Фантазёр

Фильмы все смотрел, читал полностью Льва Толстого.

В юнности очень многие любят читать исторические произведения. 

Так вот - моё любимое историческое произведение (место действия - древняя Греция), написано болгарской писательницей в 1984 году.

Интересно, угадаете произведение и автора?

Прочитал с удовольствием.

Поначалу привлекло то, что героине мало лет.

Дело в том, что с 94-го мало читал, а в 20-ом, вдруг возобновилось моё чтение (фантастика, но, там такие вещи, которые дадут фору многим мистическим книгам, идеям, легендам, культам и т.д. (есть один автор, но это тема запретная - умолкаю), одним словом я прочитал произведение, по первой части которого поставили фантастический сериал 90-го года "Посредник".( музыка там классная).

Всё это я написал ддя того, чтобы как-то объяснить то, что подсел на литературу с главными героями-подростками (правда у Александра Мирера - они девственной чистоты..)

Но сейчас время другое и о личных потребностях принято говорить с детальными подробностями.

Ну вот, а потом, бабушка..

Наверное для многих бабушка - это очень много! (на описание бабушкиного мира и деревни попадаюсь второй раз, первый: "Здравствуй 1984" Дмитрий Иванов.)

Ещё меня подкупила искренность автора, которую чувствуешь с первых строк, ну  и интрига - ожидание паранормального.

Что-то мне подсказывает,  что когда-нибудь автор научиться создавать описание интима без деталировки - всё тоже самое, только другими словами.

Надеюсь Алиса, Вы не обиделись за то, что я посмел высказать совет! Удачи!

Очень удивился себе - просто интересно, несмотря на отсутствие большого интереса к интиму.

Так случилось, что мне приходилось с малых лет общаться с младшими сестрами мамы..

То есть - воспитан на женском взгляде..

После Ведьмы, пока, прочел две трети азбуки - вобщем, просто растворился в героине - большое спасибо!

Есть одна книга, которая могла бы немного полечить...

С Новым Годом!

Никогда бы не подумал, что напишу про любовь!

Счастья и удачи во всем!

https://author.today/work/243949

Я близок к тому, чтобы удалить эту писанину (я про свой текст).

Как бы тебе плохо не было, нельзя опускаться до написания сексуальных сцен...

"... И что же вы выгоните меня на мороз - трагично спросила я..."

А чем отличается трагедия от драмы?

Анекдотичная ситуация...

Прям как в известном анекдоте: "В милиции - имя,фамилия, место, время, цель рождения?"...

Да, да в настоящее время мы даже от женщин слышим - не драматизируй, козлина 

Нами уже не рок правит..

Я знаю, что вернуться в 15 лет никому не под силу...
Но я возвращаюсь и самым желанным моментом для меня было бы оказаться у перил нашего пирса (речной вокзал), летнем вечером. Стоять сзади и очень робко обнять облокотившись на перила.
Я бы так простоял всё это время, слушая стук сердца своей любимой...

Спасибо за замечание, но у меня другая цель написания.

Уважаемый Иван! Я не такой знаток Карлоса Кастанеды. Хотя некоторые из его практик запомнил. Например, применяю что-то, когда мучаюсь бессонницей. Поэтому, если Вы только сделали то, что выбрали перечисленные Вами цитаты из его творчества, это уже заслуживает признания. А если и присовокупили что-то своё, то нет слов для восхищения. Спасибо!!!
Читать на proza.ru

Иван Осокин:

   Безупречность - это делать лучшее из того, что можешь, во всём, во что ты вовлечён.

1. Развлечения, придуманные людьми, как бы они при этом ни извращались – всего лишь жалкие потуги забыться, не выходя за пределы порочного круга – питаться, чтобы жить и жить, чтобы питаться. Нет ничего страшнее

2. Наше предназначение в этом мире – учиться ради открытия новых непостижимых миров. Непознанным мирам нет числа и все они – здесь, перед нами. Мы еще только в самом начале пути

3. Всё, окружающее нас, является непостижимой тайной. Мы должны пытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого

4. Мир необъятен. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, какой он есть – чудесной загадкой

5. Вместо того чтобы посвятить себя миру, человек растрачивает себя на дела

6. Каждый идет своим путем. Но все дороги все равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти... Если идешь с удовольствием, значит, это твоя дорога. Если тебе плохо – в любой момент можешь сойти с нее, как бы далеко ни зашел. И это будет правильно

7. Ничто не дается даром в этом мире, и приобретение знания – труднейшая из всех задач, с какими человек может столкнуться. Человек идет к знанию так же, как он идет на войну – полностью пробужденный, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка

8. Вещи, которые делают люди, не могут быть более важными, чем мир. Поэтому воин относится к миру, как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди – как к бесконечной глупости

9. Большая степень отрешенности и самоконтроля в разных ситуациях – такое состояние называется состоянием воина. Каждый поступок следует совершать в настроении воина. В жизни, в которой не хватает настроения воина, отсутствует сила

10. Воин – это тот, кто ищет свободу. Печаль и другие эмоции – это не свобода

11. Только воин выживает на пути знания. В образе жизни воина кроется сила. Именно она позволяет ему жить лучшей жизнью

12. Воин должен быть гибким, чувствовать себя легко в любой ситуации, в какой бы он ни оказался

13. Воин ни на что не жалуется и ни о чем не сожалеет

14. В жизни воина нет жалости к себе. Жалость к себе несовместима с силой

15. Воин тем и отличается от обычного человека, что он всё принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает всё как благословение или проклятие. Жизнь воина – бесконечный вызов, а вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы – это просто вызовы

16. Воин не может быть ни беспомощным, ни испуганным ни при каких обстоятельствах. У воина есть время только для безупречности. Всё остальное истощает его силу. Безупречность восполняет ее

17. Безупречность – это делать лучшее во всем, во что ты вовлечен. Ключом к безупречности является чувство времени. Когда чувствуешь и действуешь как бессмертное существо, ты не безупречен

18. В мире воина всё зависит от личной силы, а личная сила зависит от безупречности

19. То, что определяет наш путь, называется личной силой. Личность человека – это суммарный объём его личной силы. И только этим суммарным объёмом определяется то, как он живёт и как умирает

