Написалa комментарий к произведению Графиня Оболенская. Без права подписи
Я всё же отвечу более развернуто на Ваш комментарий. С большей частью Ваших замечаний я согласиться никак не могу, поскольку некоторые выводы противоречат историческим сведениям, а в двух случаях вы приписываете тексту то, чего в нём нет.
Начну с петербургских рек. Само существование штрафов за сброс мусора и нечистот не доказывает, что реки оставались чистыми и не могли дурно пахнуть. Скорее наоборот: запреты и наказания вводились именно потому, что подобные нарушения были весьма распространены. В конце XIX века в Петербурге ещё не существовало полноценной общегородской канализации. Жидкие отходы, уличная грязь, содержимое водостоков и стоки предприятий попадали в реки и каналы. Наличие ассенизационного обоза тоже не решало проблему полностью. То, что из рек брали воду, к сожалению, также не свидетельствует о её чистоте. Петербург неоднократно расплачивался за санитарное состояние водоёмов вспышками холеры, брюшного тифа и других инфекций. Загрязнение воды и одновременное использование её жителями не исключали друг друга, а как раз составляли одну из главных санитарных проблем города. В романе говорится не о постоянной, наподобие лондонской вони, что накрыла весь Петербург, а о конкретном месте и конкретном сочетании запахов:
«К естественному запаху речной тины и гнили примешивался тошнотворный дух нечистот и кислых промышленных стоков…»
Можно спорить о силе запаха в определённый день, о направлении ветра и о точном составе стоков, но утверждение, что петербургская речка в принципе не могла пахнуть из-за существования штрафов, исторически несостоятельно.
Не вижу противоречия и в биографии Александры. Смольный институт не был сиротским приютом или учебным заведением исключительно для бедных дворянок. Это было престижное закрытое заведение, в котором обучались в том числе дочери богатых и знатных семей. Для обеспеченных родителей институтское воспитание дочери могло быть вопросом положения, образования и будущего круга знакомств. Среди смолянок были девушки разного достатка: от дочерей обедневших дворян до представительниц весьма состоятельных семейств. Поэтому Александра вполне могла быть любимой дочерью богатых родителей и одновременно воспитываться в Смольном. Одно другого не отменяет. Родители могли любить ребёнка, навещать его настолько, насколько позволяли институтские правила, переписываться с ним и считать, что дают дочери лучшее образование из доступных женщине её круга. К восемнадцати годам Александра окончила институт, а затем потеряла родителей. Никакого внезапно возникшего Смольного и хронологического противоречия здесь нет.
Замечание о застройке Васильевского острова тоже представляется мне излишне категоричным. В романе не сказано, что весь Васильевский остров в 1893 году состоял из деревянных домиков. Каменные дома соседствовали с деревянными строениями, складами, мастерскими, хозяйственными дворами и заборами. Особенно неоднородной застройка становилась по мере удаления от наиболее парадных и давно освоенных участков острова.
Пыляев, безусловно, ценнейший автор, но и он, как вы сами отметили, описывал преимущественно Петербург более раннего времени. Поэтому использовать его как единственное доказательство того, как обязана была выглядеть каждая линия Васильевского острова именно в 1893 году, было бы странно. Для проверки городской среды приходится сопоставлять планы, адресные книги, даты строительства и перестройки конкретных домов, фотографии и сведения о промышленных участках.
Теперь о Смоленском кладбище. В тексте нет утверждения, что возле центральной аллеи существовала большая природная возвышенность. Написано: «Небольшой взгорок в стороне от центральной аллеи, под старой липой с раздвоенным стволом». Небольшой местный подъём почвы, особенно на территории старого кладбища, — это не холм и не особенность общего рельефа местности. Кроме того, современное состояние кладбища не позволяет с полной уверенностью судить о каждой неровности, существовавшей там в 1893 году. За это время менялись дорожки, захоронения, уровень грунта и благоустройство территории.
А вот фразы о «шуме со Смоленки» в романе нет. В тексте сказано: «…и где-то на реке глухо гудел пароход». Не «по Смоленке плыл пароход», не «со Смоленки доносился шум» и не «рядом гудели суда». Источник звука даже не виден героине. Речь идёт об одиночном глухом пароходном гудке, который мог донестись с Малой Невы. Особенно хорошо такие звуки распространяются ночью или в холодную безветренную погоду, когда городской фон становится тише. Поэтому возражение о том, что по Смоленке не могли ходить шумные пароходы, обращено к утверждению, которого в тексте нет.
А вот замечание о конке принимаю. Здесь Вы действительно обнаружили пространственную ошибку. Этот фрагмент будет исправлен.
Итак, за указание на ошибку с маршрутом конки я Вам искренне благодарна. Формулировку со взгорком тоже пересмотрю, поскольку она допускает нежелательное толкование. Но согласиться с тем, что петербургские речки не могли дурно пахнуть, богатую любимую дочь не могли отдать в Смольный, а на Васильевском острове в 1893 году уже не оставалось смешанной деревянной и малоэтажной каменной застройки, я не могу. Исторические сведения этого не подтверждают.

Меня уже отругали за излишний полёт фантазии, поэтому мост в итоге будет немного другим.
Написалa комментарий к произведению Графиня Оболенская. Без права подписи
Добрый день! Практически все книги в этих циклах - самостоятельные однотомники, объединённые общей темой. Прежде чем оставлять подобный комментарий, стоило ознакомиться с описаниями сборников, там об этом сказано.