Рейнис Илмар

Автору спасибо за предыдущие книги, написаны они были умело и захватывающе, так что даже, несмотря на довольно-таки отталкивающий характер главного героя и всей вселенной автора, читать было интересно.

К сожалению, с развитием сюжета, главный герой становится всё более отвратительным и бесчеловечным. Как по мне, сопереживать ему, чудовищу не только по форме, но и по сути, становится практически невозможно.

Интересно, а почему Вы считаете, что во времена Ивана Грозного (надо понимать, Ивана IV) о таких вещах никто не задумывался? Да, Инкотермса и прочих современных штук не было, зато куда большую роль играли обычаи и обыкновения, которыми регулировались многие те вопросы, которые ныне регулируются международными договорами. И к тому же мир Кеннера никак не равен нашему миру шестнадцатого века, хотя бы по причине развития технологий и скорости перемещения людей и товаров.

Относительно того, что «мы сейчас видим, что в нашем мире политические соображения привели всю правовую систему в такое ничтожество, что о международном праве даже и говорить неловко» Вы, вероятно, имеете в виду международное публичное право. Ситуация, на первый взгляд, может казаться апокалиптической. Но здраво смотря на вещи, самостоятельность международного права всегда была и остаётся, мягко говоря, сомнительной. То есть пока борьба интересов разных экономических групп (страны, союзы) это позволяет, международное право действует, а когда ситуация меняется, оно действовать перестаёт и участники свою борьбу продолжают осуществлять иными методами.

Политическая деятельность в узком смысле и право вторичны и подстраиваются под экономические интересы. А если они сами своевременно не подстраиваются, то их подстраивают. Я не имею в виду, что международное право бессмысленно, скорее то, что оно действует только до той поры и в той мере, в которой ему позволяют действовать. И нынешняя ситуация не выглядит принципиально отличной.

То, что пример упрощён не значит, что невозможно охарактеризовать все ключевые аспекты отношений, а в моём комментарии речь идёт именно о ключевых аспектах.

Относительно Вашего тезиса «В реальном договоре, разумеется, был бы указан момент передачи ответственности за товар.», замечу, что это не само собой разумеется, такие ошибки совершаются. Другое дело, что хорошей деловой практикой это нельзя назвать.

В отношении того, что договариваться становиться сложно – это да, про это в книге написано много, вот только речь идёт об отношениях между странами (обобщённо), а не о торговле. А пример именно про торговлю. Если хотят торговать, должны договариваться. А торговать хотят и торгуют. Да и в отношениях между странами, заметьте, что там же упоминается, что у Новгородского княжества есть доля в Рижском порте, а у Рижского архиепископа доля в каком-то алхимическом производстве. То есть даже на межгосударственном/межправительственном уровне договорённости есть, что уже говорить о торговых отношениях между частными лицами.

В главе 15 Кеннер делает любопытный экскурс в правовые системы своего мира – право русских княжеств и право империи сравнивая их между собой.

Касаться описания придуманной правовой системы русских княжеств не буду, а вот описания имперской правовой системы хотелось бы прокомментировать, поскольку она очевидным образом основана на реальном мире.

Для начала, следует заметить, что в нашем мире, в том, что можно охарактеризовать как «христианский мир» существует две основным правовых системы: (1) романо-германская, она же континентальная, правовая система и (2) англо-саксонская правовая система она же система общего права. К первой принадлежит право таких стран как Россия, Франция и Германия, ко второй – большая часть Соединённого Королевства, США и Канады. Между этими правовыми системами есть различия, но отнюдь не такие, как между системами в мире Кеннера, где лица из стран с разными системами, как отмечает Кеннер, друг для друга «недоговороспособны».

Далее, Кеннер заявляет следующее: «суд в империи смотрит только на договор. У нас суд тоже смотрит на договор, но относится к нему лишь как к одному из доказательств, не более того. Наш суд всегда выясняет, что стороны ожидали от договора во время его заключения, и именно понимание договора сторонами и является основой судебного решения».