20. Воин не испытывает сочувствия ни к кому. Испытывать сочувствие – означает желать, чтобы другой человек был похож на тебя, был в твоей шкуре. Самая трудная вещь для воина – предоставить других самим себе. Безупречный воин предоставляет других самим себе и поддерживает их в том, что для них важнее всего. Только маг, который видит и является бесформенным, может позволить себе помогать кому-то. Каждое наше усилие помочь фактически является произвольным актом, руководимым исключительно нашим своекорыстием

21. Смирение воина и смирение нищего – разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволит опустить голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже него, мели пол перед ним

22. Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и размышления. Впереди – еще миллионы решений, каждое из которых еще ждет своего часа. Это путь воина

23. Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти. Идея смерти – единственное, что способно закалить дух

24. Чтобы смеяться – нужно смотреть. Всё, что есть в мире смешного, можно уловить только тогда, когда смотришь. Когда же человек видит, всё настолько равнозначно, что ничего смешного не может быть

25. Научившись видеть, человек обнаруживает, что одинок в мире. Больше нет никого и ничего, кроме контролируемой глупости

26. Наши глаза смотрят, поэтому мы можем смеяться, плакать, веселиться, печалиться или радоваться. Лично мне не нравится быть печальным. Поэтому, когда приходится сталкиваться с чем-то, что вызывает печаль, я смещаю глаза и начинаю видеть, вместо того, чтобы смотреть. Но, если попадается что-то забавное, я предпочитаю смотреть и смеяться

27. Видение доступно лишь безупречному воину

28. Став воином, человек может пойти дальше. Человек может научиться видеть, ему не нужно больше быть ни воином, ни магом. Став видящим, человек становится всем, сделавшись ничем. Он может заполучить всё, что только пожелает и достичь всего, к чему бы ни устремился. Но он не желает ничего и вместо того, чтобы забавляться людьми, как безмозглыми игрушками, он растворяется среди них, разделяя их глупость. Разница лишь в том, что он контролирует свою глупость, а обычный человек – нет

29. Став видящим, человек теряет интерес к своим близким. Видение позволяет ему отрешиться от всего, что он знал раньше. Это не страшно. Страшно должно быть оттого, что впереди у тебя нет ничего, кроме рутинного повторения одних и тех же действий в течение всей жизни

30. Чтобы стать человеком знания, нужно быть воином, а не ноющим ребенком. Бороться, не сдаваясь, не жалуясь, не отступая, бороться до тех пор, пока не увидишь. И всё это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что имело бы значение

31. У человека знания нет ни чести, ни достоинства, ни семьи, ни родины. Есть только жизнь, которую нужно прожить. В таких условиях контролируемая глупость – единственное, что может связывать его с близкими. И взглянув на него, любой увидит обычного человека, живущего так же, как и все. Разница лишь в том, что глупость его жизни находится под контролем

32. Страх – первый неизбежный враг, которого человек должен победить на пути к знанию

33. Весь фокус в том, на что ориентироваться. Каждый из нас сам делает себя либо несчастным, либо сильным. Объем работы, необходимой и в первом, и во втором случае, - один и тот же

34. Фиксация на нашем собственном образе делает нас слепыми ко всему остальному. Нам могли бы быть открыты в восприятии величайшие откровения – мы не увидели бы их в своем самоослеплении или приняли бы их за продукт нашего собственного гения. Наше самолюбование вводит нас в заблуждение. Таким образом мы грабим самих себя, грабим наши исходные возможности, даже не зная об этом

35. Чувство собственной важности делает человека безнадежным: тяжелым, неуклюжим и пустым. Человек знания должен быть легким и текучим

36. Бедность, нужда – это только мысли. То же касается ненависти, голода, боли. Понимание этого – единственное, что позволяет нам противостоять силам жизни. Без него мы – мусор, пыль на ветру

37. Чтобы стать воином, человек прежде всего должен полностью осознать свою собственную смерть. Но простое беспокойство в связи с возможностью умереть ничего не дает. Поэтому необходима отрешенность. Тогда идея неизбежности смерти становится безразличной. Только мысль о смерти может дать человеку отрешенность, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было. Но это – не страстная жажда, а молчаливая страсть, которую воин испытывает к жизни и ко всему, что в ней есть. Он знает, что смерть следует за ним по пятам и не даст ни за что зацепиться, поэтому он пробует всё, ни к чему не привязываясь

38. Смерть - наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки, и смерть - единственный мудрый советчик, который всегда есть у воина. Каждый раз, когда воин чувствует, что всё складывается из рук вон плохо и он на грани полного краха, он оборачивается налево и спрашивает у своей смерти, так ли это. И его смерть отвечает, что он ошибается и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Его смерть говорит: "Но я же еще не коснулась тебя!"

39. Смерть находится везде. Она может принять вид зажженных фар машины, которая въезжает на холм позади нас. Она может оставаться видимой некоторое время, а потом исчезнуть в темноте, как если бы она покинула нас на время, но она опять появляется на следующем холме, чтобы потом исчезнуть вновь. Это огни на голове смерти. Она надевает их наподобие шляпы, прежде чем пуститься в галоп. Эти огни она зажгла, бросившись в погоню за нами. Смерть неуклонно преследует нас, и с каждой секундой она все ближе и ближе. Смерть никогда не останавливается. Просто иногда она гасит огни. Но это ничего не меняет

40. Воин всегда живет бок о бок со смертью. Воин знает, что смерть – всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть – худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть – наша судьба и она неизбежна, мы - свободны. Тому, кто все потерял, нечего бояться

41. С осознанием своей смерти, своей отрешенностью и силой своих решений воин размечает свою жизнь стратегическим образом

42. Отрешенный воин знает, что невозможно отвести смерть и что у него есть только одна поддержка – сила его решений. Он должен быть мастером своего выбора. Он должен полностью понимать, что он сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес. Его решения окончательны просто потому, что его смерть не дает ему времени привязаться к чему-либо

43. Человек должен осознать, что смерть охотится за каждым из нас, что она всегда рядом. Человек должен обратиться к смерти за советом, чтобы избавиться от бездарной мелочности, свойственной людям. С точки зрения неотступности смерти, раздражение и все страхи становятся бессмысленной ерундой

