ElDino

Многие древние слова потеряли свой первоначальный смысл. Вратарём назывался страж крепостных ворот. А самолетом - речной паром.

Но всех переплюнул дьяк думского приказа 17 века Игнатий Велосипедов. За триста лет до изобретения велосипеда он уже имел такую фамилию! Объясняется это просто. В то время было модно переводить русские фамилии на латынь. Надеждины стали Сперанскими или Эсперовыми. Богоявленские - Бенедиктовыми. Боголюбские  - Бенефактовыми. И т.д. А у Велосипедова, очевидно, была фамилия Быстроногов. Так что перевод точный.

Могу поделиться рецептом, которым я пользуюсь уже 50 лет. 

В 16 лет я порвал ахиллес на левой ноге, и с тех пор у меня привычный вывих голеностопного сустава. Стоит наступить на камешек или неудачно поставить ногу, и вот "здравствуйте-пожалуйста"! Опухоль, боль, гематома и невозможность передвигаться без палочки.

Но, слава Б-гу, мне попался хирург, который после моего отказа от операции, порекомендовал мне очень простое, но эффективное, средство.

Берете пызырек йода. Обычная их емкость от 20 до 30 мл. И 5 таблеток простого советского анальгина. Не нужно брать новомодные обезбаливающие, типа темпалгина, спазмалгона и т.д. Растираете таблетки в порошок для быстрого растворения. Но можно обойтись и без этого, а просто разломить таблетки на чевертушки. Забрасываете их в пузырек с йодом и переодически взбалтываете до полного растворения. Обычно это занимает 1,5-2 часа. При этом йод полностью теряет свой цвет. И в пузырке получится слегка мутноватая почти прозрачная жидкость с характерным запахом. Готово! Можно применять. Смазываете больное место или прикладываете туда слегка влажный тампончик. Боль моментально исчезает, опухоль спадает, гематомы, если они есть, рассасываются. Можно применять также от зуда при укусе насекомых.  Открытые раны можно обрабатывать только по краям.

Пользуюсь этим средством сам. Применяет вся моя семья, многочисленные друзья и знакомые. Рекомендую и Вам. 

Будьте здоровы!

Неправильно Вы, хозяйка, борщ варите! Борщ варят с буряком!

Пуля - дура. А вы, товарищ курсант, дурак. Даже в мишень не попали! Извините за резкость, но чаша моего терпения с треском лопнула!

Нет такой страны Германия, как и национальности немец. Есть Deuschland и Volksdeutsche. Все остальные названия от немцев (немых), не понимающих Deusche sprache.

То, что Вы написали пером, топором уже не вырубишь. Теперь остается доказывать, что Вы не верблюд!

https://youtu.be/6xl9zaIBSIc?si=MnNd7rq-Xt0hEE_F

Ицик Фефер:

Вино, что ждало в поколеньях,

Давало силы мне в пути.

Злой меч страданий и гонений

Не смог из мира увести

Народ мой – честь мою и гордость,

Он воли не ковал моей.

И под мечом кричал я в голос:

Да, я – еврей!

Аману, Титу, фараону

Не удалось сломить мой дух.

Лежит он в вечности ладонях,

Порыв горячий не потух.

В твоих, Испанская держава,

Кострах я стал еще сильней.

Гремит моя сквозь годы слава.

Да, я – еврей!

Меня замучил египтянин,

И тело болью истекло.

Засеял землю я слезами,

И солнце красное взошло.

Под ним дорога из неволи,

И терний множество на ней.

Они глаза мои кололи –

Что ж, я – еврей!

Те сорок лет в песках пустыни,

Что были словно паралич,

Мне дали мужества доныне.

И вел меня Бар-Кохбы клич

По всем путям нелегких странствий.

И было золота ценней

Мне деда моего упрямство.

Да, я – еврей!

В морщинках умных реб Акивы,

Среди Исайи мудрых слов

Я черпал жажду неизбывно,

Добавив ненависть в любовь.

Порыв героев-Маккавеев

Давно кипит в крови моей.

Мой над кострами голос веял:

Да, я – еврей!

Свет Соломона размышлений

Меня сопровождал в веках,

И стоил крови Гейне гений

С кривой улыбкой на устах.

Иегуду Галеви читая,

Открыл я множество дверей.

Я увядал, не умирая –

Ведь я – еврей!

Базаров амстердамских гомон

Совсем Спинозе не мешал

Раздвинуть старые препоны.

