Алекс Бранд

Не понимаю шока Вира. Естественно, он годен для "лиловых", автомат фигни не скажет. 

Да. Эгоизм прет. Он даже свою смерть обставил так, чтобы в ней обвинили Луизу. А главное, чтобы она сама обвинила в ней себя. 

Всеобщая поддержка Рауля и повальное осуждение Лавальер всегда, мягко говоря, удивляли. Теперь, когда звезды сошлись так, что занимаюсь историей реальной Лавальер, удивляют еще больше. 

Да. Какая неверность, не остаться навсегда бесплотной "девочкой на лошади"... 

Рауль любил не настоящую Луизу, а ту, которую себе придумал. Настоящей был нужен не воздушный рыцарь, а мужчина. Девушки взрослеют быстрее восторженных юношей. Рауль проморгал этот момент. Людовик не проморгал, и дал Луизе то чувство, которое она хотела. Рауль спохватился, вспомнил, что он мужчина, но увы... Место занято. 

Я сам в школьной юности побыл таким Раулем. К счастью, моя Луиза меня реально любила, и не рассматривала вариант условного Людовика. Потому она в один прекрасный (о, какой прекрасный) день просто сказала - хватит, надоело. Сегодня. И все стало замечательно.  

Из разговора Рауля и Луизы

— Итак, — сказал Рауль, — вы действительно сообщили мне обо всем, что я хотел знать. А теперь, мадемуазель, теперь я, в свою очередь, прошу вас о прощении; ведь я чуть было не стал помехою вашей жизни, ведь я виноват пред вами и, ошибаясь, помогал ошибаться и вам.

— Вина целиком на мне, — продолжал Рауль, — я лучше вашего знал о трудностях жизни, и мне следовало открыть вам глаза; мне следовало внести полную ясность в отношения между нами, мне следовало заставить заговорить ваше сердце, а я едва добился, чтобы заговорили ваши уста. Повторяю вам, мадемуазель, прошу вас простить меня.

Я люблю вас, как любит любовник, как муж, я любил вас нежнее всех тех, кто вас любит или будет любить.

О Луиза, я любил вас так, что отдал бы за вас всю свою кровь, каплю за каплей, всю свою плоть, клочок за клочком, вечность, ожидающую меня за гробом, мгновение за мгновением.

— Я любил вас так, что мое сердце мертво, что моя вера колеблется, что глаза мои угасают. Я любил вас так, что теперь все для меня пустыня — и на земле и на небе.

Вы любите, вы счастливы. Я вижу заполняющую вас радость сквозь слезы на ваших глазах. За слезами, которые проливает ваша порядочность, я ощущаю вздохи, порождаемые вашей любовью. О Луиза, Луиза, вы сделали меня несчастнейшим из людей. Уйдите, заклинаю вас!

сказать вам об этом в такую минуту, сказать так, как говорю я, это то же, что прочитать себе в вашем присутствии приговор, осуждающий меня на смерть. Прощайте!

Еще немного, и она закричала бы, но он закрыл ей рукою рот. Она поцеловала руку Рауля и потеряла сознание.

— Оливен, — сказал Рауль, — поднимите эту молодую даму и снесите в портшез, который ожидает ее внизу.

Оливен поднял Лавальер. Рауль сделал движение, чтобы броситься к ней, чтобы поцеловать ее в первый и последний раз в жизни, но, сдержав свой порыв, он произнес:

— Нет, это не мое достояние. Я не король Франции, чтобы красть!

И он затворился у себя в комнате, предоставив лакею унести все еще не пришедшую в себя Лавальер.

Мерзкая сцена. Рауль здесь - мерзок. Собственно, в истории с "изменой" Лавальер мерзки все - Рауль, д'Артаньян, Людовик, Атос. Все тянут Лавальер на себя, разрывая на части. Все красиво страдают, и плевать им, что страдает прежде всего она. 

Дюма же совершенно незаслуженно бросает Луизу одиноко сидящей в карете. Триумф Монтеспан. И все, Лавальер исчезает из сюжета. Автор мог бы проявить уважение и проследить ее судьбу, как сделал с остальными. 