44. Смерть в любое время может похлопать тебя по плечу, так что в действительности у тебя нет времени на вздорные мысли и настроения. Ты не можешь оставлять места для сомнений и сожалений

45. Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик - всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает

46. Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти. Мысль о смерти - единственное, что способно закалить наш дух

47. Только мысль о смерти может дать человеку отрешенность, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было, равно как и для того, чтобы ни от чего не отказываться

48. Лишь бессмертный человек может себе позволить отменять свои решения, сожалеть о том, что он их принял и в них сомневаться. У нас есть время лишь на то, чтобы принимать решения

49. В мире, где за каждым охотится смерть, не может быть маленьких или больших решений. Здесь есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой смерти

50. Пустая трата времени – жить, чтобы питаться и питаться, чтобы жить – и так до самой смерти
51. Воин не должен поддаваться ничему, даже собственной смерти
52. Воин относится ко всему с уважением. Он не идет напролом без необходимости. Воин ни у кого не идет на поводу, он сам по себе и всегда недоступен. Вовлекаясь во что-то, он всегда осознает, что делает. Он обрел контроль над своей слабостью и не потакает ей
53. Для воина не существует ничего вне контроля
54. Воин всю жизнь отрабатывает стратегию. Он сводит к минимуму возможность возникновения непредвиденных ситуаций. Того, что люди называют случайностями, можно избежать. Обычно такое происходит с дураками, вся жизнь которых – сплошное разгильдяйство
55. Воин никогда не бездельничает, но никогда и не торопится
56. Воин никогда не берет на себя груз, который не в состоянии нести
57. Всю свою личную историю следует стереть для того, чтобы освободиться от ограничений, которые накладывают на нас своими мыслями другие люди
58. Пока ты чувствуешь, что наиболее значительное явление в мире – это твоя персона, ты никогда не сможешь по-настоящему ощутить окружающий мир. В этом случае ты не будешь видеть в нем ничего, кроме себя
59. Вычислить, что будет делать человек в какой-либо ситуации легко, т.к. он живет по определенному распорядку. Не имея распорядков в чем бы то ни было, становишься менее уязвимым для врагов
60. Чтобы извлечь из жизни максимум, человек должен уметь изменяться. К сожалению, человек изменяется с большим трудом, и изменения эти происходят очень медленно. Многие тратят на это годы. Самым трудным является по-настоящему захотеть измениться
61. Человеческим существам нравится, когда им говорят, что следует делать, однако ещё больше им нравится сопротивляться и не делать того, о чём им говорили. Именно поэтому они прежде всего запутываются в ненависти к тому, кто им советует что-то делать
62. Человек должен научиться отдавать себе отчет в каждом действии, сделать каждое действие осознанным. Ведь он пришел в этот мир ненадолго, и времени, которое ему отпущено, слишком мало для того, чтобы прикоснуться ко всем чудесам этого странного мира
63. Нужно изменить то нормальное человеческое состояние, при котором человек испытывает тоску или находится с миром не в ладах. Все дела надо делать с полной самоотдачей. Если человек не достигает своих целей, то это не означает, что он ни на что не способен. Это значит, что он не относился с ответственностью к тому, что находится в этом непостижимом мире
64. Человек может сделать гораздо больше и действовать гораздо лучше. Он допускает только одну-единственную ошибку – он думает, что в его распоряжении уйма времени
65. То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле, твоей последней битвой
66. Смерть ожидает нас, и то, что мы делаем в этот самый миг, вполне может стать нашей последней битвой на этой земле. Я называю это битвой, потому что это – борьба. Подавляющее большинство людей переходит от действия к действию без борьбы и без мыслей. Воин-охотник же, наоборот, тщательно взвешивает каждый свой поступок. И поскольку он очень близко знаком со своей смертью, он действует рассудительно, так, словно каждое его действие – последняя битва
67. Если бы это была твоя последняя битва на земле, ты был бы идиотом, потому что свой последний поступок ты совершаешь в совершенно дурацком состоянии
68. Поступки обладают особенной силой, если тот, кто их совершает, знает, что это – его последняя битва. В действиях того, кто знает, что сражается в последней битве, присутствует неодолимая сила. А иначе всё, что ты будешь делать в жизни, так и останется действиями робкого и нерешительного человека
69. Воин с должным уважением относится к своей последней битве. И вполне естественно, что последний поступок должен быть самым лучшим. Это доставляет удовольствие. И притупляет страх
70. Дух воина не связывается ни потаканием себе и жалобами, не связывается он победами или поражениями. Дух воина связывается только с борьбой, и каждое усилие - это последняя битва воина на земле
71. Человек становится мужественным, когда ему нечего терять. Мы малодушны только тогда, когда есть еще что-то, за что мы можем цепляться
72. Воин учитывает всё. Это называется контролем. Но закончив свои расчеты, он начинает действовать. Он отпускает поводья рассчитанного действия. Это – отрешенность. Воин никогда не уподобляется листу, отданному на волю ветра. Никто не может сбить его с пути. Намерение воина непоколебимо, его суждения окончательны, и никому не под силу заставить его поступать вопреки самому себе. Воин настроен на выживание, и он выживает, выбирая наиболее оптимальный образ действия

