Виктор Стягъ

Нимаев, тема сложная, и в вашем комментарии смешаны факты и оценки. Пройдусь коротко.

Либава. Запасы были оставлены, 15 подлодок из 23 пришлось взорвать. Но Либава — маневренная база, приказ на оставление поступил 26 июня, когда суша уже рушилась. Трибуц не командовал сухопутной обороной города.

Оборона Таллина. Она была — с 5 по 28 августа, сковав значительные силы врага. Приказ на эвакуацию опоздал, но Трибуц предлагал перебазировать флот ещё 20 июня, за два дня до войны, и разрешения не получил. Задержка флота в Таллине — решение не его.

Таллинский переход. Катастрофа: 62 корабля, до 15 тысяч человек. Но это был прорыв, а не капитуляция. Флот спасли — 163 вымпела дошли до Кронштадта и потом защищали Ленинград. Не решись Трибуц на переход — Балтфлот погиб бы полностью.

Подводные лодки. Потери чудовищные, но причина — минная обстановка: десятки тысяч мин в Финском заливе. Подводники шли через них, потому что другого пути не было. Это цена войны, а не приказ командующего.

Херсонес. Мемуары одного немца — не исторический факт, а субъективный взгляд. Медсёстры и врачи на Херсонесе погибали вместе с войсками, выполняя свой долг, а не «командовали прорывом». Превращать их подвиг в сенсацию из чужих воспоминаний — искажение.

Командование ЧФ. «Застрелиться» — эмоция, не аргумент. Октябрьский держал Севастополь 250 дней, эвакуация командования — приказ Ставки, не самовольство.

Вы правы, что цена 1941 года была чудовищной и ошибки были. Но валить всё на одного Трибуца — значит не видеть масштаба катастрофы.

Тема эта огромная, выходит далеко за рамки романа, и мы с вами в неё уходим всё глубже. Предлагаю на этом закруглиться — иначе из комментариев к книге получится отдельный исторический трактат. Спасибо, что читаете.

Cлово «позор» к этой ситуации не подходит. Не потому, что адмиралов не за что крыть. Все значительно сложнее — надо разобраться, во что превратились флоты к лету 41-го.

Балтика. Таллинский переход. Август 41-го. 62 корабля и судна, 12–15 тысяч человек. Жесть, да. Но не Трибуц же эту ловушку придумал. Флот держали в Таллине, пока он не стал заложником порта. Уходить предлагали раньше — не дали. Когда наконец дали, нормального выхода уже не было. Или гибель/захват, или мины и самолёты. Он повёл колонну. Из 225 до Кронштадта дошло 163. И эти уцелевшие потом Ленинград прикрывали, по берегу били, блокаду теснили. Не поведи он — БФ просто не осталось бы.

При этом я не снимаю с Трибуца ответственность. Командовать такой операцией — не фунт изюму. Но начинать надо не с адмиральской вины, а с того, что флоту не дали уйти вовремя. Не оправдание, а попытка посмотреть на факты масштабнее.

С Черноморским больнее. Керчь, Севастополь — замазать нельзя, вина есть. Но Одесскую эвакуацию ведь даже критики ЧФ обычно хвалят: людей и грузы вывели, управление сохранили. Севастополь 250 дней. А в июле 42-го флот без баз, топлива, ремонта и воздуха? Стоять на рейде и красиво тонуть — не подвиг, а бессмыслица. Октябрьский увёл силы на Кавказ, потом они вернулись в Севастополь уже не изгнанниками.

СФ и Головко — другая история. В 40-м принял флот, 17 июня 41-го на свой риск поднял по боевой готовности. Корабли не разбили в базах. Конвои, разведка, авиация — крупные надводные силы к коммуникациям не прошли. Это служба, не мистика.

Разница не в морали. Головко мог строить систему; Октябрьскому и Трибуцу достался провал, где выбирали между плохим и очень плохим. «Позор» снимает вопрос с тех, кто доводил флоты до такого. Я никого не канонизирую, но вешать весь разгром на адмиралов — неправильно. Успех СФ сделали не только Головко: матросы, артиллеристы, лётчики, конвои, погода, география. И немцам там не хватило сил.

