30
30
125
125

Заходил

7 445 зн., 0,19 а.л.
Свободный доступ
в процессе
96 0 0

Пожалуй, данный сборник даст жизнь многим моим стихотворениям, которых я так стыжусь. Многие из них глупые и вычурные. Но пусть будет так, чем они просто будут лежать мёртвым грузом в заметках на телефоне. Также в данном сборнике будет размещены стихотворения, которых я стыжусь меньшее. Приятного прочтения и огромного терпения, дорогой читатель!

186 569 зн., 4,66 а.л.
Свободный доступ
весь текст
128 0 0 18+

Лев Гаев — писатель, которого не читают. Его произведения — это глубокая, вязкая проза о распаде, ужасе существования и геометрии пустоты, — находят отклик лишь у троих случайных посетителей литературного форума, советующих ему «починить углы и пойти работать на завод». В то время как бездарные творцы ностальгического «кала» про бабушек, лихие 90-е и советское мороженое сметают литературные премии одну за другой.Затравленный насмешками и собственной невостребованностью, Гаев принимает простое и элегантное решение: убрать конкурентов. Не в переносном, а в самом буквальном смысле. Вооружившись знаниями из книг по токсикологии и криминальной антропологии, он начинает методично, со вкусом и выдумкой устранять «коллег по цеху». Каждая смерть становится для него идеально выверенным сюжетом, каждая новая жертва — шагом к заветной премии. Но когда реальность начинает подчиняться законам его прозы, а углы в собственной комнате обретают зловещую геометрию.

29 094 зн., 0,73 а.л.
Свободный доступ
весь текст
103 0 0

Это произведение — философская притча-фэнтези, переосмысляющая легенду о големе в контексте вечных вопросов о насилии, памяти и смысле существования. Голем, созданный для защиты, обретает душу и сталкивается с ужасами человеческой жестокости, пройдя путь от безмолвного слуги до вопрошающего свидетеля истории. В его странствиях отражается трагедия войн, боль земли и мучительный поиск истинного мира — не как отсутствия войны, а как голоса, способного прервать цепь ненависти. Через образ глиняного стража автор исследует темы божественного промысла, ответственности, памяти и силы слова — не как орудия разрушения, а как акта творения и сопротивления.

Наверх Вниз