73. Воина можно ранить, но обидеть его невозможно. Никакой поступок кого бы то ни было из людей не может его обидеть. Настроение воина необходимо, чтобы прорваться через пустые разговоры
74. Одинаковое отношение ко всему – будь то лев, водяные крысы или люди – одно из величайших достижений духа воина. Для этого необходима сила
75. Сила командует тобой и в то же время тебе подчиняется. Охотник за силой ловит ее, а затем накапливает, как личную находку. Его личная сила, таким образом, растет, и может наступить момент, когда воин, накопив огромную личную силу, станет человеком знания
76. Если ты накапливаешь силу, тело твое способно на невероятные действия. А если наоборот, ее рассеиваешь, то на глазах превращаешься в жирного слабого старика
77. Смерть ждет всегда, и едва сила воина подходит к концу, смерть просто дотрагивается до него. Так что просто глупо пускаться в путь к неизвестному, не имея силы. Он приведет только к смерти
78. Воин всегда действует так, словно знает в точности, что делает, тогда как в действительности не знает ничего. Воин безупречен, если доверяет своей личной силе, независимо от того, мала она или огромна
79. Существует один способ учиться – реальное действие. Праздные разговоры бесполезны
80. Рассматривать чьи-то действия как низкие, подлые, отвратительные или порочные – значит придавать неоправданное значение личности их совершившей, т.е. – потакать его чувству собственной важности
81. Воин делает что-либо лишь в том случае, если этого требует стратегическая линия его жизни. И это само собой подразумевает, что он находится в состоянии абсолютного самоконтроля и осознанно совершает все действия, которые считает необходимыми
82. Обычный человек слишком озабочен тем, чтобы любить людей, и тем, чтобы его любили. Воин любит, и всё. Он любит всех, кто ему нравится, и всё, что ему по душе, но он использует свою контролируемую глупость, чтобы не беспокоиться об этом. Что полностью противоположно тому, чем занимается обычный человек. Любить людей или быть любимым ими - это ещё далеко не всё, что доступно человеку
83. Встречаясь с неожиданным и непонятным и не зная, что с этим делать, воин на какое-то время отступает, позволяя своим мыслям бродить бесцельно. Воин занимается чем-то другим
84. Различие между обычным человеком и воином состоит также в том, что воин знает о существовании удачи, и знает, что одна из задач воина – быть всегда наготове. Поэтому, когда удача появляется в пределах его досягаемости, воин хватает ее, т.к. ждал этого момента и готовился к нему, развивая необходимую быстроту и ловкость
85. Удача – это что-то вроде маленького абстрактного хвостика, который возникает перед самым нашим носом и принимается призывно вилять, как бы приглашая его схватить. Но обычно мы слишком заняты делами или слишком погружены в очень умные мысли или слишком тупы и ленивы для того, чтобы осознать: этот хвостик – хвостик удачи. Воин же всё время собран и находится в состоянии полной готовности, у него внутри – словно сжатая пружина, и ум его всегда готов проявить максимум сообразительности, чтобы в мгновенном броске ухватить этот хвостик удачи
86. Только искусство быть воином является единственным способом уравновесить ужас перед тем, что ты человек и восхищение перед тем, что ты человек
87. Уверенность в себе воина и самоуверенность обычного человека – это разные вещи. Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением. Обычный человек цепляется за окружающих, а воин рассчитывает только на себя
88. Похоже, что ты гоняешься за радугой, вместо того, чтобы стремиться к смирению воина. Разница между этими понятиями огромна. Самоуверенность означает, что ты знаешь что-то наверняка. Смирение воина – это безупречность в поступках и чувствах
89. Воин берет свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает ее в абсолютном смирении. Он в смирении принимает себя таким, каков он есть, но не как повод для сожаления, а как живой вызов
90. Слабая сторона слов заключается в том, что они заставляют нас чувствовать себя осведомленными, но когда мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас, и мы опять смотрим на мир как обычно, без всякого просветления. Поэтому маг предпочитает действовать, а не говорить. В результате он получает новое описание мира, в котором разговоры не столь важны, а новые поступки имеют новые отражения
91. Воин начинает с уверенности, что его дух неуравновешен, а затем с полным осознанием, но без спешки и медлительности он делает всё лучшее для достижения этого равновесия
92. В мире нет ничего такого, чего воин не должен принимать в расчет. Воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен. Если судить о нем по его поступкам, то нельзя заподозрить, что он замечает всё
93. Воины выигрывают свои битвы не потому, что бьются головами о стены, а потому, что берут их. Воины прыгают через стены. Они не преуменьшают их
94. Дух воина не связывается ни потаканием себе и жалобами, не связывается он победами или поражениями. Дух воина связывается только с борьбой, и каждое усилие - это последняя битва воина на земле
95. Всё, окружающее нас, является непостижимой тайной. Мы должны пытаться раскрыть эту тайну, даже не надеясь добиться этого. Воин, зная о непостижимой тайне окружающего мира и о своем долге пытаться раскрыть её, занимает своё законное место среди тайн и сам себя рассматривает как одну из них
96. Воин действует так, как будто никогда ничего не случалось. Он никогда не чувствует себя знающим. Он действует так, как будто он в полном контроле, даже если у него сердце в пятки ушло. Если действуешь таким образом, то замешательство рассеивается
97. К тому времени, когда воин способен превзойти видение и сновидение и осознает свое свечение, в нем больше не остается заинтересованности в других людях и других подобных интересов
98. Человек знания в состоянии сделать всё, что угодно. Но он не может причинить вред окружающим людям
99. Один из принципов воина заключается в том, чтобы никому и ничему не давать воздействовать на себя, и поэтому воин может видеть хоть самого дьявола, но по нему этого не скажешь. Контроль воина должен быть безупречным.