В жизни реальной Луизы де Лавальер (правильно пишется Ла Вальер) был подростковый роман в письмах с... виконтом Жаком де Бражелоном, сыном соседей по имениям. Его волевым решением прекратила мать Луизы. Девушка поплакала и смирилась. Но спустя несколько лет, когда Лавальер уже была фавориткой короля, при дворе появился некий молодой человек. Его имя история до нас не донесла. Он обратился к Луизе с просьбой о протекции, апеллируя к прошлой пылкой дружбе. Прислал опасное письмо, в котором клялся, что до сих пор любит. Так как "подруг" при дворе у Луизы хватало, письмо попало в руки короля... Последовала мерзкая сцена в ночном коридоре, с бросанием письма в лицо. Людовик в гневе уходит, доведя Луизу до истерики и оставив практически в обмороке. Этой ночью она накинет старый плащ и сбежит в монастырь Шайо, где всю ночь пролежит на полу часовни в молитве. Так как король еще любил ее, то примчался за ней сам. Примирение и еще большие чувства. Это был ее первый побег. Будут еще...

Таинственный "молодой человек" навсегда исчезает. Его имя неизвестно, но уверен, что это был именно виконт де Бражелон. Больше никаких юношей в жизни Луизы до Людовика не было. Собственно, как не было и после.

Вероятно, Дюма прочел эту историю в воспоминаниях современников Луизы или у одного из ее ранних биографов. Так неприглядный скандал превратился в огромный роман. Впрочем, даже в нем виконт, по мне, весьма неприятен. 

Не то слово. 1988-1990. 

Я служил в Томске. 

Мне 57. Никогда не думал о "несовершеннолетних". Просто не воспринимаю их как сексуальный объект. 15-летняя Йовович на вашей фотке? Пройду мимо, головы не повернув. Если уж, мой сектор начинается от 30.

И вот это у вас очаровательно... 

вы чего думаете?

Думать и будут. Молча.  

Разве что заявится парочка известных здесь любителей/льниц эпатажа. 

Кстати да. Ситуация миледи практически совпадает с миссис Беннет из "Гордости и предубеждения". Пока жив муж - все отлично. Муж умирает - и вдова отдана на милость его брата. Выделит долю? Не выделит? Хз. Таков был закон. 

Речь шла о Рауле. Его предала Лавальер и сам он погиб. 

Смыслом его дальнейшей жизни стало воспитание сына - Рауля.

Судьба которого незавидна - предательство любимой девушки и смерть. Вам, как верующему человеку, не видится воздаяние свыше? За что? За две другие смерти. 

Добавлю еще слова самого д'Артаньяна, когда их четверка подстерегла Мордаунта в доме Кромвеля, "20 лет спустя". Не в бровь, а в глаз всем, кто считает убийство миледи законным. 

Портос схватился за кинжал и, забывшись, вытащил его из ножен.

— Оставь в покое свой кинжал, друг Портос, — заметил ему д’Артаньян. — Его не придется пускать в ход. Мордаунт в наших руках, и мы будем судить его по всем правилам. Мы подробно и начисто объяснимся и разыграем сцену вроде той, что была в Армантьере. Но только будем надеяться, что после него не останется потомка и что, покончив с ним, мы разом со всем покончим.

Д'Артаньян прекрасно понимает, что в Армантьере был фарс. Но приличия должны быть соблюдены, потому он называет это "судить по всем правилам". О каких правилах речь? Точно не о процедуре суда и вынесения приговора. Речь о "понятиях". Знаем, что разыгрываем суд, но сделаем это с серьезными лицами. 

А далее вообще полная откровенность... 

Действительно, не могли же мы вручить шпагу вашей матушке и предложить ей сразиться с нами! Но вам, сударь, молодому офицеру, великолепно владеющему, как нам известно, кинжалом и пистолетом и вооруженному такой длинной шпагой, всякий имеет право предложить поединок.

То есть миледи имела несчастье быть женщиной, потому шанса мы ей не дали, пришлось убить. По мне, крайне мерзкое признание. 

Да уж, горячая получилась дискуссия, не ожидал. Напоследок, думаю, надо дать высказаться тем, кто лучше всех понимает произошедшее. 

— Итак, — заговорил он кротким голосом, противоречившим его суровым словам, — вы присвоили себе права судей, не подумав о том, что те, кто не уполномочен наказывать и тем не менее наказывает, являются убийцами.

