Котик Роман

С месторождениями направление интересное. Геологические экспедиции Орлов действительно может отправить раньше, зная будущие районы поиска. А вот Дацин находится в Маньчжурии, поэтому добраться до его нефти без войны с Японией не получится. КВЖД, Абиссиния и возвращение Маньчжурии потянули бы каждая на отдельный том, иначе получится, что Сталин за несколько глав спас армию, разгромил Италию, победил Японию и заодно нашёл все полезные ископаемые мира. Но сам посыл принимаю: дальше будет меньше обороны и больше видимых результатов. При этом, скорее всего, нынешний том станет заключительным для цикла. Большого интереса у большинства читателей история не вызвала, поэтому бесконечно продолжать её не стану. Запланированные 32 главы сохранятся, основные линии получат полноценную развязку, а финал будет именно финалом, а не обрывом перед очередным томом.

Спасибо за идеи. Версия с компроматом на Ежова действительно существует, и её можно интересно встроить в германскую линию. Не просто объявить Ежова немецким агентом, а показать, как разведка получает рычаг давления, а сам Ежов пытается использовать немцев против Тухачевского. Посмотрю, куда это лучше поставить. Якова тоже ещё покажу. А вот с предполагаемыми внебрачными сыновьями Сталина есть путаница: Константин Кузаков, ставший одним из руководителей советского телевидения, был из Сольвычегодска. С туруханской ссылкой связывают Александра Давыдова. Возможно, одного из них упомяну, если это не уведёт историю слишком далеко от главной армейской линии. И сразу скажу честно: скорее всего, «Армия перед расстрелом» станет последним томом цикла. У большинства читателей история не вызвала того интереса, на который я рассчитывал, поэтому искусственно растягивать её на следующие книги не хочу. Но бросать сюжет тоже не стану. Том сохранит запланированный объём примерно в 32 главы и получит полноценный финал: основные линии будут закрыты, армейское дело получит развязку, а история Орлова не оборвётся посреди действия.

Дальше будет видно, кто из них потянется к освободившейся власти.

Власика превращать одновременно в ФСО, Секретную службу США и охрану финансов это уже перебор - получится ещё один Ягода, только верный Сталину.

Еще сижу над главой, и уже моменты с охраной написаны. ну, думаю, сюжет вам понравится. А там будем ждать комментариев.)

Я уже и забыл. то что он курит )) так как я сам не курю, поэтому даже мысль  в голову не лезет. Надо. Сделай так, значит, чтобы он закурил. Нервно ...))

По Ягоде пока не стал бы делать такой прямой вывод. Последствия его методов для армии и промышленности действительно выходят далеко за рамки одного дела, но там всё несколько сложнее, чем «решил сознательно угробить РККА». А вот Френкеля вы интересно вспомнили. Особенно именно в связке с лесом: у него до революции был серьёзный опыт в этой сфере, поэтому мысль использовать его не только как лагерного хозяйственника выглядит небезынтересно. Возьму эту линию на заметку. С «Дружбой» только придётся осторожнее - конкретно эта пила появилась гораздо позже. Но сама идея раньше заняться механизацией лесозаготовок вполне рабочая. Посмотрим, куда это можно аккуратно встроить, не обещая пока лишнего.

Ягода громит не по заданию иностранной разведки, а ради собственного влияния и контроля над государством. Он пытается доказать, что без НКВД Сталин слеп и что любую самостоятельную группу в армии надо сначала объявить угрозой. Немцы здесь не хозяева процесса - они лишь пользуются уже существующим расколом и ловят сведения изнутри. Самое опасное как раз в том, что для такого разгрома РККА никакая иностранная команда может вообще не понадобиться.

Так что делать из него осторожного кабинетного бюрократа было бы как раз менее правдоподобно.

Ягода в реальности руководил НКВД - фактически всей машиной госбезопасности, тюрем, лагерей и политического сыска. За ним стояли огромный аппарат, оперативники, следствие и ГУЛАГ. Человеком он был жёстким и абсолютно системным: аресты, давление на следствии и лагерная машина были для него рабочим инструментом, а не чем-то чрезвычайным. Так что в романе характер взят не с потолка.

