Александр Гор

Посадка на явно недавно удлинённую взлётно-посадочную полосу авиазавода № 18, встречающее на лётном поле руководство завода и прилетевший в Воронеж загодя Ильюшин, заранее извещённые о том, что у гостей времени в обрез, протокольные слова приветствий и краткие ответы на вопросы о состоянии дел на предприятии. А потом подъём на вышку управления полётами, где всем, включая полковника, представившегося как командир 81-й авиационной дивизии дальнего действия (что вызвало уважительный взгляд Жигарева: именно та дивизия, что бомбит Берлин), и чекиста, выдали бинокли.

Потом был пронзительный шипящий звук, издаваемый стоящей в начале взлётной полосы крупной серебристой машины с непривычно длинными мотогондолами под крыльями. Но без каких-либо признаков пропеллеров. Непривычный самолёт, из задней части мотогондол которого вырвалось пламя, тронулся с места и начал стремительно разбегаться. Но, несмотря на эту стремительность, разбег явно затянулся. И лишь пробежав по взлётке метров восемьсот, самолёт, не уступавший в размахе крыльев ДБ-3, а по длине и превосходящий его, начал ввинчиваться в небо. Поразительно быстро, как истребитель. Сложились в мотогондолы стойки шасси, и подъём ещё больше ускорился.

Следом за бомбардировщиком от земли оторвался лёгкий Як-1, но он явно проигрывал новинке в наборе скорости и, кажется, в скороподъёмности. Но новичок дождался его на высоте около двух километров, после чего «дал газу». Да так, что истребитель мгновенно отстал.

- Какая у него скорость? – оторвался от бинокля Жигарев.

- Максимальная до 906 километров в час. Крейсерская – 700, - скромно улыбнулся Ильюшин, глядя на опешившего от ответа главкома ВВС.

Сделав «коробочку» над аэродромом, машина начала кругами набирать высоту, пока не превратилась в крохотную серебристую точку, чертящую в небе два сливающиеся за ней пушистых инверсионных следа. «Як» не только безнадёжно отстал, «болтаясь» где-то намного ниже, но потом и вовсе запросил разрешение на посадку и вскоре приземлился.

- А потолок?

- Практический – двенадцать с половиной километров.

- Но это же… Это же просто идеальный бомбардировщик! – вытер Жигарев пот на абсолютно лысой голове,  выступивший из-за припекающего солнца. – Его же ни один истребитель ни по высоте, ни по скорости не догонит. А бомбовая нагрузка какая?

- Нормальная – тонна, максимальная – три тонны.

- Даже больше, чем у ДБ-3Ф?

- Больше, - кивнул Ильюшин.

- Сколько таких самолётов вы сможете выпускать в месяц? – повернулся главком уже к Шахурину.

- Как мне докладывают, только здесь, в Воронеже, есть возможности собирать из машинокомплектов самолёты для формирования одного трёхэскадрильного полка в месяц. Если процентов на пятнадцать замедлить темпы сборки ДБ-3Ф.

- Замедляйте! – рубанул с плеча Павел Фёдорович.

- Ну, это не нам с вами решать, товарищ генерал-лейтенант, - усмехнулся Алексей Иванович. – Наше дело – дать соответствующие заключения Туда.

Палец наркома указал на небеса.

- А вы что скажете, товарищ Голованов, повернулся к полковнику Ильюшин. – Для вашей дивизии такие самолёты подойдут?

- Какая у них дальность действия?

- Только две тысячи триста километров. Но самолёт очень требователен к длине взлётно-посадочной полосы: разбег при максимальной нагрузке почти километр, а пробег и того больше – 1700 метров.

Полковник задумчиво покачал головой.

- Многовато…

Конструктору осталось лишь развести руками. Впрочем, горькую пилюлю он подсластил фразой про то, что этот параметр можно уменьшить на полкилометра применением тормозного парашюта.

- А это уже намного лучше, - кивнул Голованов, уже примеряющийся к использованию Ил-28 в интересах своей дивизии дальнего действия.

Потом был подход к машине, совершившей посадку и действительно очень долго бежавшей по полосе.

- Реактивный! Как и эти самые «Миги», к которым меня так и не подпустили, - поморщился генерал. – Чёрт знает что! От кого секреты? От главкома ВВС! А как я буду планировать действия подразделений, на вооружении которых стоят машины, о которых я не имею представления?

Сопровождающий начальство чекист покашлял в кулак, и Жигарев умолк.

- Ничего страшного, Павел Фёдорович, - улыбнулся Шахурин. – Вы же должны понимать: машины экспериментальные, ещё неизвестно, как они себя проявят. Поэтому Ставка и взяла их «под своё крылышко».

Вблизи самолёт тоже произвёл благоприятное впечатление. Особенно – кормовая оборонительная установка со спаренной 23-мм пушкой, позволяющей прикрывать машину в задней полусфере не просто сверху или снизу, а от любой угрозы, которая может подкрасться с хвоста. Подкрасться? Да кто же на такой скорости его догонит?

- При работе на небольшой высоте стрелок может вести огонь по земле, - пояснил Ильюшин. – Кроме того, при отказе одного двигателя самолёт может продолжать полёт, но его скорость упадёт. А значит, могут найтись желающие «пощупать на прочность».

- Такие плохие двигатели? – насторожился Жигарев.

- Двигатели просто отличные! – эмоционально возразил авиаконструктор. – Ресурс 200 часов, очень надёжный мотор, но техника есть техника, с ней всякое может случиться.

Ещё бы Сергей Владимирович не считал двигатель надёжным! Выпускаемые сейчас авиапромышленностью моторы пока могли похвастаться ресурсом всего 50-100 часов. И кому, как не Жигареву с Шахуриным, об этом знать.

- Керосин? – поведя носом удивился генерал-лейтенант.

- Вот именно! А не дорогой и дефицитный авиабензин.

- Но как вам удалось создать такой шедевр в тайне от всех? - похлопал ладонью по алюминиевому фюзеляжу командующий ВВС.

Ильюшин посмотрел на капитана НКВД, то ли давая понять, что вопросы секретности относятся не к его компетенции, то ли спрашивая разрешения приоткрыть завесу тайны. Но чекист промолчал, и пришлось молчать Сергею Владимировичу.

- Полковник Голованов, в течение какого времени вы сможете удлинить взлётно-посадочную полосу аэродрома дивизии, чтобы она могла принять хотя бы эскадрилью этих красавцев?

Но взгляд был обращён на Шахурина. Мол, сумеешь ли ты, товарищ нарком, к назначенному сроку построить десять самолётов?

- К сожалению, её удлинить невозможно, товарищ генерал-лейтенант. Нужно искать другое место для подобного аэродрома. Но если мне не изменяет память, из-под Калуги или Вязьмы эти машины вполне могут достать до Кёнигсберга или Варшавского железнодорожного узла. Очень сложные, но важные цели с серьёзной ПВО, которых Ил-28 можно не бояться.

- Подождите, подождите, товарищи, - глянув на загоревшиеся глаза лётчиков, попытался остудить их пыл Алексей Иванович. – Мы, кажется, сюда прибыли не для того, чтобы распределять цели для бомбовых ударов для ещё не построенных самолётов. Наша задача – подумать, есть ли смысл в постройке этих машин в принципе.

- А что там думать? – закусил удила главком ВВС и «резанул» ладонью по горлу. – Мне такая машина во, как нужна.