Заходил
Я под сильным впечатлением. Стилистику глав хочется разбирать подробнее в формате рецензии, но не могу этого сделать из-за незавершённости сборника. Пока что определённо могу сказать вот что: хоть мне и не хватает сюжетной связки всех глав во что-то единое, магия авторского словотворчества убеждает меня в том, что можно обойтись и без общей нарративной канвы. Что ж, остаётся только ждать вдохновения автора.
Жало пророчеств https://author.today/work/573875
Нам хотелось написать фэнтази так, будто что-то сверхъестественное происходит с нами – но без нас, скрыто – и на самом виду, явно – и невидимо. Олеся – главная героиня – живёт свою жизнь: учится, работает, кое-что знает о Таро. С подругой она посещает как-то раз гадалку – и её жизнь как будто остаётся прежней, меняется только восприятие действительности.
У вас в 3 и 4 частях дублируется текст почти целиком. Если это ненамеренно сделано, проверьте, пожалуйста
М–да, автор нагнетал, нагнетал, а всё так тихо-мирно закончилось(
Написал комментарий к произведению Знакомьтесь - Ефим Печалица!
Знакомство с циклом Абы Гуровского "Ефим Печалица"
Каждый из рассказов цикла "Ефим Печалица" увенчан дисклеймером с избыточным предостережением о "сомнительных научных открытиях" и "исторических неточностях", что уже подогревает читательский интерес и навязывает интригующие ожидания. А далее автор то ли высмеивает саму природу дисклеймера, возводя в абсурд возрастной ценз (нужно отметить, не без красоты зеркальной нумерологии <16> -- <61>), то ли просто делает из уведомления часть художественного произведения. Склонен думать, подходит второе: уже тут ощущается комический тон автора.
Знакомьтесь -- Ефим Печалица!
Знакомство с главным героем цикла, Ефимом Печалицей, имеет несколько экспозиционных тонкостей, которые автор не проговаривает сам, а выявляет через текст (что, конечно же, похвально):
топонимы окрестных селений (Весёлый лужок, Хохотушка, город Смехов) антонимичны деревне Печалице (это название и становится прозвищем Ефима), а помимо того носят фольклорный сказовый характер, вызывая у читателя осторожные сомнения в реализме художественного мира рассказа;повествование ведётся от лица главного героя в манере незамысловатой побасенки, что само по себе снижает художественный пафос, создавая атмосферу забавного -- с недоверчивым прищуром -- слушания стариковских небылиц на завалинке;имитация устной речи в письменном тексте возведена ещё не в высшую степень автором (можно сравнить с рассказом из этого же цикла "В гостях"), но всё же достигнута, на мой взгляд, утрированным обилием междометий, частиц и просторечий. Но здесь стоит отметить, как игра слов на основе синонимии (ср.: "послушать жалейку (музыкальный инструмент)" и "Скамью я для гостей сделал <...> Жалейка называется"), каламбура ("Да, умели в прежние времена шить!" вместо ожидаемого <жить>) и фонетической рифмовки ("поплакать в жилетку, послушать жалейку") почти принудительно ввязывает читателя в этот писательский подлог;антропоним Ефим Печалица вызывает невольную фонетическую путаницу с <Ефим печалится>, и о причине его печали (о которой автор напрямую, разумеется, не говорит больше необходимого) мне следует сказать подробнее ниже.
Одновременно со стилистически мажорным тоном монолога проходит и тема одиночества Ефима, но автор нарочито обозначает её вскользь (хоть и не единожды) при том, что она соседствует с ярморочным зазывным вступлением:
Мне кажется это удачным структурным построением текста: в потоке балагурной потешки как будто прорываются у Ефима жалобные мотивы, но он не концентрирует на них своё внимание. Даже, наоборот, он изо всех сил старается не упустить внимание на себе, потому и завлекает не случайного прохожего, а толпу. Толпу, которой, как подсказывает читателю автор, вовсе-то и нет.
Подробнее мне хотелось бы остановиться ещё на двух рассказах из этого цикла -- "В гостях" и "Белое пятно на чёрной полосе", которые разнятся в моём восприятии как разные стороны авторского изображения главного героя.
"Белое пятно на чёрной полосе"
К сожалению, попутно с рецензированием я вынужден дать и редакторскую правку текста (обещаю, что в этом отзыве такое больше не повторится). Вместо авторского оформления начала своеобразным способом:
я рекомендую писать так:
"К Ефиму Печалице вчера пришёл пьяный и заплаканный дачник. Так, мол, и так: я человек, говорит, хороший, но пришла беда, а жена -- наутёк.
-- И теперь все меня бросили, -- продолжал дачник. -- Да все-то ладно. Она была единственным светлым, что у меня в жизни имелось. И вот ушла. Окончательно."
И вот почему: с длинного тире начинается прямая речь персонажа, т.е. дословная запись устной речи говорящего. Не может дачник напрямую сказать Ефиму: "Так, мол, и так". Вводные слова <мол>, <говорит> и подобные им подразумевают пересказ автором (или рассказчиком) того, что сообщил тот или иной персонаж.
И вот, когда формальные моменты улажены, я могу немного сказать и о важности этого короткого рассказа в цикле.
По-моему, "Белое пятно на чёрной полосе" иронично и ёмко выражает отношение Ефима к жизни. Сам рассказ напоминает по остроумному финалу анекдот, юмор которого сглаживается оптимистичной репликой главного героя: "Не всё так плохо". В этом рассказе Ефим мне напоминает шукшинского простачка-мыслителя, выводящего жизненные сентенции из приземлённых обыденных ситуаций.
"В гостях"
Если продолжать игру в аналогии, то "В гостях" главный герой мне кажется персонажем Зощенко, перебравшимся из коммуналки в деревню. Причём достигнут такой эффект, на мой взгляд, стилистическим обыгрыванием комической ситуации. Попробую выявить некоторые из узуальных средств авторского письма:
фразеологизмы: я-то сам бобылём; как тать в нощи; чёрт меня дёрнул; хоть святых выноси;эвфемизмы: к бабке на "глядки"; охоча, видать, до лакомого; на озорство потянуло;разговорный короткий синтаксис: "Дай, думаю, вечерком в соседнее село сбегаю. К бабке на «глядки». К Фроське этой. Попроведововаю. Мож, по хозяйству чего помочь?";избыточность сочинительных и противительных союзов <а>, <да>, <и> по всему тексту;позиция указательного наречия <так> после кратких прилагательных: ласково так на меня смотрит; хитро так улыбается.
Из сказанного видно, что каждый из приёмов органично вписывается в речевой портрет рассказчика (Ефима), мало того, утрирует черты деревенского говора, что только усиливает комический эффект от чтения.
Подводя итог, можно смело утверждать: интуитивно ли, осознанно ли, но автор находчив и креативен в словесном изображении своего персонажа. Наличие такого большого числа средств художественной выразительности (и надо заметить, уместного, хоть и местами навязчивого) не может быть случайным везением. Автор чутко и внимательно следует воплощению своего замысла в словесном творчестве, в котором мне остаётся пожелать ему только удачи и совершенствования. Интересно ознакомиться и с другими текстами, чтобы оценить стилистический диапазон письма автора.