Написал комментарий к произведению Тоска
Кстати, по поводу «Комсомольской» - вся она была пройдена несколько раз и отсмотрена со всех балконов, лестниц и переходов перед написанием той главы, как и все другие переходы и станции ранее, включая узел Театральная - Охотный Ряд - Площадь Революции. Там куда я не мог попасть, путь тоже был пройден путем просмотра диггерских видео и фотографий. Я тогда был неопытен и думал, что реальная достоверность заменяет художественную. Так что все что скрыто в туннелях правда - и межлинейник, и сбойки и проходки и ящик, на котором стоит Пустовалов - все это есть и платформа, кстати, «Комсомольской» действительно стоит на низких колоннах.
Ничоси! Вот это подход. Гюстав Флобер точно гордился бы вами!
. Убейте, стреляйте прямо в...
Написал комментарий к произведению Тоска
В этой литературной помойке действует простое правило: «Если всё говно, то ничего не говно». Вы, Иван, — почти полностью ограненный бриллиант в безбрежном море говна. Говорю «почти», потому что по вам еще нужно два раза провести напильником. Первый раз — более точное описание помещений, второй раз — Осциллограф. Ну с помещениями все понятно, это чисто технический момент, а по Осциллографу я вам сейчас мини-лекцию прочитаю, потому как вы блестяще владеете абстрактной передачей, но иногда не видите очевидной пошлости и переносите на бумагу сугубо визуальный образ, что недопустимо для Мастера.
Возьмем двух классиков и Михаила Елизарова.
Виктор Пелевин:
«В центре кабинета был накрытый большой желтой картой стол, за которым стояли несколько человек в военной форме — начальник полета, три генерала, совершенно не похожие друг на друга, но все очень похожие на писателя и драматурга Генриха Боровика, и два полковника…»
Владимир Набоков:
«Бедной этой даме было лет тридцать пять, у нее был гладкий лоб, выщипанные брови и совсем простые, хотя и довольно привлекательные черты лица того типа, который можно определить как слабый раствор Марлены Дитрих»
«…довольно изможденный профиль, почти гитлеровская прядь на бледном лбу…»
Михаил Елизаров:
«Передо мной стояли наши начальник госпиталя полковник Вильченко и начмед подполковник Федотов, и с ними были еще двое военных — генерал и полковник. Удивительно, но все четверо оказались похожими, как братья, на диктатора Пиночета, и при этом они были совершенно не похожи друг на друга! Я смотрел на них и думал, как такое может быть»
Да, это прямая отсылка к Пелевину (дань уважения).
«Рядом со мной присела немолодая женщина с обветренным лицом Кости-моряка»
«И Костя-моряк ответила…»
«Но я успел-таки на автобус, в последний момент. Подсел к очередному Косте-моряку — должно быть, так выглядят все скандинавские женщины за сорок»
Что общего у Генриха Боровика, Пиночета, Гитлера, Марлен Дитрих и Кости-моряка? Вы, Иван, как художник сразу поймете — звучное имя. Потом уже идет узнаваемость и встроенность его в культурный код. Но главное — никто из этих авторов не переносит визуальный образ, только абстракцию. Читатель вообще не обязан знать имена этих людей и тем более их внешность.
А вот ваши абстрактные передачи образа:
«В следующую секунду они увидели его. Да, на вид – сущий подросток. Он вышел из темноты с черным «Тессоном» на плече. Худой невысокий мулат с большими печальными глазами. Узкое лицо и кудряшки напоминали школьные портреты Пушкина»
«Повесив «Сайгу» на плечо, как красноармеец, Летягин вместе с Ольгой обошел дом по отмостке»
«На безбородом лице его были круглые очки, отчего он походил на студента или молодого Михаила Исаковского»
«На пороге возник белобрысый великан с прической как у Ильи Муромца»
Ве-ли-ко-леп-но!
Кстати, а скандинавская женщина, похожая на Костю-моряка, никого не напоминает? Я подскажу:
«Врачом оказалась крашеная блондинка лет сорока пяти, с яркой внешностью отдаленно напоминавшей внешность актера Дмитрия Харатьяна»
«– Какой азиат? Не поняла, – уставилась на Дашу женская ипостась Харатьяна»
«– Вам здесь не бордель! – С неожиданной экспрессивностью закричала «Харатьян»
Вот Костя-моряк у Елизарова абстракция, а Харатьян у вас Осциллограф. Хотя и забавно. Не можно!
А вот за это: «…на одном из которых сидел молодой мужчина с бородкой и старомодной прической а-ля Джастин Бибер середины нулевых» — любой грамотный читатель имеет полное право стукать вас кулаками по лицу. А вы, даже будучи мастером спорта по боксу, можете только прикрывать челюсть, уворачиваться и приговаривать: «Не стукай, ну… ну не стукай»
Потому запишите себе в блокнот шариковой ручкой: «Не переносить видимый глазами образ в текст!»
В «Тоске» Осциллограф был полностью уничтожен.