И гений Маркса засиял

И словно обновил лучами

Кровь, ставшую еще красней,

Мой дух, мой негасимый пламень.

Ведь я – еврей!

А взгляд мой помнит неустанно

Сиянье, натиск, тихий зов

Картин закатов Левитана,

Чудесных Менделе шагов

Штыков наточенных отсветов

И блеска спелой ржи полей.

Я верный сын Страны Советов

И я – еврей!

Мне отвечает гавань Хайфы,

Со мной, как эхо, говоря.

И слышу, как по телеграфу,

Я через долы и моря

В Буэнос-Айресе стук сердца,

Напевы бруклинских детей

И ужас букв закона немцев.

Да, я – еврей!

Дикая смесь христианства, язычества и Денна Брауна.

Хотя Миних говорил: "Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Богом, иначе невозможно понять, как оно существует».

"Русский" это притяжательное прилагательное. Отвечает на вопрос "чей?". Русичи покоряли северные угро-финские племена и присоединяли их земли к Киевской Руси. И, когда представителей этих народов спрашивали: "Ты чьих будешь?" Они отвечали: "Русский!"

- Вах! Какой пэрсик!

- Смотри, косточка выпадет - пришибет!

Шаббат Шалом! Ам Исраэль Хай!

Опытные повара говорят, что, если в салате более четырех ингредиентов, это комбикорм!

Друг познается в бидэ.

Главное, чтобы мозги не раскололись, как орех.

Прячте свои заначки в самые необычные места. Забыли? Поздравляю! Теперь Вы мыслите, как настоящая белка.

 В феврале отметили с женой 47 лет совместной жизни. Даст Б-г, доживем до Золотой Свадьбы.

Меч в сердце заменил любовь.

Рифмуются всегда "любовь" и "кровь".

"С любимыми вовек не расставайтесь!"

Ведь ваше счастье не вернется вновь!

Мой дедушка, Эрлих Нухим Шмулевич. Начал войну в 1941 году под Харьковом старшим сержантом (помкомвзвода). Закончил в 1945 году в Берлине подполковником, начальником отдела штаба 61 армии. Два ордена Отечественной войны I степени. Орден Красной Звезды. Медали За отвагу и За боевые заслуги, За оборону Москвы, За оборону Сталинграда, За освобождение Варшавы, За взятие Кенигсберга, За взятие Берлина. Наградной Вальтер от маршала Жукова. В Сталинграде получил тяжелую контузию. 3 месяца в коме. Обманул медкомиссию и снова отправился на фронт.

Его родной брат Исаак Эрлих, разведчик морской пехоты, погиб в 1942 году при обороне Севастополя.

Дедушка курил трубку. Но, после инфаркта, бросил.

Мой папа, Хончик Вольф Иосифович, ушел добровольцем на фронт в 1943 году в 17 лет. Начал войну с освобождения его родного Киева. Гвардеец-десантник. Чудом уцелел в десанте на Киев. Дошел до Праги. Орден Отечественной войны II степени. Медали За взятие Вены и Будапешта, За освобождение Белграда и Праги. После войны служил до 1950 года. 300 прыжков с парашютом, из них 3 боевых.

Это хуже, чем преступление. Это ошибка!

Гондурасцы в Гондурасе гондуразно гондурасят.

Если плохо гондурасить, могут и загондурасить!

Не сочтите за издевку, но вспомнился анекдот 80-х годов:

Штирлиц склонился над картой СССР. Его неудержимо рвало на Родину.

До распада Союза оставалось 10 лет. Но, кто-то же придумывал такие анекдоты. Кто-то их рассказывал. И ВСЕ смеялись!

Да! В них живут и умирают. Но умирать под бомбами очень не хочется.

Проходит жизнь

И нет другой попытки.

Остались пережитки

И пожитки...

Уже выбегаю. Скорее всего, принесу только в субботу. Завтра 1 мая и все магазины закрыты. Но за день добегу. 

А философская начинка - это мак? Хотя, если по дороге забежать в Амстердам, можно купить булочки с канабисом.

Действительно, не смешно. Но как бы сейчас отнеслись к такому советскому плакату:

Этим стихам почти 46 лет. Я написал их на смерть Вольфа Шлиомовича.

Поэты не уходят без следа,

Фантомной болью остаются с нами,

Знакомой фразой, песнями, стихами…

Поэты не уходят без следа.

Мы будем после долгие года

Слагать о них и небыли, и были,

Рассказывая, как мы их любили…

Поэты не уходят без следа.

