Заходилa
Недо-писатель
Начиналось всё вполне прилично. Отправив детей по кроватям, я налила ведро крепкого кофе и дописала очередную сказку. Злодеи побеждены, дед Мороз спас Новый год, можно и спать ложиться.
Морфей, докуривая пятую сигарету, нетерпеливо поджидал меня у самых ворот в свое царство.
«Привет! Ну вот надо было мне дописать, а то утром за...» — договорить не успела. Морфей психанул и достал биту... Вобщем, переход в царство сна прошел без взбивания подушки и ворочения с боку на бок...
Я оказалась за решёткой в кандалах с железной гремящей цепью на руках.
«Прошу всех встать, суд идёт!» — объявил секретарь. Всмотревшись в которого, я обнаружила сходство с гномом Николашей. Маленький человечек в коричневых штанишках и курточке. Оглядев присутствующих в зале суда, я пришла в замешательство: судить будут меня мои же герои! Вот это я попала!
В роли судьи выступал дед Мороз. Важный такой, с белой бородой и строгими глазами, выглядывающими из-под кустистых бровей.
«Судебное заседание объявляю открытым», — громыхнул дед Судья и стукнул посохом о пол. — «Чебаева Екатерина Михайловна обвиняется в недо-писательстве. Предоставляется слово истцу. Прошу сохранять порядок в зале суда и не использовать магию».
На середину зала вышел Кощей. Прокашлявшись, экс-злодей начал говорить то, что слушать мне было совершенно неприятно: «Мы, сказочные герои, обвиняем Чебаеву Екатерину в том, что она недописатель. Что должен делать писатель, дамы и господа? Писать истории, мучиться в муках и, заламывая руки, просить музу дать ему вдохновение. — Кощей отпил из фляжки и, громко крякнув, продолжил: — Екатерина же пишет откровенную ересь! Ей бы всё хиханьки да хаханьки! Заставила летать козу! Бабу Ягу, мою верную подругу, походя превратила в бабу Йогу, как так можно вообще? А кто будет злодейства чинить? А что сделала со мной эта недо-писательница? Посадила в кресло директора детского дома! И так она прошлась по каждому из нас, ломая судьбы и лишая нас выбора. Я прошу, уважаемый суд, отобрать у Чебаевой все ручки и тетради и запретить ей заниматься писательством на триста лет!»
Я аж присвистнула от удивления: «Проснусь и напишу тебе диету из сушеных жаб, лысая башка, будешь знать, как тут на меня бочку катить». Всё это я сказала мысленно, потому что в моем странном сне эти обвинители не только заковали меня в цепи, но и наложили заклятие безмолвия. Так что мне оставалось только возмущенно мычать и крутить глазами.
Дальше вызывали свидетелей и пострадавших. Больше всех мне понравилось выступление вампирши Глафиры. Она со слезами просила суд, чтобы я из ее ста килограмм написала пятьдесят, а то, мол, латексный костюм, в который ее нарядила недо-писательница, натирает и выглядит она в нем совершенно не как роковая женщина. А еще она по моей вине съела соседского пса, и до сих пор ее мучает расстройство желудка.
Выходили они, жаловались, ругались и грозились отгрызть мои руки по локоть, чтобы я не писала больше всякую ерунду.
Затем судья вызвал моих защитников. Первым вышел орк Васька: «Не-тро-гай-те Кать-ку! Она хо-ро-шая! У ме-ня всё!»
Я мысленно рассмеялась: «Да, Васька, ты очень многословен, и ведь тоже благодаря мне».
За орком вышла феечка София и рассказала суду, что не такая я уж и злодейка, ведь благодаря мне она теперь может растопить любое холодное сердце и поселить в нем любовь.
«Спасибо, дорогая», — отметила про себя добрую фею.
Что произошло потом, я не совсем поняла, но в зал суда каким-то образом попали трио «Искорки», и они совсем не литературные герои, которых я сочинила. Это были мои друзья из лит. объединения. Они пели частушки в защиту моего недо-писательства и скандировали лозунги типа: «Свободу начинающим писателям!». После них вышли еще две мои подруги-писательницы, Ирина Ч. и Вера В. Они рассказывали о том, что я действительно хочу мира во всем мире, чтобы кощеи воспитывали детей, а баба Яга несла пользу обществу. Только девчонки закончили свою речь, как суд заполонили остальные члены литературного объединения «Возрождения». Пришли все те, кому небезразлична моя судьба как писателя. Они пели свои авторские песни под гитару, на которой виртуозно играл Игорь К., читали стихи...
И я проснулась...
Открыв глаза, я лежала и думала, что как бы я ни писала, хорошо или не очень. Пусть я иногда перегибаю палку и устраиваю каламбур, у меня есть те, кто меня поддерживает и наставляет. Поэтому я справлюсь, и, возможно, «недо» уйдет навсегда и останется только «писатель».