Спасибо. Старался сделать засаду реалистичной, а противника — думающим. Брандт умеет просчитывать.

Благодарю за оценку моего труда.  

Я тоже надеюсь.) Но вы же понимаете — в 41-м всё решалось не надеждой, а расчётом и волей. А чем закончится эта история, узнаете совсем скоро.

Да, дисковая пила во времена описываемых событий — вещь абсолютно реальная и широко распространённая. Появилась ещё в XVIII веке, а к 1941 году была обычным инструментом на любой лесопилке или в мастерской.

Спасибо! Рад, что зашло.

 Риск был, но в 41-м без риска ничего не решалось. А последствия этой операции действительно выйдут далеко за пределы Заполярья — и в романе это ещё аукнется.

Награды теперь включены.  

Спасибо! Рад, что понравилось.

Наши специально города в труху не жгли, как англичане в Дрездене, но когда воюешь с укрепрайоном тут не до реверансов.

В кёниге гансы залезли в каждый подвал. Чем их оттуда доставать? Долбили и артиллерией и штурмовиками по районам. А байки про 100тыс трупов - это немцы потом сами нарисовали, центр им еще англичане в 44-м сожгли.

С Хельсинки та же история — Голованов лупил по портам, чтоб финнов из войны выбить. Ночь, маскировка, ПВО... понятное дело, часть на дома падала.

Специально мирных никто не цеплял, но если из города сделали крепость — его сносили без вариантов.

Спасибо. Ваша бабушка и её сёстры — это и есть та страна, которая выстояла. А учитель-катерник — отдельное уважение. Если в романе что-то совпало с его рассказами — значит, не зря.

Да, после 18 июня 1942 года стало хуже. Мы пережили это в землянках. Но и фашистам был ответ: 7 апреля 1945 года, Кёнигсберг.

514 тяжелых бомбардировщиков при поддержке 118 штурмовиков Ил-2, фронтовых бомбардировщиков Пе-2 и 232 истребителей нанесли самый мощный за всю войну бомбовый удар по фортам и опорным пунктам города. За час было сброшено 3743 авиабомбы общим весом 550 тонн. Впервые применили ФАБ-5000.
Ну и Окончательный акт — 8 мая 1945 года в Карлсхорсте. Пришлось им заплатить.

Примет ещё. Всему своё время.

Экипажи жили там, где стоял корабль. На ремонте — на самом корабле, на плавбазах или прямо в цехах завода: нары, раскладушки, туда же приносили еду. Офицерский состав — в тех же землянках и времянках, что и командиры катеров, если не удавалось остаться на борту. В Мурманске на заводе Главсевморпути рабочие и экипажи спали прямо в цехе. Жилфонда не хватало, казармы и дома отдавали под госпитали и штабы. Так что да, «настолько плохо» — просто была война.

Совершенно верно. Проверил текст: «полубак» встречается один раз, в главе 2. Для гладкопалубного МО-4 это неточно — правильно «бак» или «носовая палуба». Везде дальше в тексте используется «бак», так что это единичная ошибка. Поправлю. Спасибо за внимательность.

Спасибо, поймали ошибку. Арифметика не сходится: при метре в секунду за 100 секунд лодка ушла бы на 100 метров. Реальная средняя скорость погружения «семёрки» на 40 метров — около 0,4 м/с, то есть время верное, а скорость в тексте завышена. Поправлю. Спасибо за внимательность — это как раз тот случай, когда замечание по делу. Правильно: Скорость погружения около полуметра в секунду.

С поддержкой было тогда трудновато. Наш катер и бросают на трудные участки потому, что он может решать такие проблемы без подключения более серьезных сил, которые нужны на других участках.

Я разделяю гнев, но утопить их не так-то просто. Это 1941 год, техническое превосходство фашистов было очень ощутимым. Для победы приходится платить горькую цену.

Будет и результат.

«Недописанное произведение» — это ровно то, что вы читаете. Роман выкладывается главами и не обязан быть законченным к вашему приходу. Дальше обсуждать кофе адмиралов и степень чьей-либо никчёмности смысла не вижу. Удачи.

