Котик Роман

Новый том уже готовлю, выйдет думаю в пятницу/субботу 28-29 августа. Подпишитесь чтобы не пропустить. 

Товарищ Тухачевский может будоражить меня любыми цифрами. Но прежде чем требовать пятьдесят тысяч танков, пусть покажет хотя бы пятьдесят, которые заводятся зимой, проходят марш и не остаются без гусениц после первой грязи. Будённого списывать тоже рано. Старую службу он знает, цену лошади, машине и солдатским ногам понимает. Однако приподнимать будем не за усы и прошлые заслуги, а за результат. Пусть Тухачевский отвечает за замысел, Ворошилов - за управление, Будённый - за полевую проверку. А докладывать мне будут не сколько техники нарисовано на бумаге, а сколько её вернулось с марша своим ходом. Мы эту мысль запомним. Возможно, во втором томе некоторым товарищам действительно придётся лично проверить собственные предложения.

Пиво принял. А насчёт альтруизма не переживай: я в 1977-м не затем очнулся, чтобы за всех бесплатно горбатиться. Своим помогу. Остальным счёт выставлю. Меня Шнырём не за доброе сердце прозвали.

Хотел ответить человеку под его комментарием, но оказалось, что сразу после публикации своей «критики» он добавил меня в чёрный список, чтобы я не мог ничего написать в ответ. Очень смелая позиция... бросить фразу про «нелогичный мусор», не привести ни одного примера и заранее закрыть автору возможность ответить. Поэтому прикрепляю скрин сюда. Пусть читатели сами оценят уровень этой «дискуссии».

Хорошего чтения, если понравится, буду рад, если подпишитесь. И всем тем, кто увидит этот комментарий.

Сильный разбор. Сразу видно - дегустатор.

Тогда мы, кажется, говорим о близких вещах. Если речь идёт не о нескольких месяцах, а о долгом изменении курса, Орлов действительно не сможет публично объявить Ленина и Маркса ошибавшимися. Любую реформу ему придётся объяснять как возвращение к подлинному ленинизму и исправление позднейших перегибов. Тем более сам Ленин при НЭПе допускал рынок, кооперацию и государственный капитализм. Но для Орлова это будет прежде всего политическим языком, а не открытием единственно верного толкования. У Ленина можно найти и НЭП, и обоснование жёсткой классовой борьбы. Значит, герою придётся не просто цитировать нужные строки, а постепенно менять соотношение сил, чтобы новая трактовка стала государственной политикой. Такое направление для следующих этапов романа вполне возможно, но без мгновенных чудес и без покорного аппарата, который вдруг согласится лишиться своих рычагов.

Здесь есть важное противоречие: если Орлов в декабре 1934 года просто объявит ленинско-сталинский тезис ошибочным и начнёт возвращать рынок, против него объединятся именно те люди, которых он пока пытается развести по разным сторонам. Реалистично он либо быстро потеряет власть, либо будет вынужден устроить собственную чистку. Даже власть Сталина ограничена созданным вокруг него аппаратом. Я допускаю в романе сам факт попадания, но не хочу превращать дальнейший сюжет в управленческую фантастику, где герой за несколько месяцев без сопротивления исправляет экономику, армию, промышленность и идеологию целой страны. Возможно, когда-нибудь я напишу такую книгу, но в этот роман подобную задачу не закладывал.

Кагановича стратегическим дураком я не считаю. Наоборот, это сильный аппаратчик и хозяйственный организатор. Поэтому идея дать ему конкретный участок - железные дороги, тепловозы, снабжение - вполне здравая. Но убрать человека от списков недостаточно: если не изменить сам механизм, завтра те же списки начнёт составлять его помощник. Именно с этим Орлов сейчас и борется. Что касается остальных государственных дел: первый том намеренно сосредоточен на десяти днях после убийства Кирова. Это не весь СССР, а точка, через которую герой впервые вскрывает устройство власти. Он ещё не всемогущий правитель с готовой энциклопедией будущего и не может за неделю одновременно перестроить НКВД, армию, науку, промышленность и транспорт. Но военная, промышленная и научная линии уже входят в сюжет: армейский список, Ворошилов, Орджоникидзе, заводы и конфликт специалистов с аппаратчиками появятся и не случайно. Экспертный совет при Сталине - сильная идея, как и более ранняя защита Вавилова, работа с Артузовым и проверка сомнительных вооружений. Только каждое решение придётся сверять с датами, производственными возможностями и сопротивлением ведомств. Иначе получится не альтернативная история, а раздача послезнания без цены. Поэтому предложения забираю в работу, но проводить их буду через конфликт и последствия. После дела Кирова Орлов как раз начинает понимать, что спасти одного человека мало: придётся менять порядок, при котором умных людей сначала заставляют молчать, а потом объявляют виновными.

