Он ложится совсем рядом и при этом настолько сильно укутался в одеяло, что я вижу только глаза.
Но я не злюсь. Злилась бы я куда сильнее, ложись Фубуки рядом не укутавшись. Он уверен, что спрятав рот и нос, не сможет точно защитить себя от моей простуды. Я же надеюсь, что он всё-таки не заболеет.
- Хоть у тебя и насморк, и из этой кучи платков я с трудом тебя вижу, - начинает Фубуки, двигаясь ближе ко мне. - Я всё равно тебя люблю.
Хэйтем почему-то считал, что ты должна его слушаться во всем и всегда. Он всегда спокойно и с такой уверенностью звал тебя по имени и манил пальцем, словно ты была какой-то девочкой, а не почти что его ровесницей.
- Ещё раз так сделаешь, и я откушу тебе палец, – строго произнесла ты, смотря на него.
Тот сглотнул и посмотрел на свою руку.
Он пришёл не за исповедью — ему нужна была прежняя она: та, что знала город и не боялась действовать. Он напомнил о её прошлом, о делах, от которых стыла кровь, о глазах пятнадцатилетней девочки, в которых уже жила тьма.
Новая знакомая оказалась той ещё бунтаркой. Ей удалось вызволить тебя из дома в довольно позднее время. Место, где развлекаются все ночные жители этого города, было недалеко от твоего дома в заброшенном здании.
Ты удивилась, когда заметила среди парней знакомого светловолосого парня, который тоже тебя заметил.
- Я не мог сидеть и слушать, как кто-то пытается забрать то, что держит меня на плаву. Не мог смотреть, как он обесценивает то, что для меня… важно.
Попытка помочь пристегнуться ремнём безопасности окончились неожиданностью.
История о признании в любви.