 «Полуфунтовый пресс» — это пресс-папье, канцелярская принадлежность для прижатия бумаг на столе. Весом в полфунта, то есть около двухсот граммов. Адмирал прижимает им оперативные сводки, чтобы их не сдувало сквозняком в каземате. Даже учитывая, что фунты бывают разные, это 200 - 250 гр. , для прижатия бумаги вполне хватает.

Андрей, спасибо за развёрнутый отзыв. Вы нарисовали портрет попаданца, который был бы интересен вам. Это ваше право. Но у меня в романе другой герой: он не циник, который «проживает жизнь» и «сваливает в 90», а офицер, который воюет. И он не «затычка» — он командир катера, который делает то, что должен на своём месте и делает это лучше других. Насчёт эсминца — если бы его перевели или бросили на Тирпиц, это была бы другая книга. То, что попаданец должен быть не в восторге от страны, за которую он воюет, это не ко мне. Есть история, есть миллионы погибших и память о них. И еще есть офицеры, для которых присяга - не пустой звук. Звучит пафосно, но это моя позиция. А насчёт того, что немцы его всё равно потопят — война вообще плохо кончается для многих. Но пока он жив и воюет.

Нет. Зампотех у нас Чайка. А Варакин — особист. И в 1941 году существовал Особый отдел НКВД, который имел право внесудебного ареста и расстрела на месте. За одно подозрение во вредительстве на боевом корабле — к стенке без разговоров. Вот именно там он и подрабатывает.

Алексей, идея интересная, но рисунок вряд ли появится — я не художник, а заказывать иллюстрации к бесплатному роману смысла нет. Зато могу объяснить словами.

Где стоит установка.

Пакет из восьми направляющих РС-82 смонтирован на крыше ходовой рубки — вдоль оси катера, направленными в сторону носа, с небольшим возвышением. Наводка на цель — корпусом: поворачиваешь катер и залп. Как у "Катюш", только грубее.

Про остойчивость.

Тут всё в пределах допустимого, и вот почему. Восемь РС-82 весят около восьмидесяти килограммов вместе с направляющими и фермой. Плюс стальной дефлектор и асбестовая прокладка — ещё килограммов тридцать. Итого сотня с небольшим. Для катера водоизмещением около пятидесяти шести тонн это меньше десятой доли процента. Центр тяжести поднимается на сантиметры, метацентрическая высота падает незначительно.

Опасность возникает только при обледенении, когда на ферме и дефлекторе намерзает лёд. Поэтому в шторм его сбивают в первую очередь.

Почему это реально на деревянном катере.

МО-4 сам по себе имеет низкий надводный борт и малую парусность. Сто килограммов на крыше рубки он держит спокойно — при условии, что нет обледенения. 

Можно, конечно, расписать это с цифрами — метацентр, момент, крен. Но, честно говоря, для романа важнее, что катер не переворачивается и стреляет. А это он делает.

Андрей, спасибо за отзыв. Вы подняли важный вопрос, но, кажется, смотрите на ситуацию глазами человека, который привык оценивать готовый результат, а не живую логику 1941 года. Давайте по пунктам.

1. Про «резко поумневшего лузера».
Это действительно распространённый троп, и вы правы, что он встречается часто. Но мне интересно: а что вы предложили бы вместо него? «Медленно тупеющего гения»? «Лузера, который так и остался лузером»? «Гения, который родился таким»? Если у вас есть рабочий вариант, который не является штампом, — я внимательно выслушаю. Пока же ваш комментарий — это критика без альтернативы. А критика без альтернативы, сами понимаете, называется чуть иначе.

2. Про то, что «радоваться надо».
Вот здесь вы попали в самую точку, и это ключевое непонимание эпохи. В 1941 году полезность не отменяла подозрительности. Наоборот: чем полезнее человек с тёмным происхождением, тем тщательнее его проверяли. Потому что если он окажется врагом, ущерб будет катастрофическим. Особисты ищут не «шпиона» и не «троцкиста» в вашем понимании. Они ищут источник аномалии. Лейтенант-троечник, который вдруг знает тактику подводных лодок, — это либо гений, либо засланец, либо психически нездоров. Все три варианта требуют проверки. Пока источник не выяснен — доверять нельзя. Это не дурость, это профессиональная логика.