Вот тут мысль интересная. Только есть один исторический нюанс: погранвойска действительно были под НКВД, а таможня - отдельная система Наркомвнешторга. Зато на контрабанде они как раз сходились. Получается хороший советский «замок»: дверь одна, а ключи у разных ведомств. С Будённым тоже интересно. Постоянно отдавать ему погранвойска я бы не стал - это уже фактически передел структуры НКВД. А вот отправить его независимым проверяющим по заставам, чтобы он проверял не доклады, а людей, оружие, связь и реальную боеготовность - вполне может сработать. Тем более мы ему уже такую роль дали в армии. Артузов здесь вообще отдельная история: в 1934-м он одновременно сидел в ИНО и в военной разведке. Так что мысль я запомнил. Граница у нас ещё может выстрелить.

Новая глава, выйдет в ночь с понедельника на  вторник. Хороших выходных 🫂

Владимир, вы 96 гусеничных машин уже округлили до ста танков, а всех снятых с маршрута записали в сломанные. Особый отдел одобряет такую методику подсчёта)) На деле из парка вышли 88 машин, до рубежа своим ходом дошли 56. Ещё 8 не выпустили из парка, а из оставшихся 32 двенадцать сняли заранее из-за подозрительной партии передач. Они ещё не сломались, но отправлять их дальше после найденного брака было бы уже сознательным вредительством. Результат всё равно позорный - именно поэтому Сталин и приехал считать машины лично. С тягачами согласен: танк без горючего, ремонта и артиллерии превращается в дорогой памятник. Но ждать, пока сначала изготовят все тягачи, потом все САУ и только после этого возьмутся за танки, тоже нельзя. Развивать придётся одновременно, а принимать - уже без приписок.

Вот это хорошая мысль. Только сразу скармливать дезу нельзя - разведка тоже проверяет, чем её кормят. Сначала дадим несколько настоящих цифр, позволим источнику прослыть надёжным и посмотрим, в каком иностранном штабе эти сведения всплывут. А когда канал привыкнет получать правду, подадим главное блюдо. Одной ложью разведку не обманывают. Сначала её долго откармливают правдой.

Владимир, попаданец немного опоздал: Снесарева освободили ещё осенью 1934 года. Правда, после нескольких инсультов он уже едва ли сможет лично планировать десант на Константинополь. Полная реабилитация возможна, но здоровье одним постановлением Политбюро не вернёшь.

Свечин на свободе и работает, поэтому поговорить с ним действительно можно. Только сначала пусть поможет не потерять собственную страну, а уже потом будем делить Константинополь. До проливов ещё надо доехать на танках, которые не ломаются через двадцать километров.

Гай армянин. Микоян армянин. Пока это вся доказательная база Особого отдела имени товарища Иванаева)) Найдётся письмо, встреча, посредник или телефонный разговор  появится связь. Одной национальности маловато даже для нашего Ягоды. Иначе мы сами изготовим то самое липовое дело, с которым Сталин в книге пытается бороться.

Вот здесь вы почти залезли в Библию тома без пропуска)) После массового брака НКВД действительно проще найти «вредителей», чем выяснить, кто назначил невозможный план и заставил приёмщика подписать негодную машину. Снизишь цифры аппарат заговорит о слабости. Оставишь получишь липовые отчёты и разваливающуюся технику. Артузов человек интересный, но в 1935 году он уже занят военной разведкой, поэтому универсальным спасателем его не сделаем. А появиться в нужном месте он ещё может.

Владимир, я смотрю, у романа появился собственный внештатный военпред)) По коробке ранних Т-34 замечание по делу: переключение передач действительно требовало огромного усилия, а надёжность трансмиссии оставляла желать лучшего. До самой «тридцатьчетвёрки» нам ещё несколько лет, но принцип я беру уже сейчас: технику будут принимать не по красивому акту. Марш, грязь, мороз, один механик-водитель за рычагами - и обратно своим ходом. Если машина не вернулась, значит, никакого «выполнения плана» не было. Так что продолжайте, Владимир. Чувствую, к 1940 году вы потребуете прикладывать к каждой главе акт войсковых испытаний))

Владимир, вы опасный читатель. Я ещё с одним заводом не закончил, а вы уже вывели следствие на жену председателя Совнаркома и международный капитал)) С такими темпами к середине книги в Политбюро некому будет собираться.

