Павлова Юлия

Случайные направления не случайны) Не направление, но случай: 

Самолёт готовился к взлёту. Стюардессы заученными движениями показывали расположение аварийных выходов и с беспристрастными лицами прикладывали к лицу кислородные маски. Пассажиры ёрзали в креслах, пытаясь незаметно для соседей по ряду отвоевать капельку личного пространства, втыкали в уши беспроводные наушники и гладили пальцами экраны смартфонов, ища музыку или фильм под настроение. 

Мои действия не отличались оригинальностью. Точно также, как и попутчики, достала из кейса наушники, приладила в уши и попыталась сосредоточиться на событиях беспросветно-ужасного скандинавского детектива: «…труп пролежал в воде несколько дней. Синюшное лицо мужчины было до безобразия раздуто и изрядно поедено рыбами…».

         Несмотря на трагичность событий, голос чтеца звучал успокаивающе и как-то по-домашнему уютно: «Молодой констебль побледнел, схватился за живот и, не успев отвернуться, вывернул остатки обеда прямо на покойника». 

Остатки обеда… А мы всё из холодильника достали? А документы? Документы взяла я? Так… Вспоминай… Всё взяла, в рюкзаке всё. Холодильник пустой, свет выключен, утюг не включали, ключи в почтовом ящике. 

«Инспектор Кронке не спал больше двух суток. В глаза будто насыпали песка, в висках пульсировала тупая боль…». Ну да, мы тоже почти не спали несколько дней! Сначала с сестрой встретились – наговориться не могли. Потом день рождения сына отмечали. На следующий день с самого утра начали носиться по центру, любоваться, фоткаться, – не часто с сестрой вдвоём в Питере бываем. Вечером – ресторан: поздравляли, чокались, целовались. А уже следующим утром, взяв с собой справки и загранпаспорта, я встретилась с представителем благотворительного фонда: 

— Здравствуйте! Вы когда планируете вылетать?

— В марте. У нас семь документов на двоих с апостилем.

— Нет, семь апостилей мы вам не сможем компенсировать, сами понимаете: у нас же благотворительная организация. Люди пожертвования собирают для того, чтобы помочь таким, как вы. Мы вам компенсируем два апостиля и такси до аэропорта.

— Спасибо огромное! 

— Храни вас Господь! Всего доброго! Подпишите только бумажку о том, что вы деньги получили.

— И всё? А подтверждение вылета?

— Не надо подтверждения, до свидания.

Справки с апостилем нужны нам для МВД Израиля. Мы с мужем – будущие репатрианты, «олим хадашим» на иврите. Название фонда и телефон представителя я нашла в репатрианских чатах на просторах интернета и жутко гордилась тем, что удалось провернуть успешную операцию с компенсацией. Поиск всевозможных архивных справок, хождение по отделениям ЗАГС и МВД – достаточно муторное и энергозатратное мероприятие. Настоящий детектив: узнать, какие справки нужны для консульской проверки, разведать, какие справки смотрят непосредственно в Израиле, доказать в отделении ЗАГС, что тебе нужна именно эта справка, а не какая-то другая, записаться на проставление апостиля, и т.д, и т.п. Содействие инспектора Кронке точно не помешало бы! 

 «Кронке поморщился: кофе был холодный и кислый…». Упустила всё-таки нить повествования! Что там с покойником-то? Придется перематывать теперь! Ладно, послушаю. Дальше, наверное, понятно будет, что там: «Судмедэксперт нервно стягивал силиконовые перчатки с озябших рук, санитары упаковывали труп в черный пластиковый мешок, отворачивая головы от тела, из-за сладковатого запаха разложения». 

А духи так и не купила! Нет моих духов в продаже! Нету… Специально сынок подарил сертификат в этот магазин. На сайте смотрел – были духи, а по факту – нет их! Придётся в дьюти фри покупать. Хотя… зачем они мне в Израиле? Куда душиться-то? Дааа… с работой непонятно… и с жильём… и вообще…

«Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля! Наш самолет приступил к снижению…», – голос командира молодой, бодрый. Выспался, наверное, перед полётом, в отличии от нас с Кронке. Ладно, дома буду слушать, всё равно назад перематывать придётся.

