Написал(-a) комментарий к произведению Дворец-близнец
Рассказ похож на чулан, куда свалили все ходовые декорации жанра: туман, ветхий замок, зловещих врачей, плюшевое чудовище и хрупкого мальчика-принца. Расставить их по порядку автор не потрудился, а ответы на собственные загадки потерял по дороге.
Почти каждое предложение обязано быть сравнением. Дерево "как мрачная икебана", Кэо дважды "как шарнирная кукла", Таю "как выброшенная на берег рыба" и дважды "как мраморная скульптура", вода "как изголодавшееся чудище", потом еще ураган, бабочка в капкане, воин в доспехах, Гулливер и белый кролик, тоже дважды. Образы не складываются в картину, а толпятся и мешают друг другу. К ним добавляются слова-костыли: "пугающая гармония", "пугающая пустота", "пугающая тень", "зловеще", "угрюмо", "неуютно". Когда пугающе все, не страшно ничего.
В прологе двое мальчишек стоят и смотрят, как их друг тонет ("еще немного"), а потом сестра Аллис спрашивает, как "простой урок рисования" превратился в купание. Никакого урока в тексте нет, и зачем детям понадобилось топить друга, не объясняется ни тогда, ни потом. Две важнейшие вещи, подмена Кэо и два месяца, которые Таю проспал, происходят за кадром. Кульминация занимает полстраницы, после чего героя выключают, а итог сообщают задним числом. Автор экономит там, где надо тратиться, и тратит страницы на баскетбол без кольца, леденцы и фарфоровые фигурки.
Слухи о "формочках с душами" в больнице "Тонкое облако" заряжены как ружье и не стреляют: ни шаблонов, ни лаборатории, ни смысла. Доктор Тленгрой исчезает без причины, хотя его отсутствие объявлено главной тревогой. Аригрей называет Ларцснег "идеальным преступлением", а сам пишет, что врач разрешил ему уйти, когда захочет. Сестра Аллис сначала главный враг, потом молчаливый призрак, потом заботливая сиделка, потому что так нужно сцене. Красное пятно на руке доктора Леды показано, чтобы Таю испугался, и тут же забыто. Кэо то увозят в инвалидном кресле, то он сам таскает по песку тяжелое кресло и хохочет. Имя библиотекарши тоже мечется: Аригрей зовет ее Рикой, Таю повторяет, а она оказывается Анной, и никто этого не объясняет.
Название обещает идею, а получает кашу. Дворец из сна, брат Самуэль, двойник на лестнице, две луны, два растения в горшке, отражение в стеллаже, даже замок и кресло, все объявлено "близнецом", но в один смысл не связано. Что такое дворец-близнец и зачем он Кэо, так и неясно. Открытка Аригрея с обещанием "встретимся там" не развязка, а отписка. Финальная сцена с кабриолетом и мальчиком с "мертвым холодом" в глазах требует от читателя самому догадаться, кто это, откуда и что с настоящим Кэо.
Леда это "радиоприемник" (образ повторен несколько раз), Аллис это "старая гусеница" (прозвище звучит бесконечно), Кэо это "принц", то есть кукла без желаний. Аригрей одновременно режиссер, гениальный рисовальщик, философ и добрый старший брат, и все это без единой трещины. Таю не принимает решений, их принимает за него сюжет. Злодеи плоски, как картонные фигурки. Фиолетовый, центральный образ рассказа, сначала милый зверек, потом "не настоящий друг", а в конце отброшен одним абзацем, и читателя просят сопереживать.
Победой подано то, что мальчик научился врать врачу, чтобы его выпустили, и хладнокровно бросил единственное существо, которое было с ним рядом. "Я не могу проиграть вам" - и выздоровление равно умению притворяться. Если это осознанная горечь, текст никак ее не отмечает. Если нет, то перед нами сомнительный триумф, поданный как катарсис.
Экспозиция вываливается монологами: Аригрей посреди игры в мяч читает лекцию о родителях Кэо, фотографии с двойником и мастихине на запястьях. Самоповреждение брошено в текст как приправа для мрачности, без последствий и осмысления. Дневник, спрятанный в распоротом кресле, самый дешевый способ объяснить героя после его ухода. Пятнадцатилетний Аригрей пишет, что его прошлое "тонет и исчезает за густой пеной", так подростки не пишут. Дети говорят то как труппа любительского театра ("Освободить трон!"), то как лекторы.
"Вмести", "призрение" вместо "презрения", "ему на встречу", "ровно, как", "уже, как десять минут", "Он, был готов", "Нет спасибо" без запятой, "К удивлению магия" без запятой, "раздосадовано". Реплики оформлены то тире, то дефисом, кавычки гуляют. Автор, судя по всему, текст не перечитывал.
Это не рассказ, а набор мрачных открыток с подписью "здесь должно быть страшно и грустно". Загадки не разгаданы, герои не живут, а финал положен на читателя, которому предлагают самому придумать то, что автор не придумал.
2/10.