100. Лучшее, на что мы способны, проявляется, когда нас прижимают к стенке, когда мы ощущаем рок, нависший над нами. У тебя осталось мало времени и совсем не осталось времени для ерунды. Превосходное состояние!
101. Нашим ужасным врагом является неверие в то, что случающееся с нами происходит всерьез. Когда мы наконец осознаём происходящее, часто бывает слишком поздно. Именно наш ум оставляет нас в дураках, потому что первым получив сигнал опасности, начинает с ним забавляться и вместо того, чтобы немедленно действовать, теряет драгоценное время
102. Сила, которая правит нашими судьбами, находится вне нас и не обращает внимания на наши действия или волеизъявления. Сила приурочивает все события к точному моменту времени
103. Воинам рекомендуется не иметь никаких материальных вещей, на которых концентрировалась бы их сила, а фокусироваться на духе, на действительном полете в неведомое, а не на тривиальных щитах. Щиты не дают человеку жить спокойно
104. Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни всё что угодно. В любое время. Мгновенно
105. Беспокойство неизбежно делает человека доступным, он непроизвольно раскрывается. Тревога заставляет его в отчаянии цепляться за что попало, а зацепившись, он уже обязан истощить либо себя, либо то, за что зацепился
106. Воин никогда не бывает осажденным. Находиться в осаде означает, что имеешь какую-то личную собственность, которую могут подвергнуть осаде. У воина же ничего в мире нет, кроме его безупречности, а безупречности ничего угрожать не может. Тем не менее, в битве за свою собственную жизнь воин должен стратегически использовать все доступные средства, в том числе и отступление
107. Воин должен стремиться встретить любую вообразимую ситуацию, ожидаемую или внезапную, с равной эффективностью. Быть совершенным только в благоприятных обстоятельствах означает быть бумажным воином
108. Воины полной свободы сами выбирают время и способ своего ухода из этого мира. И когда этот миг наступает, приходит огонь изнутри, и они сгорают в нем, исчезая с лица земли, свободные, словно их здесь никогда не было
109. Воин проводит стратегическую инвентаризацию. Он составляет список всего, что делает. А затем решает, какие пункты этого перечня можно изменить, чтобы дать себе передышку в расходовании энергии. В стратегическом инвентарном списке воина чувство собственной важности фигурирует в качестве самого энергоемкого фактора. Одна из первейших забот воина – высвободить эту энергию для того, чтобы использовать ее для встречи с неизвестным. Безупречность же является тем, посредством чего осуществляется такое перераспределение энергии
110. Человеку нужна только безупречность, энергия. А начинается всё с какого-нибудь одного действия, которое должно быть целенаправленным, точным и осуществляемым с непреклонностью. Повторяя такое действие достаточно долго, человек обретает несгибаемое намерение. А несгибаемое намерение может быть приложено к чему угодно. И, как только оно достигнуто – путь свободен. Каждый шаг повлечет за собой следующий и так будет до тех пор, пока потенциал воина не будет реализован
111. Всё, что воин делает – это позволяет убедить себя в наличии силы, скрытой в самом его существе и в том, что он может овладеть ею. Как только воин овладевает ею, она сама начинает приводить в действие энергетические поля, которые доступны нам, но не находятся в нашем распоряжении. Это и есть магия. В этом случае мы начинаем видеть, т.е. воспринимать нечто иное, но не как воображаемое, а как реальное. И тогда мы начинаем знать без каких бы то ни было слов.

Индульгирование — понятие из творчества Карлоса Кастанеды.

В широком смысле индульгирование — это то, что подменяет собой адекватное моменту действие, при этом отнимающее столько же (или намного больше) «персональной силы», чем требуется для совершения этого действия.

Некоторые переводчики кастанедовских работ под понятием «индульгирование» понимают «потакание себе». Вместе с тем, данный термин, обозначающим целый класс явлений и процессов в психической жизни человека. Вообще индульгирование — это целый процесс умственной деятельности, включающий в себя перебор массы не существующих, а вероятных событий, переживаний по поводу того, что может вдруг случиться" или же «могло бы случиться» в уже прошедшем (а значит неактуальным) прошлом. В результате такой деятельности человек фиксирует свое восприятие, закрепляют чувства и эмоции, тем самым переставая жить в том месте и времени, в котором находится в текущий момент. Однако стоит осознать жалость к себе, как индульгирование уходит.

В основе индульгирования лежит идея реверберации сенсорного или психического сигнала. Пребывая в сложной и изменчивой сенсорной среде, человек никогда не может быть в точности уверен, что полученный в данное мгновение сигнал верен, что его интерпретация адекватна описанию, что его реагирование на сигнал получает тот единственный отклик внешнего поля, который докажет ему, что он правильно выживаем. Человек всегда нуждается в повторном подтверждении и повторном переживании этого подтверждения. По мере развития рефлексии человек склонен реверберировать сигналы, которые по природе своей не нуждаются в повторном подтверждении. Это касается жалости, грусти, злости, обиды и др. Более того, он обретает способность индульгировать в тех переживаниях, которые лишь предстоят, и в тех, что давным-давно канули в прошлое. Это — особенности работы описания мира, репродукции и укрепления конкретного тоналя.

С энергетической точки зрения, согласно учению Карлоса Кастанеды, индульгирование — это еще один способ фиксации точки сборки. В своих практических проявлениях, индульгирование настолько разнообразно, что иной раз трудно его в себе обнаружить вовремя… но оно остается главным занятием во время «переживаний», так называемой заботы, беспокойства, взволнованности… и мук совести.

При этом его можно условно подразделить на фиксирующее и разрушающее.

Повторяя чувства, впечатления и переживания, человек заставляет точку сборки постоянно возвращаться на прежнее место даже в том случае, если перцептивный центр уже приобрел некоторую подвижность. Самый яркий пример фиксирующего индульгирования может быть продемонстрирован в случае, если внимание человека вдруг начинаете плыть(скажем, в момент глубокого «неделания»), поля восприятия теряют идентификационную точность, а вместе с непривычными перцепциями приходят новые чувства в теле и вокруг него. И тут человек пугается. Индульгирование начинает повторять и повторять ощущение страха, неопределенности, близости к распаду — пока эти во многом придуманные чувства не приобретают панической интенсивности. В результате сосредоточение гаснет, а точка сборки возвращается на привычную позицию.

Индульгирование может быть не только «фиксирующим», но и разрушающим. Оно может разрушать здоровье, энергетический тонус, приводя человека в состояние глубокой депресссии. Оно может наносить колоссальный вред, хотя изначальная задача этого процесса — самосохранение индивида.

Целая область человеческих действий оказывается продуктом именно этого вида индульгирования. Например, люди постоянно жаждут подтверждения сигналов на подобие «Ты любим» или «Ты добрый», или «Ты умный» и т. д. и т. п. Человек вновь и вновь отправляется туда, где он может получить этот сигнал, где он может сыграть некую подходящую роль.

Когда-то Хуан Матус (как писал Карлос Кастанеда) сказал ученику жестокую и холодную фразу. Пока у вас сохранилась активная жалость к себе, она будет вас отталкивать: «Воин не нуждается в помощи и утешении.»

