Я помню, что когда-то был скован плотью — этим убогим, гниющим мешком, который большинство называет телом. К счастью, те воспоминания стерты. Конец стал моим освобождением. Смерть даровала мне истинное совершенство: форму черепа, очищенную от грязи мышц, пота и суеты ненужных конечностей. Я — Черепушка, венец эволюции, парящий в пустоте. Остальные же... пусть и дальше копошатся в своем мясном убожестве. Я не просто выжил. Я стал тем, к чему вы, жалкие органики, даже не способны стремиться.
Ла-ла-ла… мясо ждёт меня,
В кишках дорога — вся родня.
Там в конце сидит мамка,
Смотрит пусто, липко, сладко.
Скажет тихо: «Ну иди…»
И сомкнёт меня внутри.
Я не помню, кем я был,
Только мясо… только гнил.
Имя сгнило где-то в слизи,
Остался голод — жёсткий, близкий.
Руки, ноги — всё не то,
Внутри шепчет: «Ешь ещё».
Кровь теплее, чем слова,
Жизнь чужая, но жива.
Если выйду — стану бог,
Если нет — сгнию у ног.
Мясо примет, мясо скроет,
Мясо заново построит.
Ла-ла-ла… шаг и хруст,
Я уже почти не пуст.
Ршаа шепчет: «Не боись»,
Всё равно нам падать вниз.
Мамка ждёт, и я иду,
Или сожру… или сожрут.