Поэты отправляются туда,

Где купол неба, звёздами одетый,

И светят нам звездой или кометой…

Поэты не уходят без следа.

Поэты не уходят без следа.

Впечатан след навеки в наши души.

Мы с этим следом и мудрей, и лучше.

А значит, жить поэтам - навсегда.

За окошком лежит тишина,

Звёздной крошкою испещрена,

Словно кошка в кромешной ночи

На кошме шемаханской парчи.

В тишине что-то шепчет душа,

Слышно, время шуршит не спеша.

Я сижу в предрассветной тиши,

Отрешённо шаманю стиши.

Короче, умерли все!

Булочки французкие? Могу сбегать - от меня недалеко!

"Перстень. Массивный. Жёлтого металла цвета «старое золото», с плоским чёрным камнем."

С той, лишь, разницей, что мой перстень с натуральным черным агатом и передается в моей семье уже 8 поколений.

Толпами ходят подонки по свету.

Мы называем их "сукины дети".

Лучше б гуляли себе по дорогам,

Ноги размять - это тоже неплохо.

Плохо, что часто сидят в кабинетах

В креслах высоких сукины дети!

Звук им пустой состраданье и жалость.

Быдлом родились - быдлом остались!

П.1 Жена всегда права.

П.2 Если жена не права, см. П.1

П.1 Жена всегда права.

П.2 Если жена не права, см. П.1

Да, Дни Рожденья - муторное дело,

Они как снег на голову, когда

Лишь тело незаметно постарело,

Ну, а душа, как прежде, молода.

Несётся время поездом курьерским,

Неотвратимо ускоряя ход.

За окнами мелькнёт фонарным блеском

И скроется вдали за годом год.

Рожденья День – развязка узловая,

Где можно пояс туже затянуть

И постоять немного, озирая

Преодолённый и грядущий путь.

Пересчитать ошибки и утраты,

Что громоздятся на твоём пути,

А те мгновенья краткие, когда ты

Был счастлив, умещаются в горсти.

И вновь сигнал, и вновь стучат колёса.

Войди в купе с названьем кратким « жизнь».

На скользких поворотах и откосах

До будущей развязки продержись.

Не плачь о том, что больше не вернётся,

Что промелькнуло, поманив едва.

Развязка впереди – там светит солнце,

Друзья, цветы и неба синева.

Поздравляю! Здоровья, благополучия, мира! 120 лет!

Я вышел из себя на пять минут.

Удобно сел на лавочке в саду.

Сказал себе: «Пускай меня не ждут,

Сегодня я обратно не пойду».

Влюблённый старикан? Любой тут оборжётся!

Забавней персонажа вряд– ли кто найдёт.

Аристофан, Вильям Шекспир, Гольдони, Гоцци

Его вводили в пьесы, веселя народ.

Что может быть смешней согбенной поясницы,

Трясущейся руки и ослабевших ног?

А он ещё, козёл, надумал молодиться,

Топорща бородёнки поседевшей клок.

Наверно, он забыл, благодаря склерозу,

Что время невозможно повернуть назад.

Увядший лепесток не превратится в розу,

Среди песка пустынь ручьи не зажурчат.

Лишь вечная душа старенью не подвластна,

Открыта для любви как в девятнадцать лет

И узником в тюрьме, что воли ждёт напрасно,

Сквозь мутные глаза глядит на белый свет.

Ей тесно в каземате одряхлевшей плоти.

Душа стремится ввысь, ей нравится гроза.

Но снова ржёт народ, старик в себя уходит,

Лишь изредка блеснёт на бороде слеза...

Не имею ни малейшей я причины

К возраженью против действий столь благих:

Требуху свою я опосля кончины

Сразу жертвую для страждущих других.

Пусть импланты приживаются помалу,

Пусть не ноют ни в жару и ни в мороз,

Но в дороге к долгожданному финалу

Возникает неожиданный вопрос.

Мне ничуть не жалко омертвевшей плоти.

Но кому нужны подарки от меня,

Если камни в почках, как горох, колотят,

В печени водяра, клетки заменя?

Поджелудочная тоже не в порядке,

А иначе бы откуда диабет?

И с того, что ниже пуза, взятки гладки –

Максимум, годится сбегать в туалет.

Сердце стукает, как дятел с перепою:

То молотит как безумный, то замрёт…

Я, похоже, всё своё возьму с собою,

Ничего беднягам не перепадёт.

Значит, мне не повезло.

Мне встречались только такие:

Это где ж такие водятся?

Непарно-

вэвэпэ!