Потаённое дно у Кагановича в романе действительно есть, но я бы не сводил его к тайному троцкизму. Происхождение отца и знание Талмуда политическую принадлежность сына всё-таки не доказывают. Мне интереснее другое: Каганович мог искренне служить Сталину, строить метро, продвигать Хрущёва - и одновременно создавать аппарат, который затем переживёт своего создателя и позволит Хрущёву обвинить во всём уже мёртвого Сталина. Получается не заговор убеждений, а историческая ирония власти: человек сам поднимает того, кто потом поможет красиво вывести его из-под удара. За метро - бесспорный плюс. Но хозяйственный талант ещё не отменяет того, что он делал со списками и людьми.

Не троцкист. В этом как раз и опасность Кагановича: ему не нужна тайная идеология, чтобы вести себя как упырь. Он аппаратчик, который искренне считает, что спасает систему, когда превращает страх, подозрения и списки в инструмент управления. Он не маскирует убеждения - он маскирует личную ответственность словами о партийной необходимости. А насколько далеко он готов зайти, дальше ещё станет понятнее.

Вы очень точно уловили то, о чём я на самом деле пытаюсь написать. Дело Кирова здесь скорее вход в роман, внешний конфликт. Гораздо важнее положение самого героя. Он получил власть человека, которого боится вся страна, но довольно быстро понимает: эта власть не делает его свободным. Вокруг находятся люди, десятилетиями изучавшие Сталина - его привычки, паузы, манеру принимать решения. Любая осторожность героя для них выглядит не как человечность, а как слабость Поэтому роман для меня не столько о том, кто стоял за убийством Кирова. Он о человеке, который получил абсолютную власть и обнаружил, что сам оказался внутри роли, созданной этой властью. Все боятся вождя, а вождь вынужден бояться тех, кто слишком хорошо знает, каким он должен быть.  И главный вопрос здесь не в том, сумеет ли попаданец всех переиграть. Вопрос в другом: можно ли остановить систему насилия её же средствами и самому при этом не превратиться в её продолжение?  

Вы решили оправдать организаторов массовой внесудебной расправы тем, что расправа была незаконной. Сильный ход. Особое совещание здесь вообще ни при чём: речь идёт о тройках и приказе № 00447. Ещё 2 июля 1937 года Политбюро приняло постановление «Об антисоветских элементах», подписанное Сталиным. В нём прямо предписывалось наиболее «враждебных» арестовать и расстрелять через тройки, а с мест потребовали сообщить количество подлежащих расстрелу и высылке.

30 июля проект приказа № 00447 был представлен не в кружок «влажных фантазёров», а в Политбюро. 31 июля Политбюро постановило: «Утвердить представленный НКВД проект оперативного приказа». Позднее Сталин и Молотов лично согласовывали увеличение лимитов по первой категории - то есть на расстрел. Да, тройки не являлись судами и не имели нормальной конституционной судебной основы. В этом и состоит суть внесудебной расправы. Из незаконности приказа следует не невиновность руководства, а то, что руководство сознательно организовало убийства в обход собственного закона. Поэтому определитесь: приказа и решений Политбюро не существовало - тогда опровергайте архивные документы. Или они существовали, но были незаконными - тогда вы только что подтвердили мой тезис.

И вам спасибо.

Ягода положил на стол свежую сводку.

— Книгу в библиотеки добавляют, товарищ Сталин.

— Это хорошо. А на профиль автора подписываются?

— Не все понимают разницу.

Сталин постучал трубкой по краю пепельницы.

— Тогда разъясни, Генрих. Библиотека сообщает о новых главах одной книги. Подписка на профиль не даст потерять автора, когда начнётся следующий том.

— Приказать подписаться?

— Нет. Умный читатель сам поймёт. Остальным оставь эту запись.