Но направление интересное. Молотова пока рано казематить - сначала пусть объяснит, кто назначал планы, кто подписывал экстренные закупки и почему за валюту в Союз тащили оборудование, которое приходилось чинить раньше, чем запускать. А если в документах действительно мелькнёт Жемчужина, семейный разговор состоится уже не дома у Молотовых, а в кабинете Сталина. Мысль забрал.

Пальцы ему повредили уже после того, как первую страницу он подписал. Дальше требовали не новый автограф, а фамилии сообщников. 

А насчёт факсимиле вы почти угадали, Владимир. Только действовали проще: копировальная бумага, чужая рука - и обвиняемый внезапно подписал даже то, чего никогда не видел.

Принимается, Владимир. Похоже, вас пора назначать начальником исторического ОТК при книге. Сомов ещё директором не стал, а вы уже обнаружили брак в плане.

Враги народа здесь ни при чём, Владимир. Они план не составляли - их назначали после того, как план не сходился))

А вообще лозунг был «Пятилетку в четыре года». До трёх лет даже тогдашний Госплан не додумался. Хотя если Сомов откажется становиться директором, ему быстро объяснят, что четыре года - это ещё щедро.

Тот самый. Сталин его биографию ещё помнит. Гай пока не знает, насколько это для него важно.

Авианосец у американцев не на складе лежит. «Йорктаун» они строят для себя, а экспорт современной военной техники начинается не с дезинформации японцев, а с денег, дипломатии и готовности американцев раскрывать собственные разработки. Но морскую линию без внимания не оставим. Сначала товарищам придётся доказать, что они способны содержать в исправности хотя бы имеющиеся корабли. Потом можно будет требовать океанский флот.

Цифра про 1961 год, вероятно, взята из текущих демографических оценок между переписями 1959 и 1970 годов: на этом отрезке городское население действительно стало большинством. Но в статье я нигде не утверждаю, что уже в 1930-е сельских жителей в СССР осталось меньше, чем городских. «Опустевшая деревня» - это о последствиях коллективизации, голода, высылок и массового ухода людей на стройки. С 1926 по 1939 год городское население выросло примерно с 26 до 56 миллионов, хотя сельское всё ещё преобладало. Порог в 50% горожан показывает степень урбанизации, а не момент появления промышленной державы. Уже к 1937 году СССР выплавлял около 17,7 млн тонн стали против 4,3 млн в 1928-м, добывал 128 млн тонн угля против 35,5 млн и производил 36,2 млрд кВт-ч электроэнергии против 5 млрд. Поэтому приведённый вами демографический факт статью не опровергает. И Гагарина запустила не магическая отметка в 50% горожан, а промышленная, научная и инженерная база, создававшаяся десятилетиями.

Герман, вы спорите преимущественно с тезисами, которых в статье нет. Я не писал, что участие американских компаний было тайной. Речь о другом: советская индустриализация использовала иностранные проекты, технологии, оборудование и специалистов. Поэтому представлять её полностью самостоятельным чудом некорректно. Оценка в 5,5-6,5 миллиона относится к жертвам голода во всём СССР, а не только на Украине. Её дали Роберт Дэвис и Стивен Уиткрофт на основании советских центральных и региональных архивов. При этом в статье прямо сказано, что голод имел несколько причин и нельзя записывать каждую смерть в смету конкретного завода. К «двум миллионам изнасилованных немок» и мифу о миллионах умерших от голода при Рузвельте эта оценка отношения не имеет.

