У космического пирата Крыса тоже была мечта. Причем совсем не такая жуткая и кровожадная, как можно было бы подумать. Крыс мечтал научиться превращаться в фиксианца.
Крыс молчал. Идея включить в статью древовиса лапчатого принадлежала ему. Для ровного счета соавторам нужен был еще один пример защечных мешков, и лучше что-нибудь небанальное, не на слуху... Древовис лапчатый всплыл откуда-то из закоулков Крысовой памяти. Крысу и в голову не пришло проверить, где конкретно у этой твари расположены защечные мешки. От мелких пенелопских травоядных как-то не ждешь подставы.
- К черту Центавру, - в голосе Всеволода прорезались отчетливые капитанские ноты. - Через семь дней мне нужно быть на Земле. Я иду в театр с родителями Эллы.
"— А когда меня в каюту посадили, — сказал Крыс, — я в таракана превратился, в щелку выскочил, у всех на глазах прошел к Пашке, достал шкатулку, открыл и выпустил наружу тридцать пиратов во главе с моей мамашей. Оп-ля-ля!" Кир Булычев "Миллион приключений"
Проснувшись, Весельчак некоторое время лежал и смотрел в потолок. Потолок был побелен - и побелен плохо. Даже в тусклом свете ночника Весельчак отчетливо видел все неровности и наплывы краски. По-хорошему, потолок следовало бы побелить еще раз. Эта мысль была привычной. Она посещала Весельчака каждое утро, и каждый раз он понимал: этого никогда не случится.
— Все хорошо, — сказал он, — все в порядке. Я ничего не сказал. Спасибо, друзья, что пришли. Он закрыл глаза, и его сердце остановилось. Кир Булычев “Путешествие Алисы”
Ким. Его смуглое лицо было сейчас пепельно-серым. Левая рука безвольно висела вдоль туловища, рукав промок от крови. - Третий, - сказал он хрипло и поднял бластер, - отойди от решетки. Третий отступил в дальний угол камеры. Сияющий луч начисто срезал замок. Ким шагнул через порог. - Надо торопиться, - его голос был усталым, но по-прежнему волевым. Третий подумал, что не слышал его уже тысячу лет. - У нас нет времени.
Космический пират Крыс считал, что воображение у него, как и у любого крокрысца, развито слабо (если только речь не шла о членовредительстве), и действительно, сны ему снились редко. Но в атмосфере третьей планеты в системе Медузы, было, видимо, что-то, будоражащее фантазию.
Одно письмо выделялось среди прочих: оно не манило невиданным индексом цитирования, не завлекало обещаниями бешеной популярности и вообще было выдержано в строгом тоне. В письме осведомлялись, не сможет ли уважаемый К. Крокрыс отрецензировать одну статью, готовящуюся к печати в “Вестнике космозоологии”.
Сегодня вечером Весельчак предъявил ему большой кремовый торт и сообщил, что это на завтра, потому что завтра будет важная годовщина: четыре года по медузианскому счету, как они здесь застряли. Весельчак смеялся, но как-то натужно. Крыс смеяться не стал.
- Никак не приду в себя, - продолжил Ким после паузы, и его голос, лишенный привычного самодовольства, показался Третьему хриплым и слабым. - Тогда... я ведь даже не сразу понял до конца. Я понял уже потом, на Земле. Что все время ты был где-то там, совсем рядом... Ты там был, а я просто сидел в “Чайке”, и все.