Алексей Беркутов

Просто назойливый голос в голове главного героя. Или не просто?

Артур хотел сделать шаг, но заметил, что между ножками стульев были протянуты верёвки.

— Осторожнее, коллега, — раздался вкрадчивый голос за спиной. — Не запутайся.

Парень повернулся и увидел Гона в кожаном фартуке поверх костюма.

В руках он держал длинную деревянную крестовину — вагу для управления марионетками. Перед ним, подвешенная на нитях, парила в воздухе фигурка.

Белое личико, скрытое наполовину чёлкой с розовой прядью. Голубой глаз. Синяя школьная форма. Это была Соня.

Она была прекрасна, но если приглядеться… Артур сделал шаг, прищурился и вздрогнул.

Тело куклы было покрыто сетью трещин. Местами куски фарфора были склеены грубо, кое-как, словно её уже разбивали вдребезги и собирали заново. В груди, там, где должно быть сердце, зияла чёрная дыра.

— Изящная работа, правда? — Гон дёрнул пальцем, и фарфоровая голова куклы с жутким скрипом повернулась к Артуру. Глаз заблестел, словно в плаче. — Хрупкая. Антиквариат.

— Что с ней?

— Сломали, — холодно отозвался двойник. — Она ищет любой повод, чтобы упасть со стола и рассыпаться в пыль. Гон отпустил нити, и кукла полетела вниз. Но вновь натянул — и она подпрыгнула.

— Прекрати! — крикнул Артур. — Ей больно!

— Больно? — Гон усмехнулся. — Ей никак. Она полая внутри. Она сама себя разрушает.

РИТА КАРПОВА

Девушка со взрывным характером. С ней лучше не шутить.

— Скажи уже что-нибудь! — не выдержал Евгений. 

Он стоял спиной к Артуру, но в хореографическом зеркале справа был виден профиль — губы плотно сомкнуты, крылья носа напряжены.

— Dégage de moi, enculé! — рявкнула она и добавила с ядовитой вежливостью: — Пардон за мой французский!

Резко оттолкнув назойливого кавалера в сторону, Рита врезала ногой с разворота по мешку. Удар был такой силы, что снаряд отлетел, натянув цепи крепления до предела.

Затем она резко повернула голову к зрителям и рявкнула:

— На что уставились, придурки?

Зал снова ожил. Загремели тренажёры, взлетели штанги, те, кто застыл с гантелями, поспешно начали их поднимать.

Евгений переваривал информацию несколько долгих секунд, а потом тупо произнёс:

— Чё? Я не понял. Так ты согласна?

— Мне что, по-русски повторить? — выдохнула она, продолжая молотить мешок так, что от звуков ударов звенели стёкла в узких окнах под потолком. — Ты. Мне. Не. Нравишься! Так. Понятно?

ЛЮБОВЬ КАРПОВА

Мать Риты. С ней тоже лучше не шутить.

— Тебя как зовут-то, бедолага? — спросила медсестра, не отрываясь от журнала. — Надо же знать, что в «эпитафию» добавить.

— Артур… Комаров.

«Юморок у неё — хоть сразу в гроб ложись!» — захохотал чужеродный голос в голове.

— Артур Комаров, — повторила она, скрипя ручкой. — Споткнулся… упал… ударился головой. Ведь так всё и было?

Артур не понял, был ли это текст «эпитафии» или намёк, что лучше держать язык за зубами.

— И вот ещё, — добавила она, продолжая писать. — Матвей Андреевич, директор наш, проходил мимо и видел, как Ритонька тебя сюда волокла. Велел, как придёшь в себя, зайти к нему. Беспокоится о здоровье учеников. Такой душечка. Было бы нехорошо, если бы он узнал, что моя дочь снова влипла во что-то. Так ведь?

Последние слова были сказаны с нажимом.

КАТЯ КОТЁНОЧКИНА

Староста класса, ходячий хаос.