3. Про «дурацкий вопрос: откуда знаешь».
Это не дурацкий вопрос. Это единственный правильный вопрос в данной ситуации. Если бы особист его не задал, он не выполнял бы свою работу. И то, что вышестоящие не знают, — это как раз причина для беспокойства. Знания, которых нет ни у кого, — это не подарок, а угроза.

4. Про Ленина и «учиться».
Ленин призывал учиться у правильных источников. У марксистской теории, у практики рабочего движения, у партии. А не у неизвестно откуда взявшихся знаний, которые свалились на голову вчерашнему троечнику. Так что ирония здесь не работает: чекисты как раз действуют в рамках той самой ленинской логики — ищут источник и проверяют его.

Итог.
Вы задали хорошие вопросы, но ответы на них лежат не в плоскости «должно быть приятно», а в плоскости «должно быть безопасно». Если у вас есть конкретные предложения, как это можно было бы обыграть иначе, — я готов обсуждать. Пока же ваш комментарий — это скорее эмоция, чем разбор. А эмоции, как вы понимаете, к делу не подошьёшь.

Спасибо. Замечание верное, но я сознательно оставляю эти меры: они дают ощущение эпохи. В романе про 1941 год «метр» звучит стерильно, а «вершок» — живо. Это не незнание матчасти, а выбор стиля. Если бы я писал документалистику, я бы вычистил. Но это роман.

Спасибо. Это, конечно, ключевая деталь романа — чем именно адмирал запивал сводки. Я потрясён глубиной вашего анализа. Слово «эрзац» уберу — не ради исторической правды, а чтобы не смущать вас. Пусть пьёт натуральный. Русским военнопленным в концлагерях доставался эрзац-хлеб, но адмиралам, конечно, нельзя без кофе. Это все, что вас зацепило в романе?

Им еще много сюрпризов будет.  Спасибо, что читаете!

Спасибо, что читаете!

Именно. И это одна из причин, почему немцы так нервничают. Один катер — это досада. Система — это угроза. Но пока они считают это единичным случаем, у нас есть время.

Спасибо! Держитесь — впереди ещё сорок второй год. Нервы вам понадобятся. Обещаю: следующая глава будет тихой. Ну, почти.

Спасибо за ваше представление о том, каким должен быть сюжет. Силы у немцев были, но в 1941 году у них были несколько иные приоритеты — проводка конвоев, а не охота за одним катером целой флотилией. При желании можно и 6-ю флотилию эсминцев из района Мурманска натравить, и «Тирпиц» из Тронхейма выписать. Подвернувшаяся подлодка оказалась наиболее быстрым и эффективным решением.
 Это не историческая хроника, а роман в жанре альтернативной истории, и я имею право на своё видение сюжета и происходящих событий. Если вам нужна строгая документалистика — она есть в других книгах. Спасибо, что читаете.

Прямых перехватов нет, но есть доклады уцелевших: и от шнелльботов, и от Кранца. Оба описывают один и тот же тип цели — деревянный катер, который не загорелся от зажигательных. Плюс один район, несколько дней. Для штаба этого достаточно.

Пожалуйста. Спасибо, что читаете.

Спасибо, это опечатка. Правильно — корветтен-капитан (капитан 3-го ранга). «Цур зее» — это добавка к званию капитана 1-го ранга. Поправлю.

Не слишком. Варакин — спец высокого класса, его въедливость — это профессиональная подозрительность к аномалии, а не жестокость. И по статистике Северного флота он не один такой: за 1941–1945 гг. особисты СФ арестовали 517 человек за «антисоветскую агитацию» — то есть карательный удар шёл в первую очередь против тех, кто критиковал власть и рассказывал анекдоты. При этом флотские Особые отделы до января 1942 года вообще оставались в составе Наркомата ВМФ, а не НКВД — и уже потом их вернули в «смершевскую» вертикаль. Начальник Особого отдела НКВД ВМФ А.И. Петров в мае 1942-го был арестован за избиения арестованных и «искусственное заведение дел» — значит, и на флоте практика давления существовала, просто не была тотальной. Так что флотские особисты в мемуарах часто мягче сухопутных — это правда. Но Варакин работает не со среднестатистическим матросом, а с аномалией, и это меняет его поведение.