Спасибо, теперь понял вас точнее. Не стану утверждать, что сухость первых глав была каким-то хитрым художественным замыслом. Так получилось: в начале я слишком увлёкся самим расследованием, протоколами, проверкой показаний и работой аппарата. По мере публикации и общения с читателями понял, что роману не хватает живых столкновений, самостоятельных поступков персонажей и событий за пределами кабинетов.

Примерно с десятой главы я начал заметно перестраивать подачу, не отказываясь при этом от самой задумки. Если будет желание, прочитайте десятую и скажите, чувствуется ли разница. Такое сравнение будет для меня гораздо полезнее простого «нудно». Да и очень трудно вывести читателей на какую-то конструктивную критику комментарии с трудом пишут. 

Благодарю за мнение. Если будут конкретные замечания по историческим фактам,  пишите.

Спасибо, за честность если кто тоже так думает поставьте плюсик (лайк) на его  комментарий , если нравится такой жанр этот стиль то поставьте лайк под этот комментарий. 

И хотелось бы больше конструктивного услышать что именно нудно.? Падача или то что нет попаданца который разрывает СССР с первой главы? Или может еще чего ? 

Да, Дроздов в романе вымышленный персонаж, собирательный образ сотрудника ленинградского управления НКВД. Через него показана внутренняя работа управления. 

Верно, здесь важно развести два механизма. В 1934-м суд ещё оставили, только от защиты, обжалования и времени почти ничего не осталось. В 1937-м уже не сокращали дорогу к приговору, а убрали сам суд: операция, лимиты, тройка, «слушали постановили». Орлов вспоминает 37-й не как тот же порядок, а как опасную точку, до которой всё может дойти. А кто будет соблюдать процедуру, как раз один из главных вопросов романа.

Киров. Дело Сталина» звучит так, будто Сергей Миронович не только выжил, но ещё и первым понял, кого в этой истории действительно пора допросить. Идею запомнил. Возможно, когда-нибудь это дело всё-таки придётся открыть.

Понял намёк. Но Жданову кресло просто так не отдадут. Чудов ещё поборется.

Очень удобная версия: всё хорошее сделал Сталин, а всё плохое спустя полвека придумал Яковлев. Только приказ НКВД № 00447, тройки, лимиты на репрессии и решения Политбюро об их увеличении существовали уже в 1937 году. Подписывали их не историки перестройки. Архив вообще вещь неудобная: ему не объяснишь, что расстрелянные люди были просто участниками внутрипартийной дискуссии. В романе СССР не очерняют. В нём лишь не замазывают кровь красной краской.

Вам спасибо 🫂

Честно, очень рад видеть, что роман читают, добавляют в библиотеки и подписываются на профиль. У меня сейчас готовы ещё 2 главы, поэтому одну решил не придерживать до ночи, а выложить прямо сейчас, чтобы немного вас порадовать. Вторая выйдет по расписанию, в 00:15, а с ночи продолжу писать уже следующую главу на 11 число. Спасибо каждому, кто читает и остаётся с этой историей!

Я уже начинаю подозревать, что в Смольном у вас собственный человек.))

Вы сейчас так уверенно расписали несколько будущих томов, что Ягоде уже пора интересоваться не Сталиным, а вами.))

Отвечу осторожно, без спойлеров. Недоумение внутри аппарата действительно должно появиться. Но Ягода не станет прямо спрашивать Молотова: «Что случилось с вождём?» Для наркома такой вопрос почти признание политического сомнения. А в тех кабинетах сомнение могли записать раньше, чем человек успевал объяснить, что имел в виду, шёпот ещё будет просто чекисты умеют шептаться не только словами. С охраной тоже интересный момент: рядом со Сталиным находятся и Паукер, и Власик, но их положение и задачи различаются. Эту линию пропускать нельзя охрана замечает перемены в привычках раньше членов Политбюро. 37-й год, разумеется, уже не обязан идти по прежним рельсам. Но заменить массовую чистку списком «кого правильно расстрелять» значит сохранить ту же машину, только поменять фамилии в барабане. Орлову придётся разбираться не только с людьми, но и с порядком, по которому подозрение превращается в приговор.

До заводов и флота тоже можно добраться. Проект крейсера «Киров» по времени подходит прекрасно. Но сначала новому Сталину надо пережить дело Кирова и выяснить, какие решения прежний хозяин тела успел принять ещё до его появления.

Так что спойлерить не стану. Скажу только одно: копаете вы примерно там, где уже становится небезопасно.))