В реальном мире дело обстоит противоположным образом. Суды обоих правовых систем, и континентальной, и англо-саксонской, рассматривают договор (документ) лишь как одно, пусть и основное, доказательство содержания договорённости сторон.

В системе общего право эту широту оценки судом легче ограничить, для чего в договоры включаются специальные оговорки, устанавливающие, что в документе содержится весь объём договорённости сторон (так называемая entire agreement clause). Но даже такие оговорки не дают полной гарантии, что суд англо-саксонского права не сочтёт, что договорённость сторон содержится ещё и, например, в переписке сторон по электронной почте.

В системе же романо-германского права подобные оговорки ещё менее эффективны, поскольку не ограничивают суд выйти за пределы документа для определения того, о чём же стороны договорились.

Помимо этого, в обоих правовых системах имеются такие нормы права, которые будут действовать даже если договором предусмотрено иное (так называемые императивные нормы права). В праве стран континентальной правовой системы таких норм будет, скорее всего, больше, но они есть и в странах с англо-саксонской правовой системой. Эти нормы права также включаются в содержание договорённости сторон.

В конце Кеннер приводит гипотетический пример с новгородской купчихой Леной, которая продала имперскому торговцу Кеннеру сметану. Корабль со сметаной затонул, а торговец Кеннер отказался платить деньги купчихе Лене на основании force majeure. Лена возмущается «как же так?», а Кеннер объясняет, что убыток Лены никто не компенсирует совершенно законно с точки зрения имперского права.

Опять же, в реальном мире ситуация была бы иная. В международных коммерческих отношениях разработаны различные механизмы решения подобных ситуаций. Так, если бы купчиха, неважно из какой страны, получила бы компетентный юридический совет, она бы имела бы возможность заключить договор, который чётко прописывал бы и момент перехода рисков (в том числе риска случайной гибели вещи, что и произошло), и согласно праву какой страны он заключён, и в судах какой страны будут рассматриваться споры. То есть спор просто бы не возник.

Помимо этого, разработаны наборы стандартных договоров, которые решают многие подобные типовые вопросы. Наверное, самыми известными являются правила INCOTERMS. Так если бы купчиха Лена (всё равно из какой страны) заключила бы договор по условиям, например, что её обязанности по поставке сметаны считаются выполненными в момент отгрузки товара с её склада в Новгороде (условие ex works, EXW), то торговец Кеннер должен был бы заплатить ей за сметану, даже если корабль с грузом затонул в море.

Таким образом, проблемы, которые описывает Кеннер, могу объясняться или существенной неразвитостью, по сравнению с реальным миром, юридических техник мира Кеннера, или неинформированностью самого Кеннера.

Спасибо за интересную книгу!

Следовало бы исправить неточность: в конце главы 18 относительно передислоцирования сил Таканага вглубь Окинавы сказано: «Выход один – переносить военную базу как минимум километров на пятьдесят от берега».

Следует заметить, что на всей Окинаве нет точки, которая была бы удалена от берега хотя бы на десять километров, не говоря уже о пятидесяти.

Ну, к счастью, мир не настолько плох. Вся история человеческой цивилизации после становления классового общества это (в широком приближении) последовательный путь по расширению доступа к благам, производимым обществом.

В рабовладельческой Римской Республике раб лишь говорящее орудие и его жизнь полностью находится в руках его собственника. Он за и человека-то не считается. 

В феодальном обществе статус крепостного крестьянина/виллана несколько выше, он уже не раб. А уж горожанин в этом же обществе и подавно. Но хозяевами жизни остаются именно аристократы. Феодальное государство – это их инструмент, оно существует для них и обеспечивает именно их интересы в первую очередь.

В буржуазной демократической республики ситуация ещё лучше. Сословные различия упразднены и существует лишь материальное расслоение общества.

На следующей ступени развития общества и материальное расслоение должно быть нивелировано. Развитого коммунистического общества пока не было, поэтому, соглашусь с тем, что нельзя, опираясь на конкретные примеры показать, как такое общество живёт. Однако накопленный опыт, в том числе раннего СССР, показывает, что ничего невозможного в таком общественном устройстве нет.

Относительно социальных лифтов.