Львовщина в 1932-1933 годах находилась в составе Польши. Бедность, недоедание и локальные продовольственные кризисы там существовали. Но утверждение, что смертность от голода была не меньше, чем на Харьковщине, требует демографических данных. Само наличие голода в другом государстве не отменяет последствий советских заготовок и коллективизации. У пожара может быть несколько причин, но соседний горящий дом не оправдывает поджог собственного. Экспорт действительно не покрывал всех затрат на индустриализацию. Я этого не утверждал. Он обеспечивал валюту для покупки зарубежного оборудования и технологий. Внутренние расходы оплачивались через государственный бюджет, налог с оборота, займы у населения, денежную эмиссию, ограничение потребления, перераспределение средств из деревни и разницу между закупочными и розничными ценами. Поэтому тайны здесь нет. Вы просто смешали валютную оплату импорта с полной стоимостью индустриального рывка внутри страны. Работа Черемухина, Голосова, Гуриева и Цывинского в статье названа экономической моделью, а не окончательным приговором истории. Её допущения можно критиковать. Но фамилия Гуриева и сравнение с Резуном такой критикой не являются.

Вопрос действительно интересный. Именно поэтому его лучше обсуждать через документы, категории расходов и демографические данные, а не через запах соуса.

Владимир, приведённые вами цифры в основном совпадают с архивными таблицами Виктора Земскова. Их, кстати, активно использует Игорь Пыхалов, защищающий Сталина от завышенных оценок репрессий.

Но у вас соединены разные показатели. Сначала указана численность заключённых исправительно-трудовых лагерей. Цифра за 1941 год уже ближе к сумме лагерей и колоний. А 19 миллионов - накопительное количество прошедших через систему за десятилетия, причём отдельные люди могли учитываться повторно. Сравнивать эти цифры как один непрерывный ряд нельзя.

Я и не утверждал, что ГУЛАГ достиг пика во время первой пятилетки. Цена индустриализации в статье не сводится к численности лагерей. Это также коллективизация, около 1,8 миллиона высланных спецпоселенцев в 1930-1931 годах, голод, падение уровня потребления и изъятие ресурсов из деревни.

По Беломорканалу официально учтено около 12,3 тысячи умерших, другие оценки доходят до 20-25 тысяч. Канал получился мелким и имел ограниченное хозяйственное значение, но всё же работал. Поэтому он не «пшик», а пример того, как человеческая цена могла оказаться несоразмерной результату.

Здравствуйте! Сегодня вечером уже выйдут первые главы. 

Новый том уже готовлю, выйдет думаю в пятницу/субботу 28-29 августа. Подпишитесь чтобы не пропустить. 

Товарищ Тухачевский может будоражить меня любыми цифрами. Но прежде чем требовать пятьдесят тысяч танков, пусть покажет хотя бы пятьдесят, которые заводятся зимой, проходят марш и не остаются без гусениц после первой грязи. Будённого списывать тоже рано. Старую службу он знает, цену лошади, машине и солдатским ногам понимает. Однако приподнимать будем не за усы и прошлые заслуги, а за результат. Пусть Тухачевский отвечает за замысел, Ворошилов - за управление, Будённый - за полевую проверку. А докладывать мне будут не сколько техники нарисовано на бумаге, а сколько её вернулось с марша своим ходом. Мы эту мысль запомним. Возможно, во втором томе некоторым товарищам действительно придётся лично проверить собственные предложения.

Пиво принял. А насчёт альтруизма не переживай: я в 1977-м не затем очнулся, чтобы за всех бесплатно горбатиться. Своим помогу. Остальным счёт выставлю. Меня Шнырём не за доброе сердце прозвали.

Хотел ответить человеку под его комментарием, но оказалось, что сразу после публикации своей «критики» он добавил меня в чёрный список, чтобы я не мог ничего написать в ответ. Очень смелая позиция... бросить фразу про «нелогичный мусор», не привести ни одного примера и заранее закрыть автору возможность ответить. Поэтому прикрепляю скрин сюда. Пусть читатели сами оценят уровень этой «дискуссии».

Хорошего чтения, если понравится, буду рад, если подпишитесь. И всем тем, кто увидит этот комментарий.

Сильный разбор. Сразу видно - дегустатор.

