Слава жил жизнью обычного человека ровно до тех пор, пока не нашёл в озере древнюю каменную табличку. А на ней ни много ни мало – подсказку, как найти Китеж-град, тот самый, из древних легенд. И закрутилось, завертелось – университеты, подземелья, монастыри, аэропорты! Археологи, профессора, наёмники и даже целый замминистра! И у всех свой интерес.
Как бы голову не потерять, как те бойцы, которых только что странный чёрный дым по подземелью размазал? И как самому уберечься, да тайну Китежа сохранить? Силы-то на исходе, считай, пол-России за эту неделю объехал.
Потом ещё Ольгу спасать… Если он с автоматом разберётся. Ладно, что время на разговоры тратить? Вперёд, к приключениям, будь они неладны!
Первая книга цикла «Поиск» о найденных сокровищах Древней Руси.
20
480
150
3 494
Заходил
Продолжение цикла "Поиск".
После событий первой книги Андрей "Манул" Бирюков берёт вынужденный отпуск. Реабилитация идёт по плану, на отдых тоже грех жаловаться, но в один из вечеров он становится свидетелем расправы над священником.
В его руки попадает старинная книга на неизвестном языке, а погибший перед смертью просит доставить артефакт в Херсонес. Андрей начинает свой путь, не подозревая, что за ним по пятам уже идут охотники за древними сокровищами, готовые уничтожить любого на своём пути.
После событий первой книги Андрей "Манул" Бирюков берёт вынужденный отпуск. Реабилитация идёт по плану, на отдых тоже грех жаловаться, но в один из вечеров он становится свидетелем расправы над священником.
В его руки попадает старинная книга на неизвестном языке, а погибший перед смертью просит доставить артефакт в Херсонес. Андрей начинает свой путь, не подозревая, что за ним по пятам уже идут охотники за древними сокровищами, готовые уничтожить любого на своём пути.
Если бы я только знал, накрывая собой ту гранату, что судьба перебросит меня сюда, на Северные острова... Лучше бы кто другой моё место занял. Потому как здесь, в Семи Княжествах, способов сдохнуть куда как больше, нежели в нашем привычном мире.
Сказочный мир оказался совершенно не похож на истории из детских книжек. Гномы – оплот науки и технологий, подобрали меня, выброшенного из нашего мира. И ладно бы дали пожить спокойно, освоиться – так нет, учуяли исток магии во мне, потащили сразу к Ведьме. А я нечаянно стал популярным: эльфы даже магов с нежитью за мной отрядили прямиком в столицу дварфов, видать, мало им было Великой войны!
Короче, план такой: идём искать того, кто меня сюда выдернул. Потом объединяем людей, гномов, ведьм, кочевников. Если получится, привлекаем ещё и орков. И топаем всей нашей удалой коммуналкой аж за Море, чтобы не дать эльфам совершить Пятый Переход, ибо в любом мире нежить – это зло. Кстати, а сова моя нежитью считается или нет, кто знает?
Сказочный мир оказался совершенно не похож на истории из детских книжек. Гномы – оплот науки и технологий, подобрали меня, выброшенного из нашего мира. И ладно бы дали пожить спокойно, освоиться – так нет, учуяли исток магии во мне, потащили сразу к Ведьме. А я нечаянно стал популярным: эльфы даже магов с нежитью за мной отрядили прямиком в столицу дварфов, видать, мало им было Великой войны!
Короче, план такой: идём искать того, кто меня сюда выдернул. Потом объединяем людей, гномов, ведьм, кочевников. Если получится, привлекаем ещё и орков. И топаем всей нашей удалой коммуналкой аж за Море, чтобы не дать эльфам совершить Пятый Переход, ибо в любом мире нежить – это зло. Кстати, а сова моя нежитью считается или нет, кто знает?
Перед Вами — не пророчество. Это зеркало, поднесённое к трещинам нашего общего будущего. Антиутопия, как писал Замятин, не предсказывает ад, а предупреждает: ад возможен, если мы перестанем замечать, как его кирпичи встраиваются в стены нашей повседневности.
Оруэлл, описывая «1984», не пытался угадать год — он боялся века. Века, где «война — это мир», а «свобода — это рабство». Сегодня его Большой Брат обрёл новое лицо: алгоритмы, которые учатся читать наши мысли по лайкам, нейросети, решающие, какие слова достойны жизни, а какие — цифровой казни.
Эта книга — не обвинение. Это вопль Сизифа, что изо всех сил катит в гору камень, только эпоха давным-давно сменилась, и место камня заняли дроны. Я не пишу о России, Китае или США — я пишу о нас. О том, как легко мы отдаём своё право на боль, радость и сомнение в обмен на обещание «безопасности». О том, как технологии, созданные для освобождения, становятся клетками без решёток.
Оруэлл, описывая «1984», не пытался угадать год — он боялся века. Века, где «война — это мир», а «свобода — это рабство». Сегодня его Большой Брат обрёл новое лицо: алгоритмы, которые учатся читать наши мысли по лайкам, нейросети, решающие, какие слова достойны жизни, а какие — цифровой казни.
Эта книга — не обвинение. Это вопль Сизифа, что изо всех сил катит в гору камень, только эпоха давным-давно сменилась, и место камня заняли дроны. Я не пишу о России, Китае или США — я пишу о нас. О том, как легко мы отдаём своё право на боль, радость и сомнение в обмен на обещание «безопасности». О том, как технологии, созданные для освобождения, становятся клетками без решёток.