Заходилa
Теона — не жертва. Она та, кто оставляет тела без глаз и прибивает языки гвоздями. Но сегодня она играет роль: испуганная девушка на свидании, с полевыми ромашками и деревенским акцентом.
Её визави – Дэмиан. Гетерохромия, хищная грация и запах старого леса. Он приносит точно такие же цветы.
Они оба лгут. Они оба убивают. И когда он шепчет: «Я умею раздавить то, что ты называешь сердцем», — Теона понимает: зеркала бывают опасны.
Эта история должна была быть о моём стремлении к свету правды — о пути, где я, ведомая мечтой о справедливости, выстраиваю жизнь, в которой закон становится опорой, а разум — оружием против хаоса. Я видела её как гимн стойкости, где каждый шаг к трибуне суда укрепляет веру в порядок и надежду. Но вместо этого она обернулась рассказом о притяжении тьмы — о встрече с душой, чья сила и опасность подобны бурям, разрывающим небеса. Она стала размышлением о любви, что подобна огню в ночи: согревает, но грозит испепелить. Это история о борьбе с самой собой, о попытке удержать свет в сердце, когда тени мира, где власть и кровь правят балом, тянут меня в пропасть, заставляя спрашивать: можно ли спастись, не растворившись в этом пламени?
Я умерла в двадцать лет.
На крыше заброшенного здания, с солью слёз на губах и пеплом мечты в лёгких. Меня не спасла любовь — она же и разбила меня вдребезги. Я потеряла все: мечту, карьеру, доверие... и свободу...
Спустя девять лет я восстала.
Не как та наивная девочка, что верила в «навеки вечные». Я стала огнём, сталью, лезвием в бархатной перчатке. Я построила империю там, где меня считали мёртвой. Больше никто не смел ломать меня и вытирать об меня ноги.
Я считала, что выжгла прошлое дотла. Что пепел — это мой новый цвет, а шрамы — единственные украшения, которые я заслужила.
Но однажды в толпе я снова увидела его глаза — те самые, что клялись хранить меня навеки вечные. Грозовое облако.
А ведь обещание №95 было самым важным...
Теперь я стою на краю — не крыши, а новой правды:
а вдруг то, что я приняла за предательство… было просто ошибкой, за которую мы оба до сих пор расплачиваемся?
Можно ли собрать то, что разбито на миллионы осколков?
Или лучше сжечь всё дотла — и начать з
Джиселла спасла близнецов Мэддокса Феникса от смерти. С тех пор их судьбы переплелись кровью и тайной. Но прошлое возвращается: пять мафиозных семей Нью-Йорка объявляют войну клану «Падшие». Джиселла оказывается в эпицентре криминальной войны, где каждый выбор может убить тех, кого она любит.
Маккоя (Джиселла): «Я спасла ребенка и обрела своих ангелов Возмездия и Падшего. Их руки утонули в крови из-за меня»
Эм (Мэддокс): «Я умру как предатель, потому что брошусь защищать её, а не собственного Дона»
Фанзи (Феникс): «Каждый раз, утопая во мраке, я пробивал новое дно. Но она всегда держала меня за руку»
Я приехала в Лос-Анджелес, чтобы сбежать от тьмы, окутывающей мою жизнь, мое тело и мой голос.
Три месяца у родственников, которых я едва знаю. У предателей. Три месяца тишины. Три месяца, чтобы забыть, каково это — когда чужие руки оставляют ожоги на коже, а чужой голос шепчет в темноте, что ты ничтожество.
План был прост: получить ответы, выжить и уехать.
Но потом я встретила его.
Психованный парень с каким-то расстройством личности. Его называли сыном наркоманки, убийцей, самим Дьяволом.
Я не знала о Сальваторах. Не знала, что существуют связи, которые сильнее крови, сильнее разума, сильнее воли. Не знала, что его прикосновения не жгут мою кожу, потому что моя психика одобрила его. Потому что его тьма идеально совпала с моей.
Сделка была простой: мы помогаем друг другу избавиться от "кайфа" наших лекарств. Никаких чувств. Никаких привязанностей. Только взаимное «лечение».
Он сказал мне однажды: «Выбор есть всегда, ангел». Но он солгал.