Тогда мы, кажется, говорим о близких вещах. Если речь идёт не о нескольких месяцах, а о долгом изменении курса, Орлов действительно не сможет публично объявить Ленина и Маркса ошибавшимися. Любую реформу ему придётся объяснять как возвращение к подлинному ленинизму и исправление позднейших перегибов. Тем более сам Ленин при НЭПе допускал рынок, кооперацию и государственный капитализм. Но для Орлова это будет прежде всего политическим языком, а не открытием единственно верного толкования. У Ленина можно найти и НЭП, и обоснование жёсткой классовой борьбы. Значит, герою придётся не просто цитировать нужные строки, а постепенно менять соотношение сил, чтобы новая трактовка стала государственной политикой. Такое направление для следующих этапов романа вполне возможно, но без мгновенных чудес и без покорного аппарата, который вдруг согласится лишиться своих рычагов.

Здесь есть важное противоречие: если Орлов в декабре 1934 года просто объявит ленинско-сталинский тезис ошибочным и начнёт возвращать рынок, против него объединятся именно те люди, которых он пока пытается развести по разным сторонам. Реалистично он либо быстро потеряет власть, либо будет вынужден устроить собственную чистку. Даже власть Сталина ограничена созданным вокруг него аппаратом. Я допускаю в романе сам факт попадания, но не хочу превращать дальнейший сюжет в управленческую фантастику, где герой за несколько месяцев без сопротивления исправляет экономику, армию, промышленность и идеологию целой страны. Возможно, когда-нибудь я напишу такую книгу, но в этот роман подобную задачу не закладывал.

Кагановича стратегическим дураком я не считаю. Наоборот, это сильный аппаратчик и хозяйственный организатор. Поэтому идея дать ему конкретный участок - железные дороги, тепловозы, снабжение - вполне здравая. Но убрать человека от списков недостаточно: если не изменить сам механизм, завтра те же списки начнёт составлять его помощник. Именно с этим Орлов сейчас и борется. Что касается остальных государственных дел: первый том намеренно сосредоточен на десяти днях после убийства Кирова. Это не весь СССР, а точка, через которую герой впервые вскрывает устройство власти. Он ещё не всемогущий правитель с готовой энциклопедией будущего и не может за неделю одновременно перестроить НКВД, армию, науку, промышленность и транспорт. Но военная, промышленная и научная линии уже входят в сюжет: армейский список, Ворошилов, Орджоникидзе, заводы и конфликт специалистов с аппаратчиками появятся и не случайно. Экспертный совет при Сталине - сильная идея, как и более ранняя защита Вавилова, работа с Артузовым и проверка сомнительных вооружений. Только каждое решение придётся сверять с датами, производственными возможностями и сопротивлением ведомств. Иначе получится не альтернативная история, а раздача послезнания без цены. Поэтому предложения забираю в работу, но проводить их буду через конфликт и последствия. После дела Кирова Орлов как раз начинает понимать, что спасти одного человека мало: придётся менять порядок, при котором умных людей сначала заставляют молчать, а потом объявляют виновными.

Потаённое дно у Кагановича в романе действительно есть, но я бы не сводил его к тайному троцкизму. Происхождение отца и знание Талмуда политическую принадлежность сына всё-таки не доказывают. Мне интереснее другое: Каганович мог искренне служить Сталину, строить метро, продвигать Хрущёва - и одновременно создавать аппарат, который затем переживёт своего создателя и позволит Хрущёву обвинить во всём уже мёртвого Сталина. Получается не заговор убеждений, а историческая ирония власти: человек сам поднимает того, кто потом поможет красиво вывести его из-под удара. За метро - бесспорный плюс. Но хозяйственный талант ещё не отменяет того, что он делал со списками и людьми.

Не троцкист. В этом как раз и опасность Кагановича: ему не нужна тайная идеология, чтобы вести себя как упырь. Он аппаратчик, который искренне считает, что спасает систему, когда превращает страх, подозрения и списки в инструмент управления. Он не маскирует убеждения - он маскирует личную ответственность словами о партийной необходимости. А насколько далеко он готов зайти, дальше ещё станет понятнее.

