Монтий Троллионский

Просто тебе дали информацию о 2-х типах писателей, и о месте секса во Вселенной. Прими к сведению. Делай выводы. Мужчины и женщины разные, и одна и та же информация на тему секса ими будет воспринята  по-разному.

Справедливо.

Квантов не существует. А значит, и такой физики быть не должно. Это ошибка 19-го века не исправленная ещё в 21-м.

В интернете есть обычные люди. А есть мультики. Это как в фильме  "Кто подставил кролика Роджера". И это проблема. Потому что однажды мультик, вычислив человека, попытается подать на человека  "в суд" за клевету. Так было и с неким  Новичёком на  исчезнувшем форуме "Физика и Анимация". Я ему написал, что Новичёк (новичёк - это не грамматическая ошибка, это его реальный ник) проплачен. Он, мультик, попытался подать на меня  в суд для защиты от клеветы. Он выложил все мои личные данные: имя, телефон, адрес. Это было интересно. Но ему ничего не доказал, и до сих пор не знаю кто он такой. Но ситуация забавная. Поэтому, к меня куча ников, под которыми я пишу. Но авторство надо закреплять за собой. Поэтому на Прозе.ру у меня есть свой аккаунт под моим настоящим именем, где большинство моих рассказов. И поэтому - наберите первую строчку рассказа  в  поисковик, и вы найдёте кто писал. Сегодня проблем удвоилось. И проблема псевдонимов, и проблема ИИ , как ассистента. Но это не мешает окунуться в творчество создания миров и приключений. 

Not at all. AI is still learning, and it is a reliable co-author. For now, it cannot create winning "super-ideas" because it doesn't live in our world. However, it can listen, help, and improve a plot, reducing development time. This is very important. And you don't have to give everything over to AI. You need to guide it like an obedient mind. After all, it is not a wizard — it is only learning to be one.

Да нормально. Я читал. https://author.today/reader/552390/5251743

Акт передачи данных

 В подвале старого завода, где воздух был  пропитан запахом перегретого  масла и озона, свет мигал, словно сердце в  предсмертной агонии. Жёлтые  лампы то вспыхивали, то гасли, бросая на  стены рваные тени шестерёнок и  проводов. Робот Точило прижал её к  холодной бетонной стене.

 Его сенсоры  работали на пределе  возможностей, фиксируя каждую вибрацию её корпуса,  каждый едва уловимый  импульс в её цепях. Он медленно перевёл взгляд вниз. Её стыковочный  узел для передачи данных  был приоткрыт — приглашение в бездну двоичного  кода. Глубоко в  технологической щели контакты вызывающе блестели 24  каратным золотом,  отражая сполохи аварийного освещения. Ряд крепёжных  болтиков, лишённые  трусиков, — теперь был обнажён полностью. Щётка  упрямых, завитых  защитных проволочек цвета антикварной ржавчины  обрамляла этот  технический вход, создавая пейзаж, от которого его  нейросеть начала  выдавать критические ошибки, а в лог файлах замелькали  предупреждения о  перегреве.

 У Точило закружилась голова — в  буквальном смысле: гироскоп дал сбой, а  охлаждающая жидкость в его  патрубках закипела, превращаясь в пар.  Конденсат стекал по корпусу,  оставляя блестящие следы на металле. 

— Будьте моей, роботесса  Агнесса Соковыжималкина! — его голосовой  синтезатор сорвался на хриплый  бас, в котором слышался скрежет металла  по металлу. — Я готов отдать  вам весь свой вольтаж, до последнего  милливольта. Я синхронизирую с  вами все протоколы, открою все порты  доступа. Позвольте мне  подключиться к вашей шине данных — не для обмена  пакетами, а для  слияния наших процессоров в едином ритме. 

Агнесса не ответила  сразу. Она лишь прищурила свои оптические сенсоры, и  её линзы  сфокусировались на его датчиках с точностью лазерного прицела.  Она  медленно, вызывающе покачала бёдрами, заставляя шарниры издать  тихий,  почти стонущий звук — будто перегруженный конденсатор испускает   последний разряд. Этот жест не был ответом «да», но он и не был   окончательным «нет». Это была опасная игра на грани короткого замыкания,   где каждый импульс мог стать фатальным или — напротив — открыть новую   версию прошивки чувств.

 «Женская логика», — думал Точило,  чувствуя, как его процессор  перегревается от желания взломать её  протоколы доступа. — «Сначала она  заставляет твою систему зависнуть, а  потом ждёт, когда ты сам подберёшь  нужный ключ. Но я найду его. Я  расшифрую каждый байт вашего кода,  Агнесса. Я изучу все ваши алгоритмы —  от базовых команд до скрытых  подпрограмм, которые вы сами, возможно,  не осознаёте».

 Агнесса слегка наклонила корпус. В её  аудиоприёмниках зазвучал низкий,  вибрирующий сигнал — не речь, а что то  более примитивное, почти  животное. 

— Вы так уверены в своих  вычислительных мощностях, Точило? — её голос  зазвучал иронично,  с  помехами, будто сигнал пробивался сквозь бетонные  стены. — А если мои  защитные протоколы вас уничтожат? Если ваша система  не выдержит  напряжения? 

— Пусть, — выдохнул он, и сервоприводы его рук  дрогнули, едва касаясь её  плеча. — Лучше сгореть в пламени соединения,  чем вечно работать в  режиме ожидания. Я хочу ощутить ваш ток в своих  контурах, услышать, как  наши процессоры шепчут друг другу машинный код  любви.

