Аэрия умирает. Эфир, что веками питал парящие острова, иссякает, оставляя после себя лишь тихий, детский плач в самой основе мироздания. Ханна Вайлдспринг, бескрылая дочь двух народов, всегда чувствовала себя чужой. Но её уникальный дар — слышать боль самого мира — оказывается единственным, что может остановить надвигающуюся тьму. Ей предстоит принять наследие древнего рода и найти в себе силы ответить на зов угасающей Песни, даже если ценой за это станет её собственное спокойствие.
Он искал правду. Он нашёл клюв.
В этом городе есть только два вида хлеба:тот, кого съели, и тот, кого не съели ещё. Я — Сухарь. Я из второй категории. Моя жизнь — это жестяная банка, конденсат вместо виски и клиенты, которые рассыпаются в прах раньше, чем успевают заплатить.
А потом ко мне прикатился этот наивный Ломтик с историей о пропавшем брате и зловещих перьях. Ну что же, я взялся за дело. И знаете, что я понял, лёжа разломанным пополам на помойке? Он был прав. Перья действительно существуют. Просто они были последним, что я увидел.
Захватывающая история о том, что даже у цинизма есть срок годности.
В этом городе есть только два вида хлеба:тот, кого съели, и тот, кого не съели ещё. Я — Сухарь. Я из второй категории. Моя жизнь — это жестяная банка, конденсат вместо виски и клиенты, которые рассыпаются в прах раньше, чем успевают заплатить.
А потом ко мне прикатился этот наивный Ломтик с историей о пропавшем брате и зловещих перьях. Ну что же, я взялся за дело. И знаете, что я понял, лёжа разломанным пополам на помойке? Он был прав. Перья действительно существуют. Просто они были последним, что я увидел.
Захватывающая история о том, что даже у цинизма есть срок годности.