Действительно, в обществе Кеннера вы уделили этому значительное внимание. Вместе с тем следует отдавать себе отчёт, что социальные лифты есть лишь попытки общества немного сгладить жёсткость тех социальных барьеров, которые в нём существуют. Их предназначение лишь понизить градус общественных противоречий, консервации общества и препятствия его перехода на качественно новый уровень. Метафорически, социальный лифт – это небольшое отверстие в плотине, через которое сбрасывается излишнее давление воды, которое эту плотину иначе разрушит. Но плотина-то (социальные барьеры) остаётся на месте, равно как и почти вся масса вода за ней (поражённые в правах слои общества).

В обществе Кеннера социальные лифты предназначены для сохранения более отсталого феодально-сословного общества и предотвращения перехода его в более развитую форму с упразднением сословий. 

Общество Кеннера не уникально наличием социальных лифтов, ибо они есть, пожалуй, что в любом существующем или существовавшем человеческом обществе с социальным расслоением. Другой вопрос, насколько эффективно они выполняют/выполняли свои функции. В той же Римской Республике были вольноотпущенники, но то, отпустит ли его хозяин или нет, от раба зависело лишь в малой степени. Как результат мы видим многочисленные восстания рабов в Древнем Риме. В феодальной Европе простолюдин мог быть пожалован дворянством, но совершенно очевидно, что этот путь был доступен немногим и был недостаточно эффективен, в чём лично убедились Людовик XVI и Мария Антуанетта. В нынешнем обществе лифты ещё более действенны – теоретически, каждый может стать миллиардером, но многие ли ими стали?

Таким образом, не следует переоценивать факт наличия социальных лифтов в обществе Кеннера. Да, из сюжета ясно, что они очень эффективны, но были бы они такими же в реальной жизни даже с сохранением всех прочих фантастических допущений, вызывает большие сомнения.

Андрей, отличное произведение! Большое спасибо, прочитал с удовольствием и сейчас решил перечитать. Продолжайте писать, у Вас очень хорошо получается.

Отдельно понравилось поднятие социальных вопросов в произведении. Хотелось бы и прокомментировать один из них, а именно споры Кеннера и Ивана Селькова о справедливости (в числе прочего, глава 16), в которых Иван оспаривает, а Кеннер отстаивает существующий в княжестве порядок вещей и неравенство в доступе к благам, производимым их обществом.

Иван, конечно, описан недалёким сельским парнем, которого Кеннер элегантно и внешне убедительно громит в споре. Тем не менее, с точки зрения человечества, с точки зрения выживания человека как вида, прав именно Иван. Равный доступ к благам и возможностям, создаваемым обществом, является наиболее выгодной стратегией для высокоразвитого общества. Именно в таком случае обеспечивается наиболее полная реализация потенциала всего общества. То есть, в примере из конца главы 16, общество (в широком смысле) заинтересовано, чтобы все студенты могли бы получить возможность тренироваться, а не только те, у кого для этого есть существенные деньги. В противном случае лишь очень ограниченная часть общества получает возможность полным образом реализовать свой потенциал, а все прочие его реализуют по остаточному признаку, довольствуясь остатками с барского стола. В результате общество, с высокой долей вероятности, не получает большое количество талантливых специалистов. Условно, для общества полезней, чтобы возможность стать отличными специалистами была бы доступна части общества, максимально приближающейся к 100%, а не у 2%-5% от общества, которые составляют аристократия.

Кеннер же тоже прав, но прав исходя из интересов того слоя, того класса общества, к которому он принадлежит – аристократии. Ведь в их обществе, насколько можно судить, лишь аристократия (включая родЫ) получает весь спектр предоставляемых обществом возможностей. Поэтому Кеннер, действуя в интересах аристократии, прав, но только со своей сословной точки зрения, которая неизбежно противоречит интересам большинства.

Очень плохо, что закрыта возможность скачивания книги.

Возможность сохранить файл на независимом от сети носителе особенно актуально в нынешнее время, когда не знаешь, какой следующий сервис перестанет работать или будет заблокирован.

Очень плохо.