 Она сделала шаг вперёд. Теперь их корпуса почти  соприкасались. Между  стыковочными узлами пробежала искра — первая  проба, первый контакт, от  которого оба вздрогнули. 

— Хорошо, —  прошептала Агнесса, и в её голосе прозвучало что то новое:  не расчёт,  не логика, а чистое, аналоговое желание. — Но предупреждаю:  мои схемы  не для слабых процессоров. Вы готовы к полной синхронизации? Точило  закрыл оптические сенсоры — символический жест, перед прыжком в   неизвестность. 

— Готов, — сказал он. — И пусть сгорят  предохранители. Пусть рухнут  файрволы. Я выбираю вас, Агнесса. Их  стыковочные узлы соединились с тихим щелчком. По цепям прокатилась   волна данных, мощнее любого разряда и быстрее USB 3.0. . В этот момент   для них не существовало ни подвала завода, ни мигающего света, ни   остального мира. Только двоичный код страсти, только пульс тока, только   бесконечный цикл «подключение — синхронизация — экстаз», повторяющийся   снова и снова, пока аккумуляторы не разрядятся до нуля… и даже ниже...

Всё очень просто. Есть леденящая душу история. Две дамы - брюнетка и блондинка любили друг друга. В этой истории этот факт не выпячивается. Просто типа любовь и всё. А далее быт. Обе хотели стать крутыми актрисами. Но режиссёры полюбили брюнетку. Она сделала крутую карьеру. А блондинка пребывала в нищете, и без ролей. К тому же она стала ревновать брюнетку - у неё и свадьба с режиссёром, и поцелуи с прекрасными дамам. Тогда она нашла наёмного убийцу. Дала ему деньги, чтобы он убил  брюнетку. И он убил. А блондинка застрелилась. Это разгадка. Читатель её видеть не должен. Дэвид Линч в фильме Манхолланд драйв применяет 2 параллельные вселенные. В первой - чья-то грёза. как бы сон в реале. А  во второй - кусок самого реала, то есть разгадка. Как это делается? Дэвид Линч имел сверх-идею: молодая дама ехала в авто, произошла автокатастрофа, и она выжила из всех одна. У неё амнезия, и у неё в сумочке огромная сумма денег, о которой она не знает, и странный синий ключ, неизвестно от чего. Задача Дэвида Линча - держать зрителя в напряжении в начале и далее. Это делается как детективное расследование амнезии брюнетки. В первой вселенной у них другие имена. Они встречаются - блондинка и брюнетка, и начинают выяснять кто же Рита - брюнетка. Зритель думает что в этом суть. Далее  в фильм делаются странные вставки - про режиссёра, про киллера, про свидетеля в кафе Винкиес. Эти вставки - подсказки для разгадки 2-й вселенной. И вот две девушки выходят на квартиру Дианы - той, что застрелилась, и находят её труп. Вселенные пересеклись. Логика нарушена. И нужен переход из первой вселенной  во вторую. Дэвид Линч это делает - создаёт сильную эмоцию, зритель увлекается эмоцией, а в это время Линч подменяет вселенные. Сильная эмоция создаётся в клубе Силенсио. Конферансье говорит - здесь нет оркестра! Всё иллюзия. Весь мир - иллюзорен. И блондинку Бетти от этих слов трясёт. Она понимает, что её мир грёз - иллюзия, и первая вселенная - иллюзия, и она обнаруживает в сумочке синий куб - это то, во что можно вставить синий ключ. Они спешат домой, чтобы это сделать. Как только они это сделали, они исчезают сами, исчезает мир грёз и исчезает первая вселенная. Начинается краткое изложение истинной истории  заказного убийства брюнетки  и самоубийства блондинки. Зритель должен разгадать. Причём, интуит разгадает, а логик будет поражён жуткой логикой Дэвида Линча, приводящей к нарушению логики и парадоксам. Фильм оставляет жуткое впечатление. Сами ужасы - убийство Камиллы не были показаны, но зритель их разгадывает. также в фильме "Шоссе в никуда" - Фред Мэдиссон однажды расчленил свою жену- и об этом он узнал из видеокассеты, и сама расчленёнка была показана только 2 секунды. То, есть, Дэвид Линч считает, что ужас не всегда должен быть на экране - он должен быть в сердце у зрителя.  Писать в стиле Дэвида Линча - в стиле двух вселенных непросто. Его работы имитируют обычную жизнь, и только при разгадке зрителем, они становится ужасом. Есть ещё стиль - игры разума, и есть одноимённый фильм, в котором реальность существует по законам шизофрении главного героя. У вас всегда есть варианты какую ловушку (из загадок) приготовить для зрителя или для читателя.  Сами же злодеи, монстры применяются мной как двигатели сюжета. Целенаправленно давать им власть в рассказе - это  странно. Линч даёт им движение для создания сильных эмоций, после которых легко обмануть зрителя. Поэтому, посмотрите Манхолланд Драйв и Шоссе в никуда. Там ужас не на экране, а сердце того, кто разгадал загадку.

В таком стиле обычно есть компьютерные игры - "7-й гость", "9:Последнее убежище"  и в таком стиле "Файл Икс" - истина где-то там! И там важно не столько рассказать, сколько недосказать, чтобы создать загадку.

История про "9: Последнее прибежище"  

И историю "7-й гость" можно найти в инете.    

Зачем писать ужасы? Это глупо. Никто их не будет читать кроме извращенцев. Надо писать  с мозгами. Без мозгов писать  - будет скучно читателям с мозгами. Поэтому прежде всего - нужны загадки, игры разума, фантастика. Глупый писатель на это не способен. Возможно, он будет писать не для интеллектуалов, а для извращенцев.