Сегодня в 00:15 выходит новая глава... ожидайте осталась считаные часы до нового года))) и так же не призываю писать больше комментариев а то как то скучно) не хватает  вашей отдачи! А то на платформе сейчас тихо, «как на кладбище советских дефицитов» комментариев под моими произведениями пишут ну очень мало.

Вот вы уже и план на второй том составили Михаил пока думает, как от креста подальше держаться, а у него, оказывается, впереди Рим, Парфия и собственная внешняя политика. Посмотрим, кто кого переиграет попаданец историю или история попаданца))

Вот чёрт. А я надеялся, что до главы 20 никто не раскроет его тайный стаж в прокуратуре Замечание принято.

Тогда получится совсем другая книга: не  «Я не Христос. А Я теперь Спартак».

Небольшое важное обновление для тех, кто читает книгу по мере выхода. Я полностью переработал главы 8-11 Мне самому не понравилось, что после сильного начала роман начал уходить в повторяющуюся схему: бумага подпись проверка следующая бумага. Получалось уже не развитие истории, а слишком много хождения вокруг документов. Поэтому главы 8-11 серьёзно переделал, сохранив основные события и персонажей. Усилил снабжение, транспорт, реальные интересы людей и главное ту самую вертикаль, по которой Антон должен постепенно идти снизу наверх.

Если вы уже читали эти главы сюжет для вас не перевернулся, но сами главы теперь заметно другие. А с 12-й продолжаем уже в этом направлении.

Так предсказуемо идёт? Значит будет иначе

В неофициальном общении такое действительно встречалось, но единого правила для всех разговоров не существовало. В официальной обстановке формы обращения могли меняться. И всё же это художественный роман, а не документальная стенограмма: обращения здесь работают ещё и на атмосферу конкретной сцены. Поэтому в данном случае замечание уже относится скорее к личному восприятию текста, чем к фактической ошибке.

Спасибо за поддержку 🫂

Спасибо большое, мне всегда очень приятно видеть ваши комментарии! Желаю вам отличного и уютного времени на платформе. Буду искренне рад видеть ваши отзывы и в будущем, какими бы они ни были! Новая глава выйдет сегодня в 00:30 ну или уже завтра, если смотреть по времени за полночь)

Вам спасибо что читаете , хорошо дня

В силу того, что произведение художественное, да ещё и в жанре альтернативной истории, всякое может быть не так, как в реальности. Однако обещаю то что фантастики не будет.

В 1934 году партийная субординация ещё не застыла: Молотов и Орджоникидзе спорили со Сталиным и позже (Серго вплоть до 1937 года). Появление врача это не наглость, а страх окружения, ведь всё держалось исключительно на вожде. Сам же Сталин не любил врачей вплоть до самого 1953 года.

Ну я бы сказал так что Трубка реальная фирменная привычка Сталина, и те, кто был рядом, знали её до мелочей. Поскрёбышев начальник особого сектора ЦК, человек, который ведал распорядком вождя. Что он заметил бы изменение привычки правдоподобно. А вот последняя фраза «вы не тот, кого я знал» да, это авторский ход: серийный роман должен держать читателя на финале главы.)) В реале он промолчал бы.

Спасибо, это как раз тот слой, который в книге не хочется превращать в справку, но очень хочется держать внутри сюжета.

По Ягоде и Беломорканалу согласен: для героя это будет не просто “стройка века”, а готовая уязвимость человека и всей системы. Там слишком много крови, показухи и вопросов к реальной пользе проекта. Шахтинское, крестьянские дела и особенно “Весна” тоже важны. Но я не хочу вываливать их списком в первые главы, иначе роман превратится в исторический конспект. Эти вещи должны входить через решения, документы и последствия. Главная линия как раз в этом: герой попал не в пустой кабинет, а в уже работающую машину. И многие дела, которые в истории стали фоном, здесь могут стать рычагами.

Спасибо за отклик! Буду рад снова видеть вас у себя и буду очень благодарен за подписку. 🫂 Хорошего дня! третья глава уже сегодня. 🫢

Спасибо за отклик! Буду рад видеть вас снова. Также буду очень благодарен за подписку. Приятного вам времяпрепровождения и хорошего настроения!

Добро пожаловать! Рад первому комментарию. Первые две главы уже доступны, устраивайтесь поудобнее. Обязательно делитесь впечатлениями в процессе!