Она касается бумаги — и мир даёт трещину.
Она ведёт карандаш — и он вступает в её реальность.
Тысяча лет тишины рушится об один набросок.
Он ждал. Она искала себя.
Их любовь — как пламя.
Их встреча — как плата.
Она думает, что рисует портрет.
Но она рисует дверь.
И кто-то уже стоит за ней.
Каждый рисунок забирает что-то: сны, память, себя.
Он знает. И всё равно ждал.
Тысяча лет одиночества — слишком долго, чтобы отступить.
Один рисунок — слишком мало, чтобы он захотел уйти.