Mennad/Меннад

Вспомнить все Гратерно не успел, он запнулся за механического уборщика, резко вынырнувшего со своей зарядной станции.

«Звезда меня за ногу! Они научились разгонять этого гигантского головастика до пятнадцати ударных, но не могут отладить работу звезданутых роботов!» — выругался про себя Эрко. Место ушиба неприятно саднило, пока Гратерно поднимался.

Но все забылось, когда над его головой раскинулось звездное небо. Он видел бескрайний космос, его непроглядную черноту, тут и там подсвеченную точками-звездами. Где-то они были рассыпаны щедро, создавая скопления и туманности, а где-то их почти не было — так только, отдельные светящиеся крупинки, нечаянно упавшие со стола.

А вот через весь горизонт тянется яркая река — это Млечный путь, ребро галактики. Именно по нему и путешествует большинство, перелетая от планеты к планете. Мало какие нации могут вот так запросто перемещаться от галактики к галактике. В основном все стараются перелетать по стыкам. Это считается более безопасным, чем преодолевать огромные пустые расстояния, несмотря на осколки, волны от взрывов и столкновений планет. Ходит достаточно много легенд о том, как кто-то пытался пересечь пустоты, но всякий раз возвращался, потерпев неудачу. Лишь две нации успешно совершали такие перелеты, каждая на своей технологии. Но одна неизвестным образом исчезла вместе со своей Чукигейкой, а вторую истребили во время войны за Ситикаргус.

— Тридцать первый подошел, начинаем швартовку. Стыковочный узел «Вэ два – четыре – три» активирован, — раздалось по палубе.

«Какое величественное молчание, а тут мы копошимся, как мышки. Вселенная нам многое позволяет, хвала ей за это!» — подумал Эрко. Он пришел на смотровую палубу, чтобы взглянуть на свой будущий корабль.

Ему была обещана должность капитана на одном из судов флота. Капитан хвостовой части хлопотал за Эрко. Это он подобрал для него судно. Да, тридцать первый был уже староват. Кроме него использовались только двадцать четвертый и двадцать девятый, но они были небольшими судами сопровождения, а тридцать первый был грузовым. Когда-то он перевозил большие контейнеры со стройматериалами. Тогда у Тростарии была популярна идея колонизации новых планет. Империя даже построила пять новых баз в соседних звездных системах. Именно для их строительства и создавали тридцать первый. Однако вскоре чиновники подсчитали убытки и пришли к выводу, что стационарные базы экономически невыгодны. Им на смену пришли большие базовые корабли, а тридцать первый так и остался единственным в своей серии.

Теперь его стали использовать на двадцать-тридцать процентов, просто как обычный грузовой корабль. Из-за своего специфического вида он получил прозвище «Мухобойка». Основой корабля был длинный узкий корпус, а по бокам на него подвешивались контейнеры. Из-за малой загрузки, из восьми грузовых емкостей были задействованы только передние две, а оставшиеся шесть лежали на базе на одном из спутников Илиосии. В итоге корабль был похож на палку с площадкой на конце. «Добрые» диспетчеры придумали ему прозвище, которое разошлось по всему флоту.

На «Мухобойке» комкором был капитан, один из старейших выпускников летной Бравии*, и он уже публично объявил о завершении карьеры, поэтому Эрко светило в ближайшее время стать комкором тридцать первого.

«Мухобойка» подошла к базовому кораблю слева. Она начала неспешно маневрировать, выравнивая свой корпус параллельно с основным кораблем. Все происходило очень медленно, швартовочные двигатели работали неровно. Корабль делал резкое движение и долго оттормаживался. «Скорее всего, не следят за нагнетателями, и там скапливается конденсат. Нужно будет это проверить», — отметил для себя Эрко. Он знал всю техническую информацию о каждом двигателе, который использовали вооруженные силы Тростарии еще с учебы в гроге*. Это было ему интересно.

Из общего голусара раздался резкий окрик: «Тридцать первый, параллель зафиксирована. Начинайте подъем на одну вторую выше базы».

Мухобойка медленно поползла вверх. «Два сопла справа не работают, как они держат горизонталь? Снизили мощность? Определенно, поэтому и ползут так медленно», — отметил Эрко еще одну принципиально важную деталь.

— База, база, это пятьдесят третий! Разрешите войти в сцепление, вижу свободный узел вверху головы.

— Пятьдесят третий, что случилось? Кто пилотирует корабль?

— У нас экстренный случай, ранен офицер. Нужна ВАРС-капсула для реанимации. Запрос был отправлен, и у нас подтверждение от лечебников, нас готовы принять.

Этот разговор взволновал Эрко. Он, бывший десантник, знал, что в бою плечом к плечу ты стараешься спасти товарища, но пилоты редко думали о пострадавших. У них были свои уставы и свои ценности. А тут команда идет напролом, чтобы спасти офицера. Эрко это впечатлило, он понял, что ошибался насчет летного состава. Не все так однозначно.

Повертев головой, он увидел приближающуюся точку в правом верхнем секторе. Это пятьдесят третий, корабль, предназначенный для самостоятельных экспедиций. Судно на всех парах приближалось к базе. Оно было еще далеко, но уже включило посадочные огни и двигатели швартовочной системы.

— Пятьдесят третий, отбой набора высоты! Повторяю, отбой!

— Пятьдесят третий, есть! — И из сопел корабля прекратился поток газа.

— Пятьдесят третий, доложите обстановку!

— С кораблем все в порядке. Пилотирует капитан Анлути Кванг. Дублирует первый пилот Палович Пэпе.