Глеб Розовый

ВСЁ СКАЗАНО. ВСЁ СПЕТО.

Четыре друга едут в деревню, чтобы их последние каникулы стали идеальным фильмом. У них есть Polaroid, колонка JBL, флаконы одноразок и ощущение, что все тропы уже вытоптаны до них. Они сыграют в «Правду или действие» на пределе, проколют уши, будут целоваться со всеми подряд и искать смысл в текстах Пошлой Молли.

А когда поймут, что даже страсть не заполняет пустоту — примут единственное решение, которое ещё не стало трендом.

Это не роман взросления. Это — вскрытие поколения, выросшего между лайками и экзистенциальной тоской. Хэппи-энды отменяются.

Текст-распил. Текст-диагноз. Здесь нет сюжета, героев или морали. Есть только чистый скелет мироощущения после всех смыслов. Голос, который звучит из пустоты, оставшейся после кумиров, идеологий и великих нарративов. Это не руководство к жизни. Это — констатация: жить можно как угодно, потому что любое «как угодно» уже изучено, высмеяно и ждёт тебя в конце твоей собственной дороги. Чтение займёт три минуты. Послевкусие — навсегда.

«Четверо подростков в психиатрическом стационаре познают запретную истину об устройстве мира. Их побег и попытка построить свой мир — это не история свободы. Это — приговор. Философская притча о том, почему любой бунт обречен, а единственная победа — это добровольная капитуляция разума.»

Просыпаться в общежитии. Скучать на лекциях. Мечтать, чтобы всё закончилось. Осторожно, ваши желания могут сбыться. Совсем не так, как вы ожидали.