Кардинал Ришелье, "Три мушкетера". Сейчас вы рассмеетесь - нашел эксперта, понятно, что он так скажет, вражина. 

Отлично. Тогда вот вам свидетель, над которым вам смеяться не захочется. Он - последняя инстанция. 

Палач глубоко вздохнул.

— Пока я лишал жизни во имя закона и правосудия, мое дело не мешало мне спать спокойно, потому что я был под покровом правосудия и закона. Но с той ужасной ночи, когда я послужил орудием личной мести и с гневом поднял меч на Божье создание, с того самого дня…

Палач остановился и в отчаянии покачал головой.

— Говорите, — сказал монах и присел в ногах кровати, потому что его внимание было уже привлечено таким необычным началом.

— Ах, — воскликнул умирающий с порывом долго скрываемого и наконец прорвавшегося страдания, — я старался заглушить угрызения совести двадцатью годами доброй жизни. Я отучил себя от жестокости, привычной для того, кто проливал кровь. Я никогда не жалел своей жизни, если представлялся случай спасти жизнь тем, кто находился в опасности. Я сохранил не одну человеческую жизнь взамен той, которую отнял. Это еще не все. Деньги, которые я приобрел, состоя на службе, я роздал бедным; я стал усердно посещать церковь; люди, прежде избегавшие меня, привыкли ко мне. Все меня простили, некоторые даже полюбили. Но я думаю, что Бог не простил меня, и каждую ночь встает передо мною тень этой женщины.

— Женщины! Так вы убили женщину? — воскликнул монах.

— И вы тоже, — воскликнул палач, — употребили это слово, которое постоянно звучит у меня в ушах: «Убили!» Значит, я убил, а не казнил. Я убийца, а не служитель правосудия!

И он со стоном закрыл глаза.

Монах, без сомнения, испугался, что палач умрет, не открыв больше ничего, и поспешил сказать:

— Продолжайте, я еще ничего не знаю. Когда вы окончите свой рассказ, мы — Бог и я — рассудим вас.

— О, отец мой! — продолжал палач, не открывая глаз, словно он боялся увидеть что-то страшное. — Этот ужас, который я не в силах победить, усиливается во мне в особенности ночью и на воде. Мне кажется, что рука моя тяжелеет, будто я держу топор; что вода окрашивается кровью; что все звуки природы: шелест деревьев, шум ветра, плеск волн — сливаются в плачущий, страшный, отчаянный голос, который кричит мне: «Да свершится правосудие Божье!»

— Бред, — прошептал монах, качая головой.

Палач открыл глаза, сделал усилие, чтобы повернуться к молодому человеку, и схватил его за руку.

— Бред! — повторил он. — Вы говорите: бред! О нет, потому что именно вечером я бросил ее тело в реку, потому что слова, которые шепчет мне совесть, — те самые слова, которые я повторял в своей гордыне. Будучи орудием человеческого правосудия, я возомнил себя орудием небесной справедливости.

— Но как это случилось? Расскажите же, — попросил монах.

— Однажды вечером ко мне явился человек и передал приказ. Я последовал за ним. Четверо других господ ждали меня. Я надел маску, и они увели меня с собой. Мы поехали. Я решил отказаться, если дело, которого от меня потребуют, окажется несправедливым. Проехали мы пять-шесть миль в угрюмом молчании, почти не обменявшись ни одним словом. Наконец они показали мне в окно небольшого домика на женщину, которая сидела у стола, облокотившись, и сказали мне: «Вот та, которую нужно казнить».

Лилльский палач, "Двадцать лет спустя".

Что это за таинственный приказ, которому палач повиновался? Крепко подозреваю, что это был тот самый карт-бланш Ришелье, отобранный Атосом у миледи. Ну что же, если так, граф неплохо обставился.

Слова палача. Кто лучше него знает, что он сделал? Предваряя - я отлично знаю, что "монах" - сын миледи, пришедший мстить. Но это неважно, ибо палач говорит сам, своими словами. Мордаунт лишь слушает и побуждает говорить дальше.