Принимать помощь и нуждаться в ней — разные вещи. Точно так же бывает необходимо принять утешение. Человек устроен так, что порой через утешение ближнего реализует собственную воображаемую ценность. Пока люди находятся в социуме, всегда найдутся те, кто чувствует настоятельную необходимость кого-то утешать. Если толтек культивирует противоестественную бесчувственность, он впадает в еще одну инверсионную разновидность жалости к себе. «Не смейте жалеть меня, не смейте утешать, — мысленно говорит он. — Я не нуждаюсь в вашем крохотном мирке. Вы не заманите меня своими притворными вздохами!» Но окружающие люди ни в чем не виноваты. Они так же порабощены социальным гипнозом и не умеют иначе выражать сочувствие. Они нуждаются в выражении сочувствия, чтобы думать о себе хорошо. Безупречный толтек принимает это спокойно и безропотно, если стремится трансформировать жалость к себе.

"...оказаться ни с чем после жизни, наполненной дисциплиной и тяжким трудом, ничуть не лучше, чем остаться беспомощным после бесцельно и бестолково прожитой жизни..."

"...каждый имеет достаточно личной силы для чего угодно.

В случае воина фокус состоит в том, чтобы отвернуть свою личную силу от своих слабостей и направить ее к своей цели воина..."

У меня сегодня был похожий разговор с двоюрной сестрой (по телефону).

Мы два скорпиона: любим, и не любим - две стороны одной медали...

После обсуждения отношения к праздникам, она сказала примерно следующие: "... непонимаю людей, которые отказывают себе, экономят для того, чтобы съездить в отпуске куда-нибудь за очень дорого, оттянуться по-полной, как по мне, так лучше, каждый день жить нормально..."

Я согласился в разговоре, т.к. последние время уклоняюсь от оценок.

Ещё я вспомнил, как она когда-то тоже говорила - хочу праздника, примерно 27 лет назад...

Вначале понравилось...

Всю свою жизнь слышал от друзей разные подробности...

Очень не люблю делиться такими вещами. 

Миниатюрная, трогательная героиня увлекает с первых строк. Потом начинаешь уставать, в конце подумывать - может лучше терпеть - пусть пилит (это я о своём ), но когда разрушается образ твоей любимой - любовь умирает...

Я обычный мужик, каких большинство...

Как часто слышу от женщин

- А мужики.. - тоннельное мышление.

Комментарий писал по воздействием прочитанного (сразу после)...

Ну и написал, просто о своих ощущениях - сначала влюбился (мой типаж противоположеного пола), переживал, но понимал всё-таки маленькая, ещё маленькая ведомая, попутно вспоминал свою юнность (пацаны 67 года очень шустрые в этом плане, я поздний 66 - валенок, романтик хренов), потом разлюбил я Вашу героиню и растроился, время позднее, голова чугунная  - простите, если обидел!

Покорно благодарен.

"ДАР ОРЛА"

"...ФЛОРИНДА

Мы с Ла Гордой пришли к полному согласию относительно того, что, когда Зулейка обучила нас тонкостям сновидения, мы приняли как безоговорочный факт: правило – это карта, в нас скрыто другое осознание, и есть возможность входить в это другое осознание. Дон Хуан выполнил предписание правила. Согласно правилу, на следующем этапе ему следовало познакомить меня с Флориндой, единственной из женщин-воинов, кого я еще не встречал.

Дон Хуан сказал, что в ее дом я должен войти сам, без него, потому что все,что произойдет между мной и Флориндой, никого другого не касается. Он добавил, что Флоринда будет моим личным гидом, как если бы я был таким же Нагуалем, как и он. У него были такие же отношения с женским воином из партии его бенефактора, сравнимым с Флориндой.

Однажды дон Хуан оставил меня у дверей дома Нелиды, велев мне войти исказав, что внутри меня ждет Флоринда.

– Это честь познакомиться с Вами, – сказал я женщине, встретившей меня вхолле.

– Я – Флоринда, – ответила она.

Мы молча смотрели друг на друга. Я был поражен. Мое осознание было острым, как никогда прежде. Я более никогда не испытывал ощущения, подобного этому.

– Красивое имя, – только и смог сказать я, желая сказать больше.

Мягкое и протяженное произношение испанских гласных делало ее имя текучим и звонким, особенно «и». Имя не было редким, просто я никогда не встречал никого, кто был бы самой сущностью своего имени. Стоявшая передо мной женщина подходила к этому имени, как будто его придумали специально для нее, или как если бы она сама подогнала свою личность под это имя.

Внешне она выглядела копией Нелиды, разве что казалась более уверенной в себе, более могущественной. У нее был оливковый оттенок кожи, как у жителей Средиземноморья. Испанка или, может быть, француженка. Она была немолода, но без всяких следов увядания. Ее тело казалось гибким и подтянутым.Длинные ноги, угловатые черты лица, маленький рот, красивой формы нос, темные глаза и светлые волосы. Никаких складок, никаких морщин на лице. Она выглядела так, как будто только притворялась старой. Когда я впоследствии вспоминал об этой встрече, мне пришло в голову нечто, совершенно постороннее, но уместное здесь. Однажды я увидел в газете двадцатилетней давности фотографию молодой голливудской актрисы, снятой вроли женщины на двадцать лет старше ее. Рядом с этим снимком был помещен современный облик актрисы после двадцати лет нелегкой жизни. Флоринда напоминала первую фотографию этой актрисы – молодую женщину, загримированную под пожилую.

– Ну и что мы имеем, – сказала она, поддевая меня. – Судя по твоему виду, негусто. Мягкий. Индульгирующий до мозга костей, вне всякого сомнения. Ее прямота напомнила мне дона Хуана, так же, как и внутренняя жизнь ее глаз. Вспоминая о встречах с доном Хуаном на протяжении всех этих лет, я не могу вспомнить ни единого случая, когда бы его глаза выглядели напряженными. В них нельзя было заметить никакого возбуждения. Это не значит, что глаза его были красивы внешне. Я видел немало красивых глаз, о которых, тем не менее, нечего было сказать, кроме того, что они красивы.Глаза же Флоринды, как и глаза дона Хуана, вызывали у меня ощущение, что они были свидетелями всего, чему только можно быть свидетелями; они были спокойными, но не ласковыми. Возбуждение было загнано внутрь, превратившисьво что-то такое, что я мог бы назвать только внутренней жизнью.

Флоринда провела меня через гостиную и дальше, в крытое патио. Мы сели в удобные мягкие кресла. Ее глаза, казалось, что-то искали на моем лице.