Написал(-a) комментарий к произведению Снежная страна
Текст похож на новогоднюю открытку, которую открываешь, а внутри пусто. Есть заглавие, есть мороз, есть восклицательные знаки, а сказки нет. Герои идут в волшебную страну, возвращаются и ничего не приобретают, потому что ничего не теряли.
Едва ли не каждая вторая реплика и каждое третье повествовательное предложение заканчиваются "!". Небо "какого-то чарующего цвета!", страна "необыкновенно красивая!", снег "мягкими перьями", ворота "завораживающие". Когда восклицательный знак стоит и на описании погоды, и на конце реплики кота, он перестает что-либо выделять. Автор не показывает чудо, а объявляет его, как конферансье, и надеется, что читатель послушно ахнет. Читатель не ахает: ему ни разу не описали ничего, кроме слов "волшебный", "таинственный" и "чарующий".
Текст начинается с обращения: "А вы когда-нибудь бывали...", "Вы спросите...". Это обещает сказочника, который ведет за руку. Через две страницы он исчезает, и больше к читателю никто не обращается. Прием заявлен и брошен, как и половина всего остального в тексте.
Деревянный меч, который "при опасности превращается в настоящий", так ни разу и не превращается. Мечи вообще путаются: Колюха хвастает, что достал мечи для всех, оставляет их у учителя рисования, потом в волшебной стране "занервничал, что его меч остался в том мире", а Гришка и Снежинка так и не получили ничего. Жемчужные бусинки "для бабушки" забыты, не отданы и не нужны. Учительница с ее "четверкой за четверть" исчезает после первой сцены. Мама на почте, бабушка с дедушкой, посылка, соседка по парте Маринка-отличница, продавщица в магазине, ее беседа о писательстве, все это возникает и умирает без следа. Сцена в магазине вообще не связана с сюжетом: две женщины обсуждают, кем станет Коля, и это "намек", смысл которого автор оставил себе.
Заклинание "Снежная Страна, явись" сначала не работает, потом работает, потому что надо взяться за руки, хотя никто этого не проверял. Желания в поезде сбываются мгновенно, а перед воротами "волшебство больше не работает", и почему, не объясняется. Темнота опасна, потому что так сказал кот, но чем она опасна и что случится, если не успеть, остается неизвестным. Птицы "превращаются в дымку", когда по ним кидают снежки. Страшных "ледяных монстров" и "тьму" оставили лишь на словах. Опасность нужна, чтобы нагнать драму, но победить ее ничего не стоит, и ничем не рискует никто.
Гришка "смелый", Колюха "растрепанный и вьющийся", Снежинка "хрупкая". На этом характеристики кончаются. Гришка заявляет в классе, что завтра не придет в школу, и это ни на что не влияет. Снежинка то предостерегает, то увлекается, то прячется за мальчиков, и никто не объясняет, почему она, знающая про всадников и монстров, не знает ничего о заклинании. Все трое говорят одним голосом, с одинаковой интонацией и одинаковым набором "Ура!", "Скорее!", "Получилось!". Различить их по репликам невозможно.
Бабушка говорит Кирюхе, что он "не достаточно верил". Однако сам Колюха получил свой первый визит случайно, без всякой веры. Кирюха при этом не просто верит, а врывается в страну в самый опасный момент, разрубает всех всадников одним ударом и выходит как ни в чем не бывало. Ни его мучительные попытки, ни его обида, ни извинение не показаны. Он просто возникает "с мечом", потому что надо закрыть сюжетную дыру. Дружба, ссора и примирение сведены к фразе "Я сказал, что Снежной страны не существует" и подмигиванию за спиной в финале. Выходит, достаточно один раз сказать "верю", чтобы все получилось и ничего не стоило.
Повествование прыгает между Гришкой, Колюхой, бабушкой, Кирюхой, магазином и снова детьми без видимой логики. Сцена с Кирюхой на лавочке дублирует то, что уже сказано, а кульминация занимает полстраницы и тут же сворачивается. Заглавное желание Гришки "найти настоящих друзей" исполняется за один день потому, что так хочет рассказчик, без единого усилия со стороны героя. Финальная реплика про луну ("А здесь на небе все хорошо видно!") не значит ничего: непонятно, кто говорит, о чем и зачем.
"Джентельменски" вместо "джентльменски", "не достаточно" вместо "недостаточно", "сидение" вместо "сиденья", "Снежная Страна" то с большой буквы, то с маленькой. Фраза "настолько хрупкой она была, как из сказки" собрана как попало. Хронология сбита: желание загадано "за год до этого", а в школе он новенький "совсем недавно". Кавычки и тире гуляют, в одной сцене "Снежинка" в кавычках, в другой нет. Предложения нередко строятся на "и" и "а" и тянутся без дыхания.
Это не сказка, а заготовка к ней: набор штампов (картонка, горка, кот в кафтане, снежные всадники, тыква-карета, моральное "в сказку надо верить"), расставленных вдоль сюжета, который не двигается. Дети, не встретившие ни одной настоящей трудности, возвращаются с выводом, которого не заслужили. Ребенок, которому прочтут это перед сном, уснет не от волшебства, а от скуки.
2/10.