Airman124, спасибо за разбор. По пунктам:

1. Про крыло. Вы пишете, что 45-мм должно было оторвать крыло. Нет — 45-мм О-240 не отрывает крыло Bf-110. Это осколочно-фугасный снаряд с небольшим зарядом; чтобы оторвать крыло, нужно попадание в лонжерон или более мощный боеприпас. В тексте написано «вырвал кусок закрылка вместе с тягами» — это как раз реалистичное повреждение механизации, которое лишает самолёт управления, но не отрывает плоскость.

2. Про «пилота». Справедливое замечание, но рассказ ведётся от попаданца из 2026 года. Для него «пилот» — обыденное слово, и в его внутренней речи оно уместно. В диалогах и документах эпохи — да, было бы «лётчик».

3. Про «стрелка». Вот это — реальная описка. Нос опускает лётчик, а не стрелок. Поправил.

4. Про ведомого. Повторный заход с кормы после проскока — нормальная боевая импровизация, а не нарушение устава. При штурмовке морских целей жёсткая парная тактика воздушного боя не работает.

5. Про 250-кг в пяти метрах. Катер получает тяжелейшие повреждения, но не уничтожается — это близкий разрыв, а не прямое попадание. Дерево держит гидроудар иначе, чем сталь.

Друзья, я благодарен за ваше искреннее участие, но вы должны понимать, что разъяснять все нюансы каждому читателю у меня физически не хватит времени. По комментарию выше: реальная польза только от выловленной ошибки со стрелком, вместо летчика. Остальное - это видение читателя и его хотелки.
Приятного всем чтения! 

Пишу.  

Пожалуйста. Благодарю за позитивный комментарий. Впереди еще много интересного!

Уважаемый wromp12!

Прежде чем так безапелляционно «рубить с плеча», стоит отличать заводской предвоенный чертеж от реальной боевой истории кораблей и базовой теории корабля.

Разберем ваши претензии:

Про «кормовую рубку, которой якобы нет»:

Откройте учебник по теории и устройству корабля. Рубка (deckhouse) — это любое закрытое сооружение на верхней палубе, не доходящее до бортов судна.

На катере МО-4 над кормовым жилым отсеком (кубриком и кают-компанией) находится возвышающаяся над палубой надстройка — входной тамбур с трапом. Сами катерники в мемуарах и боевых донесениях сплошь и рядом называли это сооружение именно кормовой рубкой (чтобы в секунды боя четко отличать её от носовой — ходовой). Заставлять героев под огнем выговаривать канцелярское «залечь за кормовым входным тамбуром жилого отсека» — верный способ превратить батальную сцену в посмешище.

Про ДШК и бак:

По чертежам 1937–1939 годов два ДШК действительно ставились на тумбах за ходовой рубкой. Однако уже с лета-осени 1941 года на Северном и Балтийском флотах катера ОВРа непрерывно подвергались штурмовке «мессершмиттов» и «юнкерсов» именно с носовых курсовых углов.

В боевых условиях силами экипажей и судоремонтных мастерских (включая СРЗ-35 в Росте) размещение стволов менялось неоднократно: крупнокалиберные пулеметы переносились на бак (за носовой волнорез), ставились на крылья мостика, наваривались спарки. Наш МО-121 — фронтовой корабль после нескольких боев и кустарных ремонтов, а не стерильный музейный экспонат с заводского конвейера.

Так что не спешите разоблачать — за каждой строчкой книги стоят реальные мемуары моряков-североморцев, видевших войну не на чертежах, а сквозь прицел. Гугл и Википедия не дают права мнить себя знатоком.

Впредь я не буду разжевывать каждому буквоеду, почему в романе используются нештатные коллиматоры, водяные рубашки или РС-82.

Хорошего чтения!

