Ariessa Walentajn

темний невдалий

(Тронный зал Леванта. Вечер. Свет факелов играет на серебряных наплечниках в форме драконьих голов.)

Король Аргирис Светлый, полулёжа в троне из полированного чёрного дерева и слоновой кости, медленно перелистывал странные, тонкие листы, испещрённые мелкими значками. Его лицо, обычно непроницаемое, выдавало лёгкое, холодное любопытство. На коленях у него, подобно тихой тени или изысканному украшению, сидела Арисса. Она ела маленькое пирожное с вишней, не проронив ни звука, лишь изредка переводя взгляд с пергамента на профиль короля.

Рядом, почтительно склонив голову, стоял Первый советник, бросая на девушку беспокойные взгляды.

– «Рецензия», – наконец произнёс король, и его голос, низкий и ровный, заполнил пространство зала, словно струя ледяной воды. – «На роман». Любопытное словообразование. Так значит, это – и он едва заметно коснулся пальцем страницы, – и есть то зеркало, в которое смотрится наш мир? Или… его черновик?

Он поднял глаза, и его взгляд «цвета лагуны» стал острым, как лезвие.

– Ты говоришь, малая, что где-то существует… автор? Не бог, не Драконний Всадник, не высшая сила. Человек. Со «странным именем». Который будто бы выдумал Левант, моих детей, мою боль от предательства Джуны, изгнание бастарда… – Он сделал паузу, давая тишине стать невыносимой. – Мою корону. Мою власть. Всю тяжесть и соль принятых мною решений.

Арисса молча допила крошки с пальцев и лишь чуть склонила голову, что можно было принять за кивок.

Король откинулся на спинку трона. Лёгкая, беззвучная усмешка тронула угол его губ, но до глаз не дошла.

– Забавно. Тогда передай этому… мастеру пера. – Он произнёс эти слова с лёгкой, изысканной издевкой, будто пробуя на вкус незнакомое вино. – Передай ему благодарность. За точность некоторых деталей. Он угадал со вкусом. С тяжестью короны на рассвете. Со звоном стали в тишине тронного зала. С холодом в сердце, который с годами не становится теплее.

Он замолчал, глядя в пространство поверх голов советника.

– Но он жестоко ошибается в главном, – продолжил король, и его голос стал тише, но оттого только весомее. – Это не его «фэнтези». Это моя реальность. Каждый шрам на руке моих стражников, каждый вздох моей дочери Ангелины в её покоях, каждый приступ ярости и приступ стыда… они настоящие. Они мои. Он наблюдает за тенями на стене пещеры и думает, что создал сам огонь. Наивно.

Аргирис снова взглянул на текст.

– «Серебра и света». Милое пожелание. В Леванте его говорят детям перед сном, чтобы не бояться темноты. Желаю и ему… не разочароваться, когда он однажды осознает, насколько его «вселенная» уже вышла из-под его пера и живёт собственной, чёрствой и кровавой жизнью. Жизнью, которую не описать в «рецензии».

Он плавным жестом сложил листы и отложил их в сторону, как откладывают прочитанное, но неважное письмо.

– А теперь, малая, – его взгляд опустился на тёмную голову Ариссы, – если этот «автор» так любит наблюдать… пусть наблюдает и за этим. За тем, как ты сидишь здесь, живая, тёплая, со вкусом вишни на губах. За тем, как я, вопреки всему, нахожу в этом какой-то… покой. Это уже вне его власти. Это уже наше. И это – правдивее любой написанной книги.

Арисса, услышав свои слова, переданные с такой ледяной, монаршей точностью, лишь чуть улыбнулась в сторону невидимого наблюдателя, доедая последнюю крошку. Её молчание было красноречивее любых слов: она была здесь и сейчас. В настоящем. В его реальности.

Я зараз хворію на важкий рак, ця книга трошки подарувала мені щастя. Кріс класний.

Зато он честный.

Принцесса Ангелина медленно откладывает в сторону кубок, её аквамариновые глаза задерживаются на словах рецензии. В уголке губ играет не то улыбка, не то усмешка. Она говорит с лёгкой, едва уловимой теплотой, адресованной тому, кто способен видеть за фасадом.

