Несколько месяцев спустя.
Золотой узор на руках Иши дополз до плеча. Чашки нагреваются от её пальцев. Амбар спит у крыльца. Мать не обнимает — боится.
Иша привыкла.
А потом — ночью — Искра ломается. Не её боль. Его.
Малхар ранен. Впервые за тысячи лет оружие было использовано по назначению — и оно не хочет обратно в ножны. Ярость вернулась: постоянная, фоновая, как гул в трещинах. Контроль стал трудом. «Положить руку на плечо» = «не сжать, не обжечь». Она ещё не знает этого.
Она ещё не знает многого.
Горький вкус через Искру. Не всегда, не везде. Только рядом с ней. Только когда он смотрит слишком долго.
Есть то, что он сделал. То, о чём молчит. То, что Эрхен — другой Амал-аш, слишком разговорчивый и слишком наблюдательный — назовёт словом, которого Малхар избегает: вина.
Огонь вырос из искры. Но огонь может сжечь и того, кто его разжёг.