Алекс Бранд

Спасибо за наводку, почитаю. 

Это ясно, что не Ефремов писал. Насколько помню, второй отряд выбрал практически безнадежный маршрут. 

В смысле? Продолжение "На краю Ойкумены"? 

Увы, ссылки нет - просто помню читанную в юности статью, по-моему, в "Вокруг света". Там разбирался маршрут Пандиона. 

Это достаточно хорошо было разобрано еще в советские времена. А вот путь Кидого в Египет - куда интереснее было бы восстановить. 

О, и тут началось. Подобное творится в планетарном масштабе и с ИИ музыкой. Плагиат, "слоп-слоп-слоп"... Каждый второй после каждого первого - музыкант, продюсер, певец и на гитаре игрец. Не пущать, маркировать, ред-флагировать. Отдельные адекватные голоса на тему "ну если оно понра, то ок" - не слышны. Нед Лудд улыбается и взвешивает в руке молоток. 

От себя поддержу - лично мне похрен. Текст зашел? Идея норм? Герои не картон? Читаем. Покупаем. Мне похрен, кто его создал. Вполне человеческого дерьма тонны что в литературе, что в музыке, и я не склонен считать его "органичность" плюсом. 

Весь этот хай суть обида тех, кто "учился двадцать лет, а теперь пришла бездарь, и нажатием кнопки..." Рыцари, которые по двадцать лет учились, и которых начала валить из мушкетов какая-то немытая бездарь, сочувственно цокают языками. Добро пожаловать в клуб. 

Не один мой герой первого ряда начал со "второстепенности". Сейчас оба моих ГГ задвинуты такой героиней чуть ли не на задворки. Впрочем, они не возражают. Заслужила. 

"Жанр" и "драма" - не русские слова. Придумайте аналоги и грустите на здоровье, делов-то...

Мои делают это регулярно...  

Главка медленно прошлась взглядом по разложенным на столе книгам. Как и кассеты с музыкой, Юлька выбрала для нее разное. История, любовь, война, фантастика с приключениями, смешное. Отдельно лежат две книги. Она взяла одну из них.

Темно-синяя обложка, на ней грубыми черными мазками изображен лес. По узкой тропе между деревьями идут люди, их лиц не видно. Белыми полосками намечена скудная одежда, еле заметными тонкими штрихами - оружие. Луки и копья. У двоих на спинах висят щиты. Людей совсем мало и они выглядят очень усталыми. Главка поняла - их было больше и они бегут. Что это за место? Перед глазами возникла картина, в нос ударил гнилостный запах многолетней прелой зелени, в уши ворвался предсмертный крик...

Мзери, их проводник, медленно, косо падал на тропу. В его животе торчал глубоко вонзившийся дротик. Второй и третий с влажным хрустом пробили грудь.

- Воздух!

- Спереди и справа!

- Сзади!

- Клин! Щиты!

- Вперед!

Отрера выругалась - в бедро прилетела стрела, она сломала ее коротким движением.

- Вперед! Прорываемся!

Главка очнулась. Снова посмотрела на книгу. Это Африка.

- Иван Ефремов. "Великая Дуга", - она прочитала название.

Этого писателя Юлька с Рифом часто вспоминали в разговорах, особенно когда в них появилась Таис и Александр. Главка посмотрела на вторую книгу. Совсем простого вида, на серой обложке нарисован профиль молодой девушки, заключенный в круг. На губах усмешка - художник хотел изобразить красоту. Не получилось. Хотя прическа хороша.

- "Таис Афинская", - негромко произнесла амазонка.

Ее пальцы легли на обложку, на лицо девушки.

- Неожиданная встреча, верно?

Пальцы вдруг сжались в кулак, он приподнялся над книгой, готовый ударить.

- Нет. Не должно вымещать злобу на беззащитных и бессловесных, - прошептала амазонка.

Кулак разжался. Она коснулась кончиком пальца слишком длинного носа "древнегреческой девушки", улыбнулась.

