Выбор, за который нет прощения, превратил его жизнь в покаяние инквизитора. Но молитвы бессильны, когда из теней прошлого прорастает скверна, а между звезд пробуждается нечто древнее.
Святой долг становится личным адом, где шелест мертвых листьев звучит громче голоса бога. Искупление близко, но цена ему — остатки человечности.