Вы очень точно уловили то, о чём я на самом деле пытаюсь написать. Дело Кирова здесь скорее вход в роман, внешний конфликт. Гораздо важнее положение самого героя. Он получил власть человека, которого боится вся страна, но довольно быстро понимает: эта власть не делает его свободным. Вокруг находятся люди, десятилетиями изучавшие Сталина - его привычки, паузы, манеру принимать решения. Любая осторожность героя для них выглядит не как человечность, а как слабость Поэтому роман для меня не столько о том, кто стоял за убийством Кирова. Он о человеке, который получил абсолютную власть и обнаружил, что сам оказался внутри роли, созданной этой властью. Все боятся вождя, а вождь вынужден бояться тех, кто слишком хорошо знает, каким он должен быть.  И главный вопрос здесь не в том, сумеет ли попаданец всех переиграть. Вопрос в другом: можно ли остановить систему насилия её же средствами и самому при этом не превратиться в её продолжение?  

Вы решили оправдать организаторов массовой внесудебной расправы тем, что расправа была незаконной. Сильный ход. Особое совещание здесь вообще ни при чём: речь идёт о тройках и приказе № 00447. Ещё 2 июля 1937 года Политбюро приняло постановление «Об антисоветских элементах», подписанное Сталиным. В нём прямо предписывалось наиболее «враждебных» арестовать и расстрелять через тройки, а с мест потребовали сообщить количество подлежащих расстрелу и высылке.

30 июля проект приказа № 00447 был представлен не в кружок «влажных фантазёров», а в Политбюро. 31 июля Политбюро постановило: «Утвердить представленный НКВД проект оперативного приказа». Позднее Сталин и Молотов лично согласовывали увеличение лимитов по первой категории - то есть на расстрел. Да, тройки не являлись судами и не имели нормальной конституционной судебной основы. В этом и состоит суть внесудебной расправы. Из незаконности приказа следует не невиновность руководства, а то, что руководство сознательно организовало убийства в обход собственного закона. Поэтому определитесь: приказа и решений Политбюро не существовало - тогда опровергайте архивные документы. Или они существовали, но были незаконными - тогда вы только что подтвердили мой тезис.

И вам спасибо.

Ягода положил на стол свежую сводку.

— Книгу в библиотеки добавляют, товарищ Сталин.

— Это хорошо. А на профиль автора подписываются?

— Не все понимают разницу.

Сталин постучал трубкой по краю пепельницы.

— Тогда разъясни, Генрих. Библиотека сообщает о новых главах одной книги. Подписка на профиль не даст потерять автора, когда начнётся следующий том.

— Приказать подписаться?

— Нет. Умный читатель сам поймёт. Остальным оставь эту запись.

Спасибо, теперь понял вас точнее. Не стану утверждать, что сухость первых глав была каким-то хитрым художественным замыслом. Так получилось: в начале я слишком увлёкся самим расследованием, протоколами, проверкой показаний и работой аппарата. По мере публикации и общения с читателями понял, что роману не хватает живых столкновений, самостоятельных поступков персонажей и событий за пределами кабинетов.

Примерно с десятой главы я начал заметно перестраивать подачу, не отказываясь при этом от самой задумки. Если будет желание, прочитайте десятую и скажите, чувствуется ли разница. Такое сравнение будет для меня гораздо полезнее простого «нудно». Да и очень трудно вывести читателей на какую-то конструктивную критику комментарии с трудом пишут. 

Благодарю за мнение. Если будут конкретные замечания по историческим фактам,  пишите.

Спасибо, за честность если кто тоже так думает поставьте плюсик (лайк) на его  комментарий , если нравится такой жанр этот стиль то поставьте лайк под этот комментарий. 

И хотелось бы больше конструктивного услышать что именно нудно.? Падача или то что нет попаданца который разрывает СССР с первой главы? Или может еще чего ? 

Да, Дроздов в романе вымышленный персонаж, собирательный образ сотрудника ленинградского управления НКВД. Через него показана внутренняя работа управления. 

Верно, здесь важно развести два механизма. В 1934-м суд ещё оставили, только от защиты, обжалования и времени почти ничего не осталось. В 1937-м уже не сокращали дорогу к приговору, а убрали сам суд: операция, лимиты, тройка, «слушали постановили». Орлов вспоминает 37-й не как тот же порядок, а как опасную точку, до которой всё может дойти. А кто будет соблюдать процедуру, как раз один из главных вопросов романа.