- Что же здесь написано? Знаешь, Юлька и Риф после этой книги в тебя даже влюбились, впору ревновать. Но не буду, потому что...

Амазонка раскрыла книгу.

- К мертвым не ревнуют, их помнят.

Медленно, пока бездумно, листаются страницы.

- Я все помню, Таис, хоть и коротка была наша встреча. Брат с сестрой знают тебя по этой книге. Они сказали, ты здесь богиня, совершенный идеал, тебя нельзя не полюбить. Теперь они ждут моего рассказа. Скажи... Что мне делать? Рассказать правду?

Кончики пальцев погладили большой рисунок - высокая девушка в развевающемся хитоне во весь опор гонит по дороге колесницу, запряженную четверкой коней.

- А здесь все правильно, так выглядела тетриппа, - улыбнулась амазонка, - девушка на меня похожа. Кто она?

Следующий рисунок... Еще один... Так можно следить за историей, пытаться ее представить. Вот Египет...

Главка закрыла книгу. Нет. Не так.

- Что мне делать? - прошептала она, - ведь здесь рассказана красивая сказка, которую я разрушу. Не хочу.

Книга отброшена на стол жестом почти отвращения.

- Можно солгать. Прочесть и потом искусно соединить правду с тем, что здесь написано, - шепчет Главка, - никто никогда не узнает.

Губы искривила горькая усмешка.

- Юлька узнает, она сразу почувствует ложь. И не простит.

Амазонка встряхнулась, прогоняя наваждение. Посмотрела на магнитофон, из которого лилась та самая музыка, из ее мира. Как красиво... Вопросы и сомнения исчезли. Юлька и Риф ждут правду и узнают ее. А книгу - прочтем! Раз она вызывает такие чувства - оно в любом случае того стоит. Может... Главка замерла с книгой в руке. Может, этот Ефремов как-то сумел разглядеть настоящую Таис и описал именно ее? Пусть даже искаженно... Миры книг существуют, могут пересекаться с реальным миром, которых тоже множество. История Юльки и Рифа, как и ее собственная, это подтверждают.

Музыка стихла. Главка уютно устроилась на лежанке, рядом горит ночник-люкнос, бросая на нее круг теплого желтоватого света. Хрустнула конфета, амазонка отпила горячего чаю.

"Западный ветер крепчал. Тяжёлые, маслянистые под вечереющим небом волны грохотали, разбиваясь о берег. Неарх с Александром уплыли далеко вперёд, а Птолемей, плававший хуже и более тяжёлый, начал выбиваться из сил, особенно когда Колиадский мыс перестал прикрывать его от ветра. Не смея отдалиться от берега и опасаясь приблизиться к белым взмётам брызг у почерневших камней, он злился на покинувших его друзей. Критянин Неарх, молчаливый и уклончивый, непобедимый пловец, совершенно не боялся бури и мог просто не сообразить, что переплыть Фалеронский залив, от мыса к мысу, опасно для не столь дружных с морем македонцев."

Мои герои читают очень много, у Рифа огромная библиотека, доступ в спецфонд библиотеки научной. Один из центральных эпизодов первой книги цикла происходит именно там и завязан вокруг некоей старинной публикации... Во второй части истории в первый же визит Главки, бессмертной амазонки, ее нагружают в числе прочих подарков чем? Правильно, книгами, сразу аж двенадцатью.  

Лидия Сергеевна встала и аккуратно задвинула свой стул на место. Это знак — я ухожу. Теперь ты — сама. Читай. Легко коснулась плеча.    

— Читай. И ты поймешь, почему Пестель включил это в альманах, что он хотел показать полякам. Тут даже есть его пометка, увидишь, — она улыбнулась, — впрочем, некоторые считают, что писал не он. Всего два слова и рисунок. Я пойду, Юля. Как закончишь — позови.

Эхо шагов в высоком зале, стук закрытой двери. Она осталась одна.

