Акира Рю

22 июня 1941 года, 02:15 ночи. Августовский канал, полоса прикрытия 3-й армии Западного особого военного округа.

До первого артиллерийского залпа вермахта остаётся полтора часа. Связь со штабом дивизии уже перерезана диверсантами полка

«Бранденбург-800», мосты через Лососну взяты под прицел, а через Сувалкский выступ к Гродно и Лиде изготовились к рывку танковые клинья 3-й танковой группы Гота.

Вместо контуженого взводного 91-го отдельного разведбата в ночном подлеске поднимается человек, для которого современная тактика общевойскового боя, минно-взрывное дело и уязвимости немецких танков — ремесло, вбитое на уровне рефлексов.

У старшего лейтенанта Игната Градова нет ни связи со Ставкой, ни чертежей оружия будущего.

В его руках — капризная СВТ-40, три десятка бойцов, пара бронемашин БА-10М да ящики с толом на сапёрной полуторке. А впереди - Белостокско-Минский котёл, из которого по реальной истории живыми вышли единицы.

Значит, история в этой полосе пойдёт по другому расчёту.

Леонид Стрижов всю жизнь водил поезда. В Чечне это был поезд с пушками, потом музейные паровозы. Погиб он в будке паровоза на переезде, а очнулся 22 июня 1941 года в башне бронепоезда под Перемышлем, в теле двадцатипятилетнего лейтенанта.

Командир убит в первые минуты. Через неделю от поезда остаётся одна площадка, а приказ велит взорвать и её.

Он не взрывает. Из старого паровоза, котельного железа, шпал и пушки с брошенной батареи он собирает свой поезд и ведёт его от Львова к Киеву. Днём поезд прячется от пикировщиков в выемке, а ночью приходит туда, где немцы поезда не ждут.

Только по тем же рельсам за ним идёт его собственный бронепоезд, брошенный во Львове. Немецкий инженер поднял его и поставил на броню кресты. А в Казатине на стрелке ждёт мать чужого тела, и немцам до Казатина ближе, чем ему.