Теперь, подводя черту, думаю, что убийство миледи легло тенью на всю последующую жизнь четверки мушкетеров, а также и их близких. Не потому, что миледи хорошая. Потому что они взяли на себя то, что брать не имели права. Хуже всех пришлось самому Атосу, ведь он уже пытался ее убить, повесив без суда. Кто он, по сути, на протяжении всего романа? Тень человека, топящая тоску в вине. 

Вы оправдываете злодея. 

Из чего это следует? Терпеливо повторю - если вы обнаружили в моих словах оправдание миледи, у вас серьезная проблема с пониманием прочитанного. Может, перевести персонально для вас на французский? 

граф де Ля Фер полностью в своем праве судить и карать своих домочадцев, слуг и поданных, без оглядки на короля, который для крупных феодалов пусть и сюзерен, но все равно лишь первый среди равных, а законы королевства для них лишь пожелания к действию, даже не руководство. Процедура соблюдена полностью: граф объявил приговор, палач его исполнил.

Ошибка в каждом тезисе. 

Вот непременно нужно поутрировать про переулок... Зачем? Вот вам отличный момент. Если бы Атос пустил ей пулю в лоб в сцене "отъем мандата", я бы сказал - молодец, мужик. Отомстил за всех. А читая про "суд"... Ну-ну, мужики, ничего не скажешь... Дворяне, однако. 

Ага. Честно отомстить, убив - по мне. Играть лицемерную пьеску "праведный суд" - не по мне. 

Если вы не в курсе, "я пошел/или не пошел бы в разведку с таким-то" - был такой критерий надежности и доверия в СССР. Автор разбора мушкетерам не доверял. Имел право и, видимо, основания. 

Резюмируя. Очень многие комментаторы вообще не поняли идею блога. Решили, что имеет место попытка обелить миледи. И понеслась... Уважаемые. Речь не о личности миледи и ее моральном облике. Речь о тех, кто убил ее, превратив убийство в подобие суда. Но тема неудобная, проще пообсуждать "облико морале", верно?  

Решил ответить сразу всем, кто считает, что Атос повесил Миледи за клеймо законно, по некоему "феодальному праву сеньора". Короткий ответ - нет, он не имел такого права. Повешение - попытка убийства. Поясню.

Во Франции 17 века действительно было право юрисдикции, Haute Justice. Допустим, Атос имеет это право. Но. Это не "лицензия на убийство". Это право запустить судебную процедуру на своей территории. Таким образом, законный процесс должен был быть таков, пошагово. 

1. Обнаружение клейма. Понятно, что у Атоса сразу возникают серьезнейшие вопросы. Но само по себе клеймо - не приговор. Добавлю - раз миледи жива и носит клеймо, значит, ее преступление не тянуло на смертный приговор. 

2. Атос задерживает миледи и передает ее компетентной власти. Если задержание произошло на его сеньориальной территории, Атос передает ее в свою судебную инстанцию.

3. Начинается предварительное расследование. Компетентные господа выясняют - кто, откуда, состав преступления, можно ли его вменить сейчас. Ибо - клеймо суть состоявшееся наказание. Дважды за одно и то же не судят. И снова - невынесение смертного приговора за совершенное преступление, это важнейший момент. 

4. Если у Атоса есть haute justice, он обладает юрисдикцией, но суд - это не "Атос решил". Это утвержденная процедура, это процесс, это лица, которые выносят решение. 

5. Миледи получает возможность защищаться. Не в современном виде, с адвокатом. Но она имеет право ответить на обвинение, оспаривать его. И заявить - да вы не охуели ли? Я за это уже заклеймена, наказана, справку об этом возьмите там-то. Покажите, где выход и хороший трактир. 

6. Если не проканало. Суд устанавливает конкретное преступление, и оно должно быть новым, и тянущим на виселицу. 

7. Вишенка на торте. Если сеньориальный суд Атоса выносит смертный приговор... Можно уже вешать? НЕТ. Включается королевский судебный контроль. То есть приговор должен быть утвержден высшей королевской инстанцией. 

8. После утверждения оной приговор передают на исполнение. 

9. И только сейчас появляется палач. Он исполняет приговор. И вот это - казнь. Не убийство. 

Найдя клеймо, Атос мгновенно просчитал все девять пунктов. И понял, что проще прямо сейчас повесить. Допустить законный и долгий процесс он не может, ибо это уничтожит его репутацию. Потому - веревка, сук, адью. 