Придвинулась ближе к столу, осторожно перелистнула страницу. О чем ты рассказал, очевидец? Почему Пестель поместил это здесь, среди безобидных сельских побасенок? Лидия Сергеевна сказала, что она сама поймет. Ладно. Юлька невольно улыбнулась, подумав, что библиотекарь — всегда немного и учитель. Попала на урок истории. Читаем. Она пододвинула к себе раскрытый блокнот, взяла ручку. Уже смело пролистала дальше, до конца, узнать, сколько страниц. Немного, всего четыре. Причем одну занимает большая цветная гравюра. Интересно. Кто это тут у нас...                                                               

Улыбка исчезла. Пальцы судорожно сжались, с хрустом смяли край страницы. Она с ужасом смотрела... Не веря, не веря, не веря увиденному. Губа закушена до боли, до соленого вкуса крови. Этого нет. Этого не было. Это просто продолжение кошмара, сейчас она проснется. Секунды шли. Ничего не менялось. Взгляд по-прежнему не мог оторваться от проклятой гравюры. Захотелось вырвать страницу, выбросить подальше. Нет. Сжечь. Дотла. Пепел развеять. Юлька с размаху ударила ладонью об край стола, боль привела в чувство. Сделать тихий, долгий, очень долгий выдох. Затем вдох. Как на аутогенной тренировке, с Рифом пробовали. Успокоиться. Она пришла сюда, чтобы узнать правду. Вот она. Чего же тебе еще, Юлечка? Хлебай ее полной ложкой. Насмотрелась? Теперь читай. Запоминай. Тут коротко. И — бежать отсюда.                                          

Взгляд скользит по четким ровным строчкам текста, набран крупным шрифтом, читать легко. Она обратила внимание, что остальные статьи напечатаны буквами чуть ли не вдвое мельче. Да, хотели выделить. Получилось.                                       

Читать дальше, спотыкаясь о непривычное написание. Страха больше нет. Только губы горько искривились, когда снова дошла до гравюры. Юлька занесла над страницей кулак, захотелось ударить. Рука задрожала, остановилась. По щеке скатилась слеза. Кулак разжался, пальцы медленно, бережно провели самыми кончиками, погладили.

Юлька выпрямилась, отерла глаза, оглянулась по сторонам. Раскисла, размазня. Что теперь делать? Все это должен узнать Риф. Увидеть гравюру. В ней — все. Как? Привести его сюда? Проще всего. Но — нет. Не здесь. Перерисовать ее? Да, ходила в художку. Силенок не хватит. А если...                                                                                    

Она вскочила и подбежала к выходу из зала, осторожно выглянула. Никого. Лидия Сергеевна куда-то вышла. Может вернуться в любой момент и если застукает... А где все остальные? Разошлись по архиву, сидят, работают.

Юлька опрометью бросилась обратно, схватила книгу и скрылась с ней в боковом закутке. Там стояла диковинка — импортный копировальный аппарат «ксерокс». Удобнейшая штука. Лидия Сергеевна как-то показала им, как он работает. Кладешь страницу на стекло, накрываешь крышкой, прижимаешь. Нажал кнопку — вспышка, ж-ж-ж-ж, получи тепленькую точную копию. Как из «поляроида». Хоть бы не сломан был. А может, его как-то запирают? Быстро! Нужно сделать четыре «ж-ж-ж-ж», это минута.

Она успела.

От Лидии Сергеевны не укрылось, что Юля очень торопилась вернуть книгу и уйти. Поблагодарила, попрощалась чуть ли не на бегу. Она задумчиво посмотрела на альманах, взяла его и понесла обратно на место. Вдруг остановилась, принюхалась. Возле закутка с «ксероксом» пахло горячим пластиком. Аппарат был не вполне исправен и сильно нагревался во время работы. Починить пока не получалось — на весь город двое мастеров, к ним длинная очередь.                                                                                

«Ксерокс» только что включали. Она подняла крышку и положила ладонь на стекло — теплое. Юля. Она что-то скопировала и вынесла из спецфонда. Могут быть большие неприятности, если ее поймают. Лидия Сергеевна поморщилась — вот и делай одолжения, называется. Позвонить Евгении Алексеевне? Подумав, решила шум не поднимать — это всего лишь статья в старинном забытом всеми альманахе, ничего особенного. И ребята никогда раньше не подводили. Не подведут и сейчас.