А СКА-065, в одиночку 7 часов отбивавший атаки более, чем 70 юнкерсов и все-же защитивший транспорт, - тоже смешно?
 Бой МО-303 и МО-207 против 13 фашистских катеров и заставивших их бежать, потопив 2 из них - опять смешно?
СКА-039 в августе 1941  при буксировке плавучего дока с 35 паровозами на борту из Одессы в Николаев комендоры катера отбили 47 атак немецких самолётов и сбили два штурмовика. Это вообще уморительно!
На Северном флоте моторист Евгений Пошатаев проходил на «мошке» 36 противолодочных операций, 21 эскорт подводных лодок, пять раз обеспечивал противолодочную оборону полярных конвоев союзников.

За годы войны 250 морских охотников выполняли задачи, которые по штатному расписанию им не полагались — от противолодочной борьбы до высадки десантов, минных постановок и эскорта конвоев. На черноморских катерах МО воевали десять Героев Советского Союза, на балтийских — три. Маленькие деревянные корабли водоизмещением 56 тонн сражались с самолётами, подлодками, торпедными катерами и артиллерией — и нередко выходили победителями.
Все еще смешно?

Уважаемый В. А. С.!

Если вы действительно являетесь автором монографий по малым охотникам — искреннее вам уважение за многолетний труд и сохранение памяти о наших катерниках.

Однако позвольте напомнить одну простую истину: «Фарватер сорок первого» — это художественный роман, а не выпуск архивного сборника «Гангут» и не чертежный атлас ЦВМА. У историка и писателя разные задачи. По ходу сюжета конструкция катера и вооружение вообще могут вас лишить сна.) 

Пробежимся по вашим претензиям:

Про «фальшборт»: На заводских чертежах МО-4 это действительно палуба с леерным ограждением, планширем и носовым козырьком-волнорезом. Но в художественной маринистике (начиная с Соболева, Сергеева-Ценского и сотен других авторов) слово «фальшборт» повсеместно используется как обобщающий литературный термин ограждения борта. Заставлять читателя в батальной сцене спотыкаться о формулировки вроде «осколок пробил ширстрек на одиннадцатом шпангоуте» — верный способ превратить живую прозу в акт заводской приемки.

Про щитки на 21-К: В заводской серии щитов действительно не было вплоть до появления модификации 21-КМ в 1944 году. Но на передовой в условиях жесточайших налетов авиации на катера флотские мастерские (в том числе на Балтике и Севере) регулярно занимались инициативной бронировкой — варили самодельные противоосколочные щитки из котельной стали и снятых бронелистов. Для нашего катера, проходящего кустарную модернизацию на СРЗ-35, это абсолютно органичная деталь.

Про ракетницу и сигналы: Буквоедство по поводу фразы «ракетница с суточными сигналами» комментировать даже неловко. Любому читателю очевидно, что речь идет об оружии, снаряженном ракетой текущего суточного кода.

Про обложку: Обложку мы уже отдали дизайнеру на корректировку — там будет правильный флаг ВМФ СССР, за указание на этот казус искреннее спасибо.

Вы сохраняете архивные чертежи, а мы оживляем эту эпоху для десятков тысяч современных читателей, многие из которых благодаря роману вообще впервые узнают, что такое «мошка» МО-4 и какой подвиг совершили ее экипажи в Заполярье.

Засим дискуссию завершаю. Творческих успехов и вам на исследовательском поприще!

Уважаемый VAS! Спасибо за внимание к деталям. Давайте разберем ваши замечания по пунктам — исключительно на основе документов, уставов и чертежей. Но для вас я сделаю это один раз.

Про обложку и флаг:
Обложка — это художественная иллюстрация дизайнера. Судить о тексте книги по картинке оформителя — подход оригинальный, но к роману отношения не имеет. Однако, я принял это к сведению.

Про «параллельный циркуль»:
Здесь вы правы: это банальная опечатка при наборе вместо штурманской параллельной линейки (или пропорционального циркуля). Глаз замылился, спасибо за внимательность, при чистовой правке поправим.

А вот дальше, увы, начинаются пробелы в матчасти у вас:

«У прожектора только один цвет »:
Ваш победный смайлик был бы уместен, если бы речь шла о карманном фонарике. Но на флоте морские сигнальные прожекторы и приборы направленного света (от лампы Ратьера до приборов типа МСП и FSP) штатно оснащаются сменными и тумблерными светофильтрами — красного и зеленого цветов. Именно цветными вспышками прожекторов со светофильтрами корабли ночью отбивали сигналы опознавания и семафорили по коду. Если вы этого не знали — загляните в исторические «Правила зрительной связи и сигналопроизводства ВМФ».

