Владимир Машошин

Я в сеть попал, что из одних людей, Простор для мысли, дружбы, отношений. Там толпы бродят в поиске друзей, И ждут готовых, правильных решений. Надежда есть, сейчас меня услышат, За стройность взглядов щедро наградят, Стихов слова по-новому задышат, И в тысячах повторах загалдят. Но день прошел, поклонников не видно, Друзей не стало больше, чем вчера. Я рву стихи, мне больно и обидно, Таких поэтов гонят со двора. Среди толпы читателей умелых Никто не бросил взгляда на...

Мои друзья, что были раньше рядом, Скучать не любят, так же как копить. Их не заманишь выгодным окладом, Их не заставишь рабство полюбить. Они свободны, веселы, красивы, Всегда добрее кажутся с утра. Чисты как дети, молоды, игривы, Мечтают смело, сидя у костра. Их не сломает это злое время Их на колени ложью не собьёт. Они спокойно принимают бремя, Свободы вечной, что других убьёт. Давно из вида утерял друзей, Но помню, будто видел их вчера. Я с ними был умнее, веселей,...

Масочный режим, пандемия, ковидные ограничения и еще сотня новых понятий и слов вошли в привычный обиход простых людей. Мы как-то весьма спокойно и покорно принимаем наступление нового мира, когда от правителей больше не требуются: ни реальная забота о населении, ни ответственность за свои действия, ни даже соблюдение закона. Мы позволяем командовать нами все больше и больше, мы соглашаемся с самыми невероятными и дикими требованиями, но действительно ли это хорошо? А что если эти...

...Она отложила книгу, положила руки на стол, опустила на них голову и прикрыла веки… Жёсткая ладонь грубо сжала ей рот, губы заныли от боли, грубая рука обхватила подмышки, чьи-то ледяные пальцы схватили за лодыжки. Лена испуганно открыла глаза, но кругом была темнота, хотелось кричать, но чья-то шершавая ладонь крепко зажимала рот. Лену куда-то несли. Она извивалась, дёргалась, пыталась вырваться, но все было бесполезно. Лена слышала над самым ухом тяжелое сопение, сильные кисти,...

Обо мне никто не заплачет Про меня никто не споёт. И день как обычно поскачет, Народ на работу пойдёт. Не взвоет страна одержимо, Волос на себе не порвёт. И жизнь протопает мимо, Мёртвых она не ждёт. А я буду лежать покойно, Я буду как статуя глух, Когда по обычаю скорбно Посыплется сверху пух. И только спустя неделю, А может и через год, Узнает мой друг и крикнет: "Не верю! Мы виделись, только вот..."

Душа не плачь, не поливай слезой, Любви прошедшей мёртвые пески. Цветок увядший, прежней красотой, Уж не раскрасит снова лепестки. Не сокрушайся прах перебирая, А лучше поищи любви живой, Она, беспечно чувствами играя, Тебя от горя защитит собой. Обнимет нежно, ласкою накроет, И ты избегнешь множества тревог, До тех времён, когда навек закроет Все чувства старость в каменный острог. А после плачь и увлажняй слезой, Времён гранит, что дарит нам покой.

Запугали нас девяностыми, На коленях стоим молчком. А Россия покрылась погостами И кресты над нею торчком. Я свободы хочу обещанной, Я за правду хочу наград. Ну а мне отвечают затрещиной И грозятся отправить за МКАД. Зря вы рубите светлые головы, Зря кнутом затыкаете рты. И, как тучные сытые боровы, Попираете бисер в грязи. Не отмыться вам и не спрятаться, В тот момент, когда люди поймут, Когда даже неумные хватятся И на страшный свой суд призовут.

Мне чистым не стать никогда, Не быть идеально белым. Ведь серые зерна греха, Проступят пятном застарелым. Ведь те, кто и белен и чист, Не знают, ни мук, ни терзаний. Они, как бумажный лист, Желают чужих указаний. А я, не желаю, не жду, Приказам других не обучен, Я вольною жизнью живу, Хоть с бедностью век неразлучен. В раю под надзором живите, Но в вольный мой ад не входите.