Разумеется, вежливо-доброжелательно. С чего бы иначе? ИИ не человек, но мы-то люди, верно? Ими и должны оставаться. 

Тед Банди, например, по свидетельствам знавших его, был просто очарователен. Никакой угрозы. 

Не слушайте советы. Прямо сейчас сядьте - и пишите. 

Бывали в Бенине, Виктория? 

Удачи, Артемис! К воронам завистников. 

Удачи им. Возможно, это главная новость последнего времени. 

И такие мнения есть, а также и о том, что в Дагомее было женщин больше, чем мужчин. Вот и... Что до того, что прогнило... Вероятно. Но что стало конкретной причиной создания корпуса "амазонок" - до сих пор предмет споров и спекуляций. 

Вот актуальная картинка...

Такое впечатление, что написано одно длиннейшее предложение. Абзацы типа, отступы, красные строки... Не? Станет читать куда интереснее. 

Читал не раз. Спасибо за правду. 

Как грится, хочешь быть гайдзином, над которым в душе ржут, назови Фудзисан Фудзиямой.  

Ничего плохого в попаданстве в СССР нет. Сам оттуда, люблю вспоминать, мои герои оттуда. Но. Когда очередной "спаситель" идет по накатанной - он снова девятиклассник, ему дала самая красивая одноклассница, он разбогател, он известен, у него дача в Переделкино, он трахает Цыплакову и поучает Брежнева... Короче, вызывает крайнее раздражение и желание писать гадости. Сдерживаюсь, ибо толку от этого...  

 Несомненно, – сказал Монте-Кристо, – но, к сожалению, мое средство, чудесное для такого человека, как я, живущего совсем особой жизнью, было бы опасно применить в армии; она не проснулась бы в нужную минуту.

– А можно узнать, что это за средство? – спросил Дебрэ.

– Разумеется, – сказал Монте-Кристо, – я не делаю из него тайны: это смесь отличнейшего опиума, за которым я сам ездил в Кантон, чтобы быть уверенным в его качестве, и лучшего гашиша, собираемого между Тигром и Евфратом; их смешивают в равных долях и делают пилюли, которые вы и глотаете, когда нужно. Действие наступает через десять минут. Спросите у барона Франца д’Эпине; он, кажется, пробовал их однажды.

– Да, – сказал Альбер, – он говорил мне; он сохранил о них самое приятное воспоминание.

– Значит, – сказал Бошан, который, как полагается журналисту, был очень недоверчив, – это снадобье у вас всегда при себе?

– Всегда, – отвечал Монте-Кристо.

– Не будет ли с моей стороны нескромностью попросить вас показать нам эти драгоценные пилюли? – продолжал Бошан, надеясь захватить чужестранца врасплох.

– Извольте.

И граф вынул из кармана очаровательную бонбоньерку, выточенную из цельного изумруда, с золотой крышечкой, которая, отвинчиваясь, пропускала шарик зеленоватого цвета величиною с горошину. Этот шарик издавал острый, въедливый запах. В изумрудной бонбоньерке лежало четыре или пять шариков, но она могла вместить и дюжину.

Бонбоньерка обошла стол по кругу, но гости брали ее друг у друга скорее для того, чтобы взглянуть на великолепный изумруд, чем чтобы посмотреть или понюхать пилюли.

– И это угощение вам готовит ваш повар? – спросил Бошан.

– О нет, – сказал Монте-Кристо, – я не доверяю лучших моих наслаждений недостойным рукам. Я неплохой химик и сам приготовляю эти пилюли.

Маркируем?  

"Молодая гвардия" Фадеева. "Иду на грозу" Гранина. "Как закалялась сталь" Островского. 