– Знаешь ли ты, кто я и что я должна для тебя сделать? – спросила она.

Я сказал, что все, что мне известно об этом, не выходит за рамки рассказанного мне доном Хуаном. Обращаясь к ней, я назвал ее доньей Флориндой.

– Не называй меня доньей Флориндой, – сказала она с детским жестом досады и смущения. – Я еще не настолько стара и даже не настолько респектабельна.

Я поинтересовался, как же мне к ней обращаться.

– Можно просто Флоринда. Относительно того, кто я такая, могу рассказать тебе прямо сейчас – я женский воин, знающий секреты сталкинга. А относительно того, что я должна для тебя сделать, могу сказать – я собираюсь научить тебя первым семи принципам сталкинга, первым трем принципам правила для сталкеров и первым трем маневрам сталкинга. Затем она добавила, что для каждого воина является нормальным все забывать, когда взаимодействия осуществляются на левой стороне, и что требуются годы,чтобы потом возвратиться к тому, чему она собирается меня учить. Она сказала, что ее инструктаж – только начало, но что когда-нибудь она закончит мое обучение, но уже при других обстоятельствах.

Я спросил, не будет ли она возражать, если я начну задавать вопросы.

– Делай что хочешь, – сказала она. – Все, что мне от тебя требуется, – твое согласие на практику. В конце концов тебе так или иначе известно все, что мы собираемся обсуждать. Твоим недостатком является неуверенность в себе и то, что ты не хочешь признавать свое знание силой. Нагуаль, будучи мужчиной, загипнотизировал тебя. Ты не можешь действовать самостоятельно.Только женщина может освободить тебя от этого. Начну с того, что расскажу тебе историю своей жизни, и по ходу дела тебе многое станет ясно. Мне придется рассказывать по частям, поэтому ты будешь приходить сюда довольно часто.

Ее явное желание рассказать мне о своей жизни поразило меня как несоответствующее сдержанности всех остальных относительно своей личной жизни. После многих лет общения с ними я безоговорочно перенял у них это правило, и теперь ее добровольное желание раскрыть мне свою личную жизнь было для меня очень странным.

– Прости, – сказал я, – неужели ты действительно собираешься рассказать мне о своей личной жизни?

– А почему бы и нет? – ответила она вопросом на вопрос.Я разразился длинным обстоятельным объяснением на тему того, что дон Хуан говорил мне об обременяющей силе личной истории и о том, что каждому воину необходимо стереть ее. Сказал и то, что он запретил мне когда-либо говоритьо моей жизни.

Она звонко расхохоталась, как будто я ее чем-то очень обрадовал.

– Это относится только к мужчинам, – сказала она. – Неделание твоей личной жизни состоит в рассказывании бесконечных историй, в которых нет ни единого слова о тебе реальном. Видишь ли, быть мужчиной означает иметь за спиной солидную историю. У тебя есть семья, друзья, знакомые, и у каждого из них есть определенное представление о тебе. Быть мужчиной означает, что ты должен отчитываться, ты не можешь исчезнуть так просто. Для того, чтобы стереть себя, тебе понадобилась уйма труда. Мой случай иной. Я женщина, и это дает мне замечательное преимущество. Мне не надо отчитываться. Известно ли тебе, что женщинам не надо отчитываться?– Я не знаю, что ты имеешь в виду под необходимостью отчитываться.

– Я хочу сказать, что женщина может легко исчезнуть, – сказала она. – Вовсяком случае, женщина может выйти замуж, она принадлежит мужу.

В семье, где много детей, дочерей очень рано сбрасывают со счетов, никто не рассчитывает на них, и есть шансы, что какая-нибудь из них исчезнет, не оставив следа. Их исчезновение принимается легко. Сын же, с другой стороны,– это некто, на кого делается ставка. Сыну не так легко ускользнуть и исчезнуть. И даже если он это сделает, он оставит после себя следы. Сынчувствует вину за свое исчезновение, дочь – нет.

Когда Нагуаль учил тебя держать язык за зубами относительно твоей личной жизни, он хотел помочь тебе преодолеть чувство, будто ты плохо поступил по отношению к своей семье и друзьям, которые, так или иначе, рассчитывали на тебя. После целой жизни борьбы воин-мужчина, конечно, стирает себя. Но эта борьба не проходит для него даром. Он становится скрытным, он всегда на страже самого себя. Женщине же не приходится преодолевать эти трудности. Женщина всегда готова раствориться в воздухе. Более того, именно этого от нее и ожидают. Поскольку я – женщина, я не склонна к скрытности. Мне до нее нет дела. Скрытность – это та цена, которую вам, мужчинам, приходится платить за то, что вы имеете значение для общества. Это борьба только для мужчин, потому что они не хотят стирать себя и находят разные смешные способы, чтобы где-нибудь, как-нибудь выделиться. Возьми, например, себя. Ты повсюду разъезжаешь и читаешь лекции.

Флоринда заставляла меня испытывать очень странную нервозность. В ее присутствии я чувствовал странное беспокойство. Я без колебаний признавал, что дон Хуан и Сильвио Мануэль так же заставляли меня нервничать и беспокоиться, но то было совсем другое чувство. Фактически я боялся их, особенно Сильвио Мануэля. Он ужасал меня, но я научился уживаться со своим ужасом.

Флоринда же меня не путала. Моя нервозность, скорее, была следствием моей раздраженности, угрозы, вызванной ее прямотой. Она не смотрела на меня пристально, как это делали дон Хуан и Сильвио Мануэль. Те всегда фиксировали на мне свой взгляд, пока я не отводил глаз в знак покорности. Флоринда только поглядывала на меня. Ее взгляд постоянно переходил с одного объекта на другой. Она, казалось, рассматривала не только глаза, но и каждый участок моего лица и тела. Разговаривая, она бросала быстрые взгляды то на мое лицо, то на руки, то на свои ноги, то на потолок.– Я вызываю у тебя чувство неловкости, да? – спросила она.

Ее вопрос застал меня совершенно врасплох. Я рассмеялся. Ее тон совершенно не был угрожающим.

– Да, – сказал я.

