Шабалдин Константин

Они не счастливые. Почти всегда.

Отрадно внимать речам столь благостным.)

Спасибо!)

тогда уж Шыбалдинская.

Он!!)

Точняк, спасибо!!)

Спасибо, я тоже к этому склоняюсь.))

Спасибо, мне тоже нравится.)

Спасибо! Возможно у этой истории появится продолжение, но это будет совсем другая история. Отчасти вольным продолжением можно считать вот это.)) https://author.today/work/96632

Это очень хорошо, поздравляю.)

Да.

Да.

Я не про читателей, а про деньги авторам, на АТ удержания гораздо скромнее Литреса и Ридеро.

На АТ лучше.

А Вы сравните авторский процент на Литрес и АТ.

А кто такой этот  Шрёдингер, с которым все носятся? 

Спасибо!)

Поздравляю!

Хорошая книжка.

это для меня всё очень сложно, поэтому пофик.

ну и что? это плохо или хорошо?

не знаю... а что?

да, все утонули))

not necessary

уран не минерал.

Опыт не может быть эмпирическим.

это будет коктейль.

вот сейчас четвёртый сезон смотрю.)))

Да!!

это так и задумано.)))

- Не согласен я.

- С Лотманом или Столяровым?

- С обоими.

о-о-о, это тварь просто прелесть...

А Вы не задумывались, почему советская интеллигенция с таким увлечением юзала все эти "По тундре, по железной дороге..."?

В семидесятые годы прошлого века в Томской области большое внимание уделяли началу снабжения продуктами северных регионов авиаперевозками. Самолётами забрасывали продукты, которых не хватало на севере: молочное, овощи и т.п. И вышла заметка в газете: "Самолёт с яйцами". Не анекдот, быль.

гениально.

Да, Сологуб умел стихи писать.

Когда я был собакой  Седого короля,  Ко мне ласкался всякий,  Мой верный нрав хваля.  

Но важные вельможи  Противно пахли так.  Как будто клочья кожи,  Негодной для собак.

И дамы пахли кисло,  Терзая чуткий нос,  Как будто бы повисла  С их плеч гирлянда роз.  

Я часто скалил зубы,  Ворча на этих шлюх.  И мы, собаки, грубы.  Когда страдает нюх.  

Кому служил я верно.  То был король один.  Он пахнул тоже скверно,  Но он был властелин.

Я с ним и ночью влажной,  И в пыльном шуме дня.  Он часто с лаской важной  Похваливал меня.  

Один лишь паж румяный,  Веселый мальчуган,  Твердил, что я — поганый  Ворчун и грубиян.  

Но, мальчику прощая,  Я был с ним очень прост,  И часто он, играя,  Хватал меня за хвост.  

На всех рыча мятежно,  Пред ним смирял я злость.  Он пахнул очень нежно,  Как с мозгом жирным кость.  

Людьми нередко руган,  Он все ж со мной шалил,  И раз весьма испуган  Мальчишкою я был.  

Опасную игрушку  Придумал навязать  Он мне на хвост: гремушку,  Способную пылать.  

Дремал я у престола,  Где восседал король,  И вдруг воспрянул с пола,  В хвосте почуяв боль.  

Хвостом косматым пламя  Восставил я, дрожа,  Как огненное знамя  Большого мятежа.  

Я громко выл и лаял,  Носясь быстрей коня.  Совсем меня измаял  Злой треск и блеск огня.  

Придворные нашлися,—  Гремушка вмиг снята,  И дамы занялися  Лечением хвоста.

Король смеялся очень  На эту дурь и блажь,  А все-таки пощечин  Дождался милый паж.  

Прибили так, без гнева,  И плакал он шутя,—  Притом же королева  Была совсем дитя.  

Давно все это было,  И минуло давно.  Что пахло, что дразнило,  Давно погребено.  

Удел безмерно грустный  Собакам бедным дан,—  И запах самый вкусный  Исчезнет, как обман.  

Ну вот, живу я паки,  Но тошен белый свет:  Во мне душа собаки,  Чутья же вовсе нет.