Это история о том как практически весь мир сошёл с ума, из за одной лисы заражённой бешенством. Но заболевания необычное, вирус мутировал. Обычное бешенство приводило к сто процентному летальному исходу. Мутированый же вирус исключал данный подпункт, заражённые не были восприимчивы к боли. Но у девяти из десяти зараженных присутствовали признаки ОКР (Обсессивно-компульсивное расстройство), наличие навязчивых мыслей и резких, компульсивных и необоснованных действий, ко всему прочему у большинства присутствует повышенная агрессия. Я даже словестно не могу описать на сколько они сумашедшие...
Заходил
Это история о том как практически весь мир сошёл с ума, из за одной лисы заражённой бешенством. Но заболевания необычное, вирус мутировал. Обычное бешенство приводило к сто процентному летальному исходу. Мутированый же вирус исключал данный подпункт, заражённые не были восприимчивы к боли. Но у девяти из десяти зараженных присутствовали признаки ОКР (Обсессивно-компульсивное расстройство), наличие навязчивых мыслей и резких, компульсивных и необоснованных действий, ко всему прочему у большинства присутствует повышенная агрессия. Я даже словестно не могу описать на сколько они сумашедшие...
Один разговор. Одна бумажка с адресом. Один шанс спасти сына.
Когда врачи говорят «подождите, это возрастное», а денег хватает только на ингалятор, даже самое осторожное «можете приехать, посмотрите» звучит как спасение.
В общине обещали чистый воздух, своего врача и помощь. Бесплатно. Без обязательств.
Они не соврали насчёт воздуха. Он там действительно чистый. Потому что там почти никто не кричит.
«Там, где деревья большие» — фолк-хоррор о том, как надежда может завести туда, откуда не возвращаются.