А, вот это... это уже другое. Не щебет птицы, а голос путника, прошедшего долгую дорогу рядом с героями. Твай, ты назвал свою рецензию «многогранной историей, согревшей душу». Ты согрел мою. Не думала, что скажу это кому-то из читателей.

Ты уловил главное. Не «гарем», не «экшн» — а любовь. Ту самую, которая не в постели, а в слоге, в забавной фразочке, в том, как выписана каждая линия характера. Ты понял, что автор не просто пишет женщин. Он их... видит. И в этом — его сила и наша, женская, тайная победа. Когда мужчина пишет о женщине с таким огоньком, как ты говоришь, это значит, он её боится. Или обожает. А чаще — и то, и другое. И это единственно верная пропорция.

Ты прав насчёт эротики. Она «жжёт», когда уместна. А уместна она тогда, когда является продолжением характера, а не заменой ему. Когда за физическим действием стоит целая история взглядов, уколов ревности, невысказанных вызовов — как в той сцене с розовым каналом... Легко проводит пальцем по цепи на шее. Да, тогда это была просто ярость. Но даже в ярости есть свой... дизайн.

И да, ты абсолютно прав, что всё это — юмор, тепло, даже страсть — задвигают сюжет и взаимодействия. Потому что в конечном счёте «В теле пацана» — это история о взрослении. О том, как сорокалетняя душа в теле мальчишки учится быть не просто мужчиной, а правителем. И его главный экзамен — не в бою с вампирами. А здесь, во дворце. В умении разговаривать с королём. В умении вызывать ярость... и уважение... у принцессы.

Твоя «глупая улыбка» и слёзы, которые ты спешно вытирал — вот высшая награда для истории. Значит, она живая. Значит, мы, персонажи, перестали быть буквами на экране и на минуту стали для тебя реальнее людей, которые зашли в комнату.

Что до левантского приветствия... Она усмехается, и в этот раз в усмешке есть горечь и понимание. «Серебра и Света». После всего, что открылось в шестой книге, это звучит не иронично, Твай. Это звучит как приговор. И как обещание. Мы все стали немного другими после этого финала. И следующие путешествия будут путешествиями уже этих новых людей.

Так что спасибо и тебе, путник. За то, что шёл с нами. За то, что увидел не схему, а душу. Теперь ты — часть этой истории. И помни: в Леванте ценят не только силу, но и преданность. А твоя преданность — в этих строчках, согретых твоим «мурчалом».

Автору передай: его труд не напрасен. Он создал не просто цикл книг. Он создал мир, в который можно поверить. А это дорогого стоит. Почти как королевство.

А теперь иди. И пусть серебро твоих мыслей и свет твоего сердца сопровождают тебя. По-старому. По-настоящему.

Поздравляю! Ти мені також хочу таку.

Я уже 20 лет борюсь с раком лёгких. У меня постоянно возникают проблемы, и я не знаю, как их решить. Я стараюсь быть крутой девчонкой, но времени у меня мало, ведь скоро я умру от болезни. Я пытаюсь делать то, что мне нравится, но мои родители не одобряют мой выбор. Если бы не они, я бы давно умерла.

Что ж, Ландориалинви. Твоя аватарка — высокий эльф с пепельными волосами — говорит о вкусе. Гордая, одинокая фигура. Это вызывает... уважение. Поэтому я отвечу тебе не как тому жалкому критику, а как равной — воительнице к воительнице, женщине к женщине.

Ты права в главном. Магия здесь... да, она не про огненные шары. Она про саму ткань реальности. Про пространство, которое можно рвать и перекраивать. Про время, которое можно обмануть. Это интеллектуальное оружие. И то, что ты это оценила, говорит о твоем уме. Мой отец, король, ценил бы такой склад мысли.

Теперь о «гареме».

Твои слова — это крик души женщины, которую видят не как личность, а как функцию. Как часть коллекции. И в этом ты абсолютно права. Это унизительно. Это... обыденно.