Директор набрал воздуха, но гостья опередила его, затараторив в темпе скороговорки из рекламы по радио («имеютсяпротивопоказаниянеобходимаконсультацияспециалиста»):

— Матвей Андреич! Матвей Андреич! Это караул! Василиса Ивановна перенесла контрольную на понедельник, но это нечестно! Так нельзя! Нельзя-нельзя-нельзя! Категорически нет, я против! Я возмущена и официально протестую!

Добрынин поднял палец, пытаясь вставить слово, но куда там.

— В понедельник у нас уже стоит коллоквиум по истории! Это перегрузка! Я подошла к Василисе Ивановне, но она странная такая: сказала, что отменит только через свой труп! Вы же не хотите убийства? Вы должны остановить это безумие!

— Екатерина! — громко осадил её Добрынин. — Безумие тут — это ты! Вообще-то, у меня посетитель!

СОНЯ

Та самая Полая Луна.

«Если смыть этот траурный боевой раскрас — вполне ничё так! — тут же оценил Гон. — Но не люблю депрессивных. У меня от них изжога!»

— Соня, послушай… Я просто хочу узнать, что с тобой произошло в прошлом году. Я хочу помо…

«СТОЙ! Не так прямо, кретин!» — заорал Гон так, что парень зажмурился.

Соня сделала шаг назад. Её не скрытый чёлкой глаз расширился до предела. Зрачок дрожал.

— З… зачем? — вдруг панически всхлипнула девушка.

По её бледной щеке, оставляя влажную дорожку, покатилась крупная слеза.

— Чего ты от меня хочешь?! — Её голос сорвался на визг. — Поиздеваться? Зачем ты меня позвал?! Это спор? Розыгрыш?!

Соня попятилась, бледнея с каждой секундой. Ей словно казалось, что сейчас из кустов выскочат другие, начнут тыкать пальцами и смеяться.

— Соня, нет, ты что… — Артур растерянно протянул к ней руку.

— Не подходи!

Продолжая пятиться, не разбирая дороги, она натолкнулась ногами на скамейку. Девушка охнула, взмахнула руками, едва не упав, затем резко развернулась и бросилась бежать.

Прочь по аллее. Прочь от пруда. Прочь от него.

— Подожди! Соня! — крикнул ей вслед Артур.

Но она даже не обернулась. Её маленькая фигурка в чёрной куртке быстро скрылась за поворотом аллеи.

ЛЁХА ПРИБИТОВ (БИТ)

Пытается покурить, но каждый раз терпит неудачу.

— Буду краток. У нас есть рок-группа. Называется «Валгалла».

Артур споткнулся на ровном месте.

— Как?!

— «Валгалла», — гордо повторил Бит. — Ну, типа чертог павших воинов, всё такое. В ней пока всего два человека. Я на ударных и моя девушка, Таня, на басу. Нам позарез нужен кто-то на гитару.

Артур стоял, глядя на него во все глаза.

Полчаса назад он рисовал валькирию в кабинете психолога. А теперь предлагают отправиться в Валгаллу.

НЭКОМАТА

Кошка с обложки.

Артур не нашёл слов, чтобы что-либо произнести. По его телу прошла лёгкая дрожь.

— Т… ты чего? — слегка взволнованно сказал Лёха, выдохнув дым из носа.

«Кошка» повернула голову к нему. Маска смотрела на него в упор. Она протянула руку. Медленно, давая время отстраниться, но словно зная, что он этого не сделает, мягко вынула сигарету из его губ.

Лёха даже не дёрнулся.

— Вредно для голоса, котик, — промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза.

Окурок был безжалостно затушен о край стола и щелчком отправлен на пол, осыпав пеплом тетрадь Тани.

Бит впервые на памяти Артура залился густой краской и выругался шёпотом:

— Fuck.

Таня в углу сжалась, её расширенные зрачки метались между своим парнем и этим новым, пугающим идолом, развалившимся на столе.

— «Валгалла»? Как пошло! — фыркнула Нэко.

Бит нахмурил густые брови. Наверное, обиделся. А Таня даже внимания не обратила, любуясь отражением.

— Она придумала новое, — сказала Нэко, утверждая факт. — Hollow Moon.