– О! Это вполне понятно, – сказала она. – Ты привык быть мужчиной. Женщина для тебя – нечто, созданное для твоего удобства. Женщина для тебя глупа. А тот факт, что ты мужчина и Нагуаль, еще больше все осложняет.

Я почувствовал необходимость защищаться. Я подумал, что эта дама чрезмерно самоуверенна, и собрался было высказать ей это. Я начал длинную фразу, носпоткнулся почти немедленно, услышав ее смех. Это был веселый молодой смех. Дон Хуан и дон Хенаро все время смеялись надо мной, и их смех был таким же молодым, но у Флоринды была иная вибрация. В ее смехе не было спешки, небыло давления.– Я думаю, нам лучше войти внутрь, – сказала она, – там нас ничто не будет отвлекать. Нагуаль Хуан Матус уже водил тебя повсюду, показывая мир. Это было важно для того, что он должен был тебе говорить. Я должна говорить овещах, которые требуют иной обстановки.

Мы сели на кожаную кушетку в небольшой комнате у патио. В помещении я чувствовал себя лучше. Она сразу начала рассказывать историю своей жизни.

Она сказала, что родилась в довольно большом мексиканском городе в богатой семье, и поскольку она была единственным ребенком, родители баловали ее с самого рождения. Без малейшей ложной скромности Флоринда сказала, что всегда осознавала свою красоту, и добавила, что красота – это демон, который множится и процветает при наличии поклонения. Она заверила меня,что может без тени сомнения заявить, что одолеть этого демона труднее всего, и если я посмотрю вокруг на тех, кто красив, то обнаружу самых жалких существ, каких только можно вообразить. Я не хотел с ней спорить, хотя мне очень хотелось сказать ей, что она несколько догматична. Должно быть, уловив мое чувство, она подмигнула мне.

– Они жалки, лучше не спорь, – продолжала она, – испытай их. Не соглашайся с их представлением о себе как о красивых и потому значительных, и сразу увидишь, что я имею в виду.

Она сказала, что вряд ли может винить своих родителей или саму себя за свое тщеславие. Все вокруг нее, словно сговорившись, с самого младенчества давали ей возможность чувствовать себя значительной и уникальной.

– Когда мне было пятнадцать, – продолжала она, – я думала, что была чуть ли не самым замечательным существом, когда-либо жившим на Земле. Все говорили это, особенно мужчины. Затем она сообщила, что в отрочестве наслаждалась вниманием и лестью большого числа обожателей. В 18 лет она обстоятельно выбрала наилучшего мужа из, по меньшей мере, одиннадцати серьезных поклонников и вышла замуж за Селестино, человека с большими средствами, старше ее на пятнадцать лет.

Свою замужнюю жизнь Флоринда описывала, как рай на земле. К огромному кругу имевшихся у нее друзей добавились друзья Селестино, в результате чего получился большой непрекращающийся праздник.

Однако ее блаженство длилось только шесть месяцев, пролетевших незаметно. Все пришло к внезапному и жестокому концу, когда она заболела ужасной, загадочной, уродующей болезнью. Ее левая стопа, лодыжка и икра начали раздуваться, уничтожив прекрасные очертания ноги. Опухоль настолько разрослась, что на ноге начала лопаться кожа. Вся нога ниже колена покрылась язвами и гнойными выделениями. Кожа отвердела, заболевание было диагностировано как слоновья болезнь. Доктора пытались облегчить ее состояние, но их попытки были неуклюжими и болезненными, и они в конце концов решили, что только Европа, где медицинские центры более развиты, может ее исцелить. За три месяца рай для Флоринды превратился в ад. В отчаянии она думала, что лучше умереть, чем продолжать такие мучения. Ее страдания были так трогательны, что однажды девушка-служанка, будучи не в силах выносить их, призналась ей, что была подкуплена прежней любовницей Селестино, чтобы подложить ей в пищу яд, приготовленный магами. Для искупления своей вины служанка пообещала отвести ее к знахарке, которая, по слухам, является единственным человеком, способным обезвредить яд. Флоринда усмехнулась, вспомнив свои затруднения. Она была воспитана ревностной католичкой, не верила в колдовство и индейских знахарей. Однако боль была настолько сильна, а положение – так серьезно, что она была готована все. Селестино категорически возражал. Он хотел сдать служанку властям. Флоринда вмешалась – не столько из жалости, сколько из опасения, что в одиночку она не найдет знахарку.

Внезапно Флоринда встала. Она сказала, что мне пора уезжать, взяла за руку и проводила к двери, как если бы я был старым и дорогим другом..."

Очень красивый язык, спасибо!

Только, что прочел маме..

"... Какой же молодец, как красиво написал..."

А у меня просто нет просто слов - здорово!

Читаю в начале, сердце замирает, как здорово - но надо отложить, а то выпрыгнет!

Спасибо, что Вы есть и мне уже всё равно женщина или мужчина - главное есть дух!

Спасибо - что-то, совсем поплохело - лучше бы мужчина  

Время действия 1942 год, моему деду, её отцу 29 лет.

Дед с молодости работал на руководящих должностях, в то время - директор ремесленного училища.

Вот я Вас и послушал...

Погрузился в пучину своих внутренних, скорпионских противоречий.

Знаете, есть такое выражение - у медали две стороны. 

Стараюсь избегать оценок и самому не подставляться.

Ну раз уж дошел до ручки, стал о девчонках думать,  то придется...

Молодец Вы Итточка - ваша Леночка, не просто девочка, а как взрослая женщина...

Недаром тут уже и про эротичность заговорили с нашей мужской стороны.

Спасибо! Здорово! 

С другой стороны, знаете, вот подумалось, есть такая тенденция, последнее время, наделять детей взрослыми чертами..

Если взглянуть в глубь процесса, в наши авторские души, то мне начинает уже казаться, что не всё так радужно, как хотелось бы..

Нет, чу, ваша Лена не такая!

Самому такие встречались в 5-6 лет, а я бегу за ней (такой же 5-6), по её делам, забросив свои мальчишичьи...

Большое спасибо и Вам удач в творчестве!

Спасибо большое, Итта!

Вчера гулял целых три часа и вспомнил слово, которое никак не мог припомнить..

Женщина сказала что-то ппо страдания..