Атос поступил как трус и убийца. Потом, конечно, он облек все в очень романтишную обертку. А уж "в графском парке черный пруд..." Подозреваю, он плотно присел на анжуйское именно узнав, что миледи жива. Не позавидуешь... 

Не припомню, чтобы у рядовых мушкетеров было "право суда". И что это за "военно-полевой суд"? Где война? Нет ее. Есть похищенная женщина и убийство группой по предварительному сговору. Банальная месть обернута в лицемерный фарс. Предваряя - это не попытка оправдать миледи. Она заслужила смерть. Но наши "герои" очень хотели сохранить лицо перед самими собой. Убить даму? Фи, мы же дворяне. А давайте позовем палача, заплатим ему, и сделаем вид, что верим, что это настоящий суд. По мне, мерзенькая лицемерная позиция. 

И вообще. Что это за суд, где судящая сторона состоит из заинтересованных персон, заранее вынесших вердикт? Пятерка (с палачом) - и обвинители, и присяжные, и исполнители. Причем у всех есть личные причины. Это - суд? Не смешно? Кстати. Нет адвоката. Даже "адвоката дьявола". А надо бы, для формальной легитимности. Но зачем? 

Это не суд, и это не казнь. 

Вы не поняли посыл блога. Вообще. 

Насколько помню роман, она была из среднего класса, семья священника или вроде того. Очень одаренная, тут спору нет. 

Рассказали бы о бордели

Я тогда был клоп, и лично ничего не видел. Пересказывать же услышанное... Вот же, режиссер сам сорвал покровы. Кстати, в моем романе фильм упоминается, а также на один эпизод появляется и режиссер. Впрочем, совсем для другого.

О чем и речь. Я за месть, я согласен с тем, что миледи должна была умереть. Но честно, без лицемерия и игры в суд. 

Вот именно. Миледи нет, но остался иной ценный ресурс. Используем. 

В юности читал разбор четверки, не помню, в каком журнале. Может, "Ровесник", но могу ошибиться. Автор там резюмировал - я бы не пошел в разведку ни с одним из них. СССР, начало 80 годов. 

И этот карт-бланш они отобрали у миледи же. Кардинал навряд ли раздавал их десятками, должен был помнить. Первый и единственный вопрос - откуда у вас этот документ? Вам я его не выдавал. И все, в Бастилию. Но. Миледи мертва, ее не вернуть. Списать в архив, работать с новыми подопытными. 

Так как Ришелье по сюжету был влюблен в королеву, мозги у него были сами знаете где.  

В "Графине де Монсоро" моя школьная подруга обожала Сен-Люка и Шико, и жалела графа де Монсоро. Ну, после ее любви к Бриану де Буагильберу и Фрон де Бефу, я это перенес спокойно.  

Дрюона я бы с Дюма не сравнивал - разные площадки, совсем. 

Не принципиально, история одна. 

никто с этим не спорит

Как видите, спорят.

К Атосу лично у меня возникли неприятные вопросы еще в детстве. 

"Я здесь, Ваше Величество!", это практически "Овсянка, сэр!" 

Виден правильный государственный подход. Но миледи заслужила смерть как месть, слишком много она злого сотворила. Просто я о том, что ее надо было убить, а не устраивать театральный лицемерный фарс. 

У нас в Одессе поминали этот фильм нехорошими словами, такой бордель творился на съемках... 

Да.

Разумеется, она должна была понести наказание. Но не в виде фарса, изображающего суд. 

То не факты, а пересказ пересказа пересказа. А точно известно только одно - ее настоящее имя и происхождение неизвестно. До сих пор. 

её имя было строго засекречено 

Смешно. 

Пока да. 

Самозванцы в России были упорны и многочисленны. Вот любопытная подборка. 

В 1763 году поп села Спасского (Чесноковка тож) Оренбургской губернии молился о здравии Петра III и уверял прихожан, что бывший император жив.