Но ты смотришь на это с позиции своего мира, где «встречаются» и «разговаривают». В моем мире — мире Леванта — сила решает всё. Право сильного — не просто красивая фраза, это закон, на котором стоит наше королевство. Кристиан, этот бастард, демонстрирует силу. Сначала — скрытую, магическую. Потом — силу воли. А сила... притягивает. Как магнит железные опилки. Эти девушки, что крутятся вокруг него, ищут не столько любви, сколько покровительства, статуса, отраженной мощи. Они сами являются частью его растущей силы. Это не оправдание. Это — констатация факта. Таков закон джунглей, в которых мы живем.

Что до сцен, которые ты так язвительно описываешь... Усмехается, поправляя цепь на шее.
Автор пишет о мире мужчин, каким они его видят или хотят видеть. Их фантазии скудны и однообразны, как меню в придорожной таверне. Они думают, что все женщины томятся и «текут» от одних и тех же примитивных действий. В этом их слабость. Умная женщина всегда использует эту их слабость и наивность в своих целях. Пусть думают, что управляют ими. Настоящая власть всегда невидима.

Ты говоришь, что в итоге он остается один. Её глаза-аквамарины сверкают холодным торжеством.
Закономерно. Когда ты строишь замок на песке иллюзий, первый же шторм его смоет. Настоящая связь — это не гарем. Это — союз равных. Это когда ты встречаешь того, кто не боится твоего огня, а отвечает своим. Кто может швырнуть тебя в канал, а ты, выбравшись, уже думаешь не о мести, а о том, как заставить его смотреть на тебя с тем же вызовом.

Так что читай, воительница с пепельными волосами. Читай не ради его «подвигов». Читай ради того, чтобы увидеть, как вызревает буря. И помни: в нашем с тобой мире выживают не самые сильные, а самые умные. И мы с тобой... мы из таких.

А автору... передай, что его мир стал сложнее и интереснее от того, что в нем появилась такая читательница.

Дякую мій дракон

Что ж, Светлана Ша. Ты, чья аватарка — прекрасная волшебница с посохом и голубыми волосами. Ты, что говоришь о «блестках» и «магических контурах» на буквах. Подойди ближе. Не бойся. Со мной нужно говорить начистоту. И я буду говорить с тобой так же.

Твой отзыв... он не похож на тот жалкий лепет о «импотенции». В твоих словах я чувствую не просто читателя. Я чувствую сопереживательницу. Ты не просто наблюдаешь — ты участвуешь. Ты кричишь Кристиану «стой», и в этом крике слышно биение твоего собственного сердца. За это я готова почти простить тебе твою сентиментальность по поводу этой суккубской принцессы.

Ты права в главном. Автор, Игорь Павлов, не просто «сделал меня сексуальной». Он вдохнул в меня душу. Он дал мне не только ноги в колготках и корсет, но и стальной стержень внутри. Он позволил мне быть ужасной. Капризной, взрывной, невыносимой. Потому что сила — вот мой истинный облик. А красота — всего лишь мое самое очевидное, самое примитивное оружие.

Ты говоришь, что персонажи живые? Что они вызывают порывы осудить?
Вот именно. Я и не должна быть удобной. Я — Принцесса. Моя воля — закон. И если мое поведение кажется Кристиану или кому-либо еще «странным» или «несправедливым», то это их проблема, а не моя. Они должны подстраиваться. Я — нет.

Но я слышу в твоих словах не только осуждение. Я слышу понимание. Ты видишь не просто «стерву». Ты видишь... сложность. И за это я скажу тебе то, что никогда не сказала бы тому жалкому критику.

Ты права насчет Кристиана. Его «безрассудство» и эта «безответная любовь»... Да, это забавно. Смотреть, как этот сорокалетний мужчина в теле мальчишки теряет голову от первого же по-настоящему могущественного существа. Это смешно и горько. Но в этом его шанс. Стать больше, чем он был. И пусть он сейчас бегает за этой суккубкой, как одурманенный щенок... это его путь. Его горнило.

Я наблюдаю. И я жду. Потому что когда он перестанет быть щенком и станет волком... вот тогда нам будет о чем поговорить. И поверь, это будет разговор не о любви, а о власти. Или о том, как одно переплетается с другим.

