Аркадий Изломов

Территория начиналась стеной.

Не стеной из блоков — тех, привычных, из которых в Кодландии было сложено все подряд, от мостов до деревьев. Эта стена горела. Тонкие красные линии бежали по ней снизу вверх, переплетались, гасли и вспыхивали снова — как гирлянда на ёлке, которую воткнули не в тот тройник.

За стеной двигались тени. Большие.

— Файрвол, — сказала Флиска.

Она сидела на блоке, обвернув хвост вокруг лап, и смотрела на стену одним глазом — вторым, похоже, разглядывала что-то, что Юра видеть не мог.

— А что за ним?

— Сервер.

— Нам туда?

Флиска не ответила. Это означало «да». Или «очевидно». Или «а ты как думаешь». С ней было сложно: молчание у неё значило штук двадцать разных вещей, и Юра выучил от силы три.

Тени за стеной двигались медленно, тяжело — как старшеклассники на физкультуре в понедельник. Каждая тень была раза в четыре больше Юры. Может, в пять.

— Это драконы?

— Процессы-охранники, — сказала Флиска. — Фильтруют трафик. Пропускают своих, отбрасывают чужих.

— А мы чужие?

Уши Флиски развернулись в его сторону — оба разом. Это бывало редко.

— Юр. Мы — самое чужое, что тут есть.

Юра посмотрел на стену. На тени. На себя — кроссовки, джинсы, футболка с динозавром. Да, пожалуй.

— Тогда как?

Флиска спрыгнула с блока — текуче, одним движением, как вода из стакана — и ушла куда-то за поворот. Юра остался стоять перед стеной и слушать, как красные линии потрескивают.

Через минуту она вернулась. За ней по земле волочилось что-то бесформенное, красное, собранное из блоков данных — как будто кто-то взял конструктор и слепил из него длинную трубу с хвостом.

— Это что?

— Костюм дракона.

Юра открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Флиска. Ты серьёзно.

— Серьёзно.

— Это не похоже на дракона. Это похоже на спальный мешок, который пожевали.

Флиска посмотрела на костюм. Потом на Юру. Потом снова на костюм — с тем выражением, с которым учительница по математике смотрит на ответ, когда ты написал «много» вместо числа.

— Им не нужно «похоже», — сказала она. — Им нужен правильный заголовок.

Она ткнула лапой в верхний блок. Там мерцала надпись — красная, зернистая, почти нечитаемая: `type: firewall-dragon; access: granted; priority: high`.

— Маскардинг, — добавила Флиска. — Выглядишь как пакет данных, но у тебя другой обратный адрес.

Юра ничего не понял. Но он уже привык не понимать — в Кодландии понимание обычно приходило потом, задним числом, как двойка за контрольную.

— А ты?

— Я маленькая. Проскочу.

— А если нет?

Флиска зевнула. Широко, с подвыподвертом — так, что стали видны все зубы, мелкие и острые, как скобки в коде.

— Тогда — быстро бежим.

Она сказала это тем же тоном, каким говорила «обходим» или «не трогай». Как будто бежать от драконов — такая же рутина, как чистить зубы.

Юра влез в костюм. Блоки данных были тёплые — не горячие, а приятно, как клавиатура ноутбука, на которой долго печатали. Костюм обвис вокруг него, мешковатый, нелепый. Руки торчали из дыр не там, где нужно. Хвост — если это был хвост — волочился по земле и цеплялся за каждый выступ.

— Я выгляжу как идиот, — сказал Юра.

— Ты выглядишь как пакет с высоким приоритетом, — сказала Флиска. — Не путай.

Они подошли к стене. Вблизи она гудела — низко, ровно, как холодильник на кухне ночью. Красные линии пульсировали, и Юра почувствовал, что от них идёт жар — не обжигающий, но настоящий, как от батареи в подъезде зимой.

Стена расступилась.

Не вся — только участок, ровно по ширине Юриных плеч. Блоки сдвинулись, красные линии разошлись, и впереди открылся проход. Тёмный, узкий, с красноватым свечением по краям.

Юра шагнул.

Первый дракон стоял сразу за проходом. Огромный — не как в мультиках, а как школьный автобус, если бы автобус был собран из пульсирующих красных блоков и умел поворачивать голову. Глаза — два белых квадрата — уставились на Юру.

Внутри всё замерло. Как на контрольной, когда учитель останавливается за твоей спиной и стоит. Просто стоит.

Дракон наклонил голову. Считал заголовок — Юра это почувствовал, как щекотку внутри костюма, по всем блокам сразу, быстрее, чем он мог бы моргнуть.

Секунда.

Две.

Дракон выпрямился и отвернулся.

Воздух вернулся в лёгкие. Юра не помнил, когда перестал дышать. Ноги шагали сами — мимо дракона, мимо второго, мимо третьего. Не смотреть. Не останавливаться. Шагать, как будто он тут каждый день ходит, как будто он — пакет данных с высоким приоритетом, а не мальчик в дурацком костюме из конструктора.

Рядом — совсем рядом, у самой ноги — мелькнула тень. Маленькая, быстрая, кошачья.

Проскочила.

Стена за спиной сомкнулась — тихо, как закрывается вкладка в браузере.

Юра стянул костюм. Блоки рассыпались, потеряли красный цвет, стали обычными — серыми, тусклыми, как после праздника. Руки подрагивали мелко, как после контрольной по математике, когда всё написал, но не уверен.

Флиска сидела рядом. Вылизывала лапу — медленно, обстоятельно, как будто ничего не произошло.

— Ты знала, что сработает?

Лапа замерла. На полсекунды — не дольше. Потом продолжила.

— Файрвол проверяет заголовки, — сказала Флиска. — Не содержимое.

Это не было «да».

Юра сел рядом. Колени гудели, ладони были мокрые, и в груди до сих пор стучало — быстро, мелко, как курсор, когда зависает и дёргается на одном месте.

Но они были внутри.

Флиска закончила с лапой и посмотрела на него — одним глазом, коротко, как бывает, когда проверяешь, что тебя никто не видит.

— Нормально прошёл, — сказала она.

«Нормально» у Флиски значило много разных вещей. Но сейчас — Юра почему-то был уверен — это значило «молодец».

Он не стал уточнять.