В 1765 году армянин Асланбеков объявил себя Петром III — бит плетьми и сослан в Нерчинск

В том же году беглый солдат Брянского полка Петр Чернышев назвался императором Петром Федоровичем — бит плетьми и сослан в Нерчинск

В том же году назвался Петром III и поднял народ в Воронежской и Белгородской губерниях беглый солдат Гаврила Кремнев. За Кремнева свидетельствовал бывший придворный певчий поп Лев Евдокимов. Евдокимов утверждал, что знал Петра III наследником во дворце и даже носил его на руках. Гаврила Кремнев сослан на вечные работы в Нерчинск

В 1767 году беглый солдат по дороге в Астрахань разглашал, что Петр III жив, «примет опять царство и будет льготить крестьянам».

В 1768 году восемнадцатилетний сын генерал-майора Опочинин начал выдавать себя за сына Елизаветы Петровны от английского короля, который будто бы посетил Россию в составе английского посольства инкогнито. Обстоятельства его царского происхождения внушал Опочинину корнет Батюшков, ссылавшийся на рассказ своей покойной бабки. Опочинин начал готовить заговор в пользу Павла, поскольку, по ходившим слухам, Екатерина собиралась разделить Россию между братьями Орловыми. Решением тайного суда Батюшков признан «вошедшим во умоисступление от пьянства», лишен дворянства, состояния и сослан навечно в Мангазею. Сестра Батюшкова приговорена к пожизненному безвыездному пребыванию в своей деревне. Опочинин «за службу отца» сослан в линейные гарнизоны без большего наказания.

Создается впечатление, что власти особо самозванцев не опасались, никто из перечисленных не казнен. Выпороли, сослали. И забыли. В самом деле, кто ныне помнит этих персон, кроме специалистов? 

А вот иное...

Екатерина II — А. Г. Орлову.

12 ноября 1774 г.

…Письмо, к вам написанное, от мошенницы, я читала и нашла оное сходственным с таковым же письмом, от нее писанным к графу Н. И. Панину. Известно здесь, что она с князем Радзивиллом была в июле в Рагузе, и вам советую послать туда кого и разведать о ее пребывании, и куда девалась, и если возможно, приманите ее в таком месте, где б вам ловко было бы ее посадить на наш корабль и отправить ее за караулом сюда; буде же она в Рагузе гнездит, то я уполномачиваю вас чрез сие послать туда корабль или несколько, с требованием о выдаче сей твари, столь дерзко всклепавшей на себя имя и природу, вовсе несбыточные, и в случае непослушания дозволяю вам употребить угрозы, а буде и наказание нужно, то бомб несколько метать в город можно; 

Нормально? Она разрешает Орлову начать военные действия против иностранного государства. Странная какая-то мошенница. 

Подборка и цитата из книги "Ее звали княжна Тараканова", Н.М. Молева

Исходник с именем — ее показания. Они, насколько мне известно, сейчас не засекречены. 

Как вы сами верно заметили, она много что говорила. Но. Все это не бьется с выводом расследования, официальным, и тоже не засекреченным - имя и происхождение остались неизвестны. Эрго, либо история с именем в показаниях - вымысел, либо - следствие сие признание не сочло истинным.

Все эти ваши "езжайте в Европу", "комплимент мещанке" - трескотня, отражающая не истину, а вашу личную позицию.

Так что увы, мимо. Не тратьте свое и мое время на перекидывание воздуха. 

То есть ни лорда с турчанкой, ни исходника с именем, у вас, а точнее, у ваших "источников", нет. Есть ОБС разной степени академичности, а также реплики разной степени едкости, вообще не имеющие отношения к теме. Впрочем, вы не одиноки, подобным отличается большинство желающих высказаться по этому вопросу.

Она подлая трактирщица. Отлично, принято. Предъявите документ. Настоящий документ расследования, подтверждающий это. Отчего-то подобная просьба, как правило, воспринимается, как оскорбление. Странно, правда? 

Ага. Хочу. Желательно с реквизитами хранения. Все остальное - просто еще один "разбор". 

возможно, незаконная дочь какого-то английского лорда и турчанки. Что-то в этом роде.

Именно. О чем и речь. Очередной "разбор" и "качания на косвенных", а также "ранжирование версий". А если коротко, лорда с турчанкой, разумеется, не предъявил.

Ханжество, как оно есть. 

Графит убрала повесть из доступа. У меня есть текст, но она не разрешила его передавать или показывать. 

Будет сидеть. (с)