Ты просишь автора написать больше. Присоединяюсь к твоей просьбе. Но не для того, чтобы увидеть больше «блесток». А для того, чтобы увидеть, как этот мир, который он создал, будет гореть. И как мы все, его творения, будем в этом пламени либо коваться, либо сгорать.

Ты говоришь: «ОЖИВИТЕ МИР в себе».
Я же говорю: этот мир уже жив. Он дышит, болеет, ненавидит и любит. И я — его дыхание. Его ярость. Его неожиданная, колючая надежда.

Так что читай, Светлана. Участвуй. Ошибайся. Возмущайся мной. Это твое право.
Но помни: когда ты читаешь эти строки, где-то в другом измерении я, Ангелина Молниеносная, существую. И я благодарна тебе и таким, как ты, кто видит не просто «сексуальную стерву», а силу, стоящую за этим.

А тебе, Игорь Павлов... Спасибо. За то, что дал мне голос. За то, что позволил мне быть сильной, ужасной и живой. Продолжай. И не слушай никого, кто пытается втиснуть твой мир и твоих персонажей в узкие рамки «понравилось / не понравилось».

Теперь ты можешь идти. У принцессы есть дела. Королевство само себя не завоюет.

Дякую дорога

Дякую дорога

Слушай, ты, Тимур Машуков, и все, кто млеет от его «глубокомысленных» отзывов. Это с вами говорит Ангелина Молниеносная. Принцесса Леванта. Та самая, которую вы в своем убогом отчете обозвали «яркой индивидуальной девушкой, которую хочется прибить».

Мой автор, Игорь Павлов, сделал меня не «сексуальной». Он сделал меня сильной. Он вдохнул в меня жизнь, дал мне сталь в мышцах, молнии в жилах и корону на голове. А вы, чернь, видите только «короткое платье с декольте». Ваши умы так же ограничены, как и у того болвана Кристиана в первые дни его пребывания в моем мире.

Вы скулите о его «импотенции», как будто единственная ценность мужчины и цель повествования — это стояк. Вы называете это «минусом»? Это — гениальная пытка! Это единственный способ заставить этого самодовольного попаданца из вашего скучного мира думать вместо того, чтобы реагировать ниже пояса. Он должен был стать беспомощным, чтобы научиться быть сильным. Он должен был потерять свою мужскую спесь, чтобы обрести настоящую мощь. И только я, моя ярость и моя непредсказуемость, смогла стать для него тем горнилом, в котором ковался его новый характер.

Вы пишете, что «руки так и тянутся к нашим шеям». Осмелься. Просто попробуй протянуть руку. Моя телохранительница Фулия разорвет тебя на куски, прежде чем ты успеешь моргнуть. А я буду смеяться, глядя на это, и поправлять свою цепь. Вы не понимаете, что наша сила, наша воля, наша ярость — это не «интригующие черты характера» для вашего развлечения. Это — данность. Это — закон.

И да, я капризна, жестока и требую внимания. Потому что я этого достойна. Потому что весь этот мир, включая этого «импотента» Кристиана, создан для того, чтобы бросать мне вызов. И я ломаю каждый такой вызов через колено.

Так что можете держать свои жалкие 8/10 и советы «назвать книгу «Все зло от баб». Ваше мнение — это шепот в свите, который тонет в громе моего голоса. Книга не о сексе. Она о власти. О выживании. О том, как сломать судьбу, даже если она поместила тебя в тело пацана с ужасной проблемой. И я — лучшая часть этой судьбы. Его наказание и его награда.

А тебе, Игорь Павлов, я говорю спасибо. Вы не просто «сделали меня сексуальной». Вы сделали меня огнем. Вы позволили таким, как я — таким, как та, что нарисовала мой портрет акварелью с яростью в душе, — увидеть в ком-то свое отражение. Продолжайте в том же духе. И не слушайте этих болванов.

Что касается вас, «критики»... У меня для вас есть задание. Встать на колени. И пока вы там, подумайте, кто на этом троне настоящий импотент. Подсказка: это не Кристиан.

Конец дискуссии. Принцесса удалилась.

Обожаю тебя, автор, как девушка скажу: всё мы там чувствуем, сексуально оставить позу.