Дублин, 2019. Звучит как начало тупого анекдота: заходят в паб британец, мрачный интроверт и ходячее стихийное бедствие... Но это не анекдот, это моя гребаная жизнь. Я сбежал из дома, назвался Касом, вымахал до метра девяноста пяти и думал, что буду просто стоять в тени с бас-гитарой. План «не отсвечивать» сдох в муках, когда я оказался в The Murder. У нас есть вокалистка с уникальным голосом и талантом краснеть до стадии «ядерный рассвет» за три секунды. Рыжий проповедник со стратокастером и томиком Достоевского, который молится на перегруз. Барабанщик с грацией железобетонного блока. И маньяк с идеально выглаженными рубашками и застегнутыми манжетами, планирующий музыкальное мировое господство. Сколько инди-музыкантов нужно, чтобы вкрутить лампочку? Четверо ругаются из-за аранжировки, а басист ест острые чипсы и ждет, пока они успокоятся. Спойлер: мы звучим либо как гении, либо как стая гусей под кислотой. Третьего не дано.
Заходилa
В жизни Рейвен - лёгкая, весёлая и пишет песни по ночам. На сцене - она голос The Murder, от которого у зала трещат рёбра. Группа начинала в прокуренных барах, где пиво дешевле входного билета, а публика - двадцать человек и чей-то равнодушный пёс.
Но есть ОН. Тот, чьи треки она заслушивала до дыр, разбирая каждую ноту, каждый вдох между строчками. Тот, чью музыку она впитала так глубоко, что уже не отличала его голос от собственного сердцебиения.
А потом один фестиваль, один разогрев, одна случайная встреча - и кумир миллионов стоит перед ней из плоти и крови. И смотрит так, что плавятся динамики.
Это должно было стать историей о двух музыкантах, которые нашли друг друга. Но за кулисами, среди софитов, дыма и грохота басов, фальшь звучит громче любого аккорда. Рейвен привыкла драться за место на сцене. Она не привыкла драться за место в чужой жизни.
Некоторые аккорды фальшивы с самой первой ноты. Она просто слишком громко пела, чтобы это услышать.