопрятной старости...

P.s.: все, надушнила, могу спать спокойно