Мурманск, как обычно, встретил снегом и ветром. Ничего нового. На фоне чёрного неба – наша чёрная машина, а в ней… нет, не чёрный человек – муж мой. Встречать приехал. Погрузились. Поехали. В машине тепло – муж любит, когда тепло. Скорей бы спать, так хочется выспаться хорошенько! Отдохнули замечательно, теперь бы от отдыха отдохнуть…

— Мам, привет! Привезла мне чего-нибудь?

— Меня три дня не было, просто на выходные улетала, что я привезти должна?

— Ну, не знаю… Вкусного чего-то или подарочек…

— Сынок, ты вырос, какой подарочек-то?

— Ну, не знаю… Злая ты…

Не злая я! Спать хочу просто. Где там мой инспектор? Послушаю, пока вещи разбираю, что там у них происходит с убийством и вообще… Кронке-то и с женой поругался. Носится с убийствами своими, дома совсем не бывает, а у них дети, между прочим, маленькие! 

«Начальник полиции звонил инспектору в течение часа, но постоянно натыкался на монотонный голос автоответчика. Кронке как сквозь землю провалился!». 

Где моя книга электронная? Я же не могла забыть её! Точно, как сквозь землю провалилась! Кронке, ты бы книгу мою нашёл лучше, чем болтаться неизвестно где! Вещи из сумки – в стирку, косметику – в тумбочку, тапки – помыть… вот, не забыла! Вот она, драгоценная моя книжечка, почитаю тебя перед сном, полежи пока. Надо вещи в стирку сразу закинуть. Или сумку постирать сначала? В чём это она? В самолёте что-то у кого-то протекло. Вся липкая, фу! Пусть постоит немного, сначала, всё-таки, вещи закину. 

— Мам!  

— Чего?

— Получилось компенсацию получить за апостили?

— Получилось! Женщина такая милая! Разговорились: этот фонд благотворительный – христианский, но помогает иудеям вернуться на историческую родину, так интересно!

— Да, прикольно. Ладно, я пошёл, меня ребята ждут.

Прикольно… и всё? Весь разговор? А я настроилась рассказывать!  Ну и ладно! Где наушник теперь? Вот он… В чем же сумка всё-таки? Вроде, не пахнет ничем…фу, липкая какая, хорошо, что не кровь… а может, кровь? 

«Это была кровь. Лужа крови на полу около кровати блестела в свете уличного фонаря, напоминая гладкую поверхность чёрного озера», – ещё один труп. Напридумывают же! А в холодильнике два трупа огурцов и засохшие личинки макарон-спиралек. Мда… Хорошо, в морозилке пачка экстренной помощи в виде пельменей. Придётся есть вредно, но вкусно. 

После пельменей спать хочется ещё сильней. Как же я понимаю этого Кронке! Держись, никогда не виданный мной инспектор, скоро мы отдохнём! Надеюсь, к тому моменту, как постирается сумка, ты раскроешь своё запутанное кровавое дело! 

— Ты чего спать-то не ляжешь никак? Ложись уже, достану я твою сумку!

— Вот ты странный такой! Уже почти тридцать лет со мной живёшь и никак понять не можешь: я люблю сама всё доделывать. Достану сумку и лягу! Пойду пока документы положу на место.

Документы… Документы… А я доставала их из сумки? Два загранпаспорта… Семь справок с апостилями… 

Жар, холодный пот, бессилие, слёзы… Вот и весь детектив! Что скажешь, Кронке, есть тут чем гордиться?

На машинке включился отжим. Она весело и быстро закрутилась, радуясь, тому, что вместо килограммов грязных вещей, в ней крутится одна только сумка. Сумка с загранпаспортами и справками, за которые получена компенсация благотворительного фонда…

Огромное спасибо! 

Спасибо большое!