Алекс просыпается в грязной токийской подворотне в чужом, истощенном теле, с ужасом обнаруживая, что стал одноглазым гулем. Его преследуют голод, страх перед CCG и воспоминания о жестокости этого мира. Пытаясь сохранить человечность, он становится стервятником в лесу Аокигахара, питаясь самоубийцами.
Проснуться в чужом теле, в пробирке, в подпольной лаборатории — это еще полбеды. Хуже понять, что твое новое тело — эксперимент, будущее орудие зла. Я стал Ному.
Обычный парень, ага, обычный, по арту бла вижу, какой он обычный. В общем, попаданец-вандамец попал в Кеннеди, и его застрелили. Так, стоп, это не тот сценарист, кто дал чай вместо бухла.. Хомыч самса — это были вы. Вы хоть и лучшая часть Неназываемого, но все-таки давать чай Неведомой Херни — это уже перебор. Так ладно, о чем это я, а-ха-да, в общем, наш подопытный — клон Леона Скотта Кеннеди, и он будет добытчиком зараженной плоти в этом мире лошарных тварей, что не могут завалить человека, ибо ничтожества.
Потом отправим его в другие миры, может, в клинок или Гуляша, посмотрим, если он выживет.
Аннотация сей души во мраке кряхтит!
Какая поэзия, какой стих, он же двоечник ик!
Думал, мол, он может соей корявой душой напишет стих,
Но, окстись, ты ведь не учился, как заядлый старый ситх!
Смысла у автора не найдешь, ведь дурак он и притих,
Не смотри главы сей поэзии ты, дальше иди и не приходи.