Классика советской литературы. Эти книги пронизаны чувственностью и эротизмом. Особенно последняя. Когда-то шокировал училку по литре ответом на вопрос - о чем "Как закалялась сталь"? Сказал не задумываясь - о женщинах. Павка Корчагин идет через войны, битвы и страдания. На своем пути он встречает девушек, женщин, одну за другой. У каждой своя судьба, часто трагичная. 

Так что вот так. 

Зачем так скромно? Давайте уж сразу обсуждение в Союзе писателей. В жюри посадите мэтров, кого хотите. И наслаждайтесь шоу. Только периодически напоминайте себе - это не взаправду. 

Югославии нет. На ее месте теперь несколько государств. Аналогия с Ираном? Ну-ну. 

Спасибо. И как эта история прошла мимо меня, ума не приложу... Я врач в ЦАХАЛе, в Израиле почти 36 лет.

Не знаю такой. Так что сами. 

История в тему из Израиля

Как известно, иврит долгие века был мертвым языком для религиозных ритуалов. Элиэзер бен-Иегуда совершил невозможное, возродив его на бытовом уровне. Мертвый язык ожил и стал государственным, стал обычным. Но. Слово "полиция". Все упорно говорили "полис". Думали, думали... И придумали слово "миштара". Прижилось. Я уже "полис" не застал.  

Да ладно... Прямо "том"? Мощно.  

Этот блог нужно маркировать, в комментах секс и наркота. 

Автор, хочешь уничтожить Штаты - ради бога. Но, во имя Артемис Ортии, делай это интересно, а не вот это вот все...  

Попробуйте и вы такое общение с железкой!

Зачем? Для подобного общения лично у меня есть друг и соратница, она же редактор. 

Разошли миллион таких писем - найдется сотня в месяц тех, кто захочет помочь космонавту и поиметь кавайную тайку. Вот и хороший пассивный заработок. 

Сотни тысяч людей верят в криво сляпанные пропагандистские ИИ-видосики. Поверят и в космонавта с тайкой. 

Чем очень понравился Минск летом 1984 - изобилием офигенной выпечки и книжными магазинами. 

Союз был огромен и неоднороден. Потому кто-то напишет про дефицит, кто-то про изобилие - и оба напишут правду. 

Ну, не он один. Мог бы назвать еще парочку, но не буду. 

А...

Это кто/что? 

Легкой Дороги.

Время пересмотреть "Террор".

Я написал камерный рассказ с двумя безымянными героями, из которого родился целый Мультиверсум с множеством героев, миров, мест и времен. Я вижу своих героев во снах и не знаю, что произойдет с ними завтра. Я типичный "не вы". Уверен, мы оба это переживем без драматизма. 

Если написано "иишка" или "промт", а также "мне сегодня сунька нахреначила" - человек писал.  

ИИ - отличное подспорье для матчасти. Является ли матчасть частью творчества? Вопрос риторический. Например - мне понадобился ряд древнегреческих матюков. Поди нагугли... ИИ за три секунды выписал целую таблицу по нарастанию обсценности, выбирай, что душе и сюжету надобно. Плохо? Нет - шикарно. Маркировать? Да окститесь... 

Пинать ИИ и их пользователей нынче модно. На Реддите тысячи постов об ИИ музыке, их лейтмотив "я "дочь офицера" музыкант, 20 лет учился играть на гитаре и микшировать, и теперь какой-то "кнопочник" меня задвигает, и это обидно, мать вашу!" Ну и да, банить, маркировать, не пущать, "хранить врата". 

Ну-ну... 

Увы, при виде подобных картинок хочется повторить эту. 

Ну тогда и "ГОРод" из той же оперы. ГОРдый ГОРожанин. 

ИИ хорош, но необходимо вовремя останавливать диалог, иначе эта музыка будет вечной.

Именно она. Красно-черная обложка. Касательно фактов - они настолько же вымысел, насколько вымысел теории фон Дэникена. То есть огонь есть, но дым живописный.  

И, кстати, подзаголовок там честный - "книга гипотез".