«Ракетница с суточными сигналами, такие бывают?»:
Представьте себе, бывают. На флоте это называлось Таблицей суточных сигналов визуального опознавания («свой-чужой»). Каждый день штаб флота спускал на корабли секретную цветовую комбинацию ракет на текущие сутки (например: «зеленый — белый — зеленый»). Сигнальный пистолет (СПШ/СПП) лежал на мостике, а сигнальщик держал в подсумке патроны строго назначенного суточного цвета, чтобы конвой или береговая батарея не разнесли свой же катер в щепки. Это азы флотской службы времен ВОВ.

«На МО-4 не было фальшборта»:
Откройте чертежи проекта МО-4 завода № 5 НКВД, а еще лучше — мемуары командиров катеров (Ткаченко, Черцова, Колобанова). Возвышающийся над палубой пояс обшивки с брусом и волнорезом сами катерники в приказах и боевых донесениях последовательно называли фальшбортом («залечь за фальшбортом», «пробоины в фальшборте»). Называть это исключительно «планширем с ширстреком» в художественном тексте — дурной канцелярит.

«У 45-мм пушек 21-К щитков не было»:
На чертежах 1934 года заводского щита действительно не было. Но с первых же месяцев войны на Северном и Балтийском флотах судоремонтные заводы (включая СРЗ-35 в Росте, где стоит наш катер) в массовом порядке наваривали на тумбы 21-К самодельные противоосколочные броневые щиты из котельной стали и остатков бронеплит, спасая расчеты от шквального огня авиации Люфтваффе на бреющем полете. В 1944 году это даже стандартизировали в заводской модели 21-КМ. На фотографиях воюющих катеров МО-4 щитки стоят сплошь и рядом.

Так что консультации по матчасти мы проводим регулярно и очень дотошно. Но за найденную линейку — искреннее спасибо, хорошего чтения!

Главы выходят ежедневно. 

Вопрос отличный и показывает внимание к эпохе, но тут вступают в силу реальные штаты ВМФ СССР 1941 года:

Про комбрига: У малых охотников на Северном флоте в 1941 году никаких «бригад» не существовало. Катера МО-4 входили в звенья и дивизионы ОВРа (Охраны водного района Главной базы в Полярном). Так что прямое строевое начальство командира катера — это комзвена и комдив ОВРа, а не комбриг (бригады катеров на СФ появятся значительно позже).

Про комиссара: Институт военных комиссаров в октябре 1941-го действительно действовал (его вернули в июле 1941-го и упразднят только осенью 1942-го). Однако на кораблях 4-го ранга, к которым относился 56-тонный деревянный МО-4 с экипажем в 24 человека, отдельного корабельного комиссара не полагалось по штату (штатный военком был один на весь дивизион катеров в штабе ОВРа). На самом катере партийно-политическую работу вел комсорг или замполитрука из числа старшин и матросов. Держать штатного комиссара на каждой «мошке» в условиях жесткого дефицита людей осенью сорок первого флот просто не мог — там и коек лишних не было.

Так что строевой и политический надзор над катером сосредоточен в штабе дивизиона в базе, а в море командир катера идет единоначальником.

По начальству тут простая флотская специфика сорок первого: командир «мошки» отвечает за матчасть сам вместе со старшиной. Штабу ОВРа не до ковыряния в трюмах — катера гоняют по дозорам и конвоям круглосуточно, вымпелов катастрофически не хватает. Он лишь выдает задания.

Интерес особиста вполне очевиден.

Командующий флотом тоже никуда не делся — результаты катера скоро лягут на стол лично Головко, и там разговор пойдет уже на уровне большой стратегии.

Спасибо, что читаете!

Нет, полярная ночь на широте Кольского залива наступает только в конце ноября (примерно с 1 декабря) и длится до середины января.

Спасибо. Дальше будут сцены не хуже!

Смотрите. Книг уже достаточно для выбора. И планируются новые.