Миша Козлов

Иешуа Невенчанный

- И теперь мы наконец переходим к правителям Рудеи!

Доктор Ублек перемещался по аудитории с такой скоростью, что перестал восприниматься отдельным человеком. Перед студентами мелькали зелёные волосы, очки, термос и указка. Иногда всё это на мгновение складывалось в преподавателя истории, после чего вновь распадалось на самостоятельные явления.

Жон слушал внимательно.

О Рудейской Империи знали мало. Слишком мало для государства, которое почти пять веков владело целым континентом, основывая колонии на берегах Вакуо, Мистраля и Солитаса. После неё остались белые дороги, развалины городов, несколько работающих артефактов и множество вопросов, на которые современные историки отвечали честным и потому особенно раздражающим словом «неизвестно».

Ублека это слово не раздражало.

Он его любил.

Каждое «неизвестно» означало, что где-то ещё лежит нераскопанный храм, забытая гробница или каменная табличка, ради которой можно на три месяца уехать в Дикие Земли, питаться сухим пайком и радостно убегать от Гримм.

- Большинство списков насчитывает сорок три императора, семь императриц, двух соправителей и одного человека, которого официальная историография Рудеи изо всех сил пыталась не замечать! - сообщил доктор. - Поэтому мы, разумеется, начнём именно с него!

Кардин тихо застонал.

Он всё ещё пытался дописать имена первых трёх династий и безнадёжно отстал примерно на четыреста лет.

- Арк, тетрадь, - шепнул Винчестер.

Жон молча подвинул её к нему.

С другой стороны Нора уже переписывала конспект у Лая. Почерк Рена был мелким, ровным и каким-то оскорбительно спокойным. Почерк Норы напоминал следы смертельно раненой птицы, несколько раз упавшей в чернильницу.

- Иешуа Невенчанный! - Ублек ударил указкой по доске.

На экране появился схематичный рисунок мужчины в простой длинной одежде. Лицо время не пощадило: каменная пластина была расколота, и от головы сохранились лишь подбородок, часть носа и тёмный провал вместо левого глаза.

Жон вывел имя в тетради.

Перо на мгновение остановилось.

Иешуа.

Имя было знакомым. Не редким для определённых мест на Земле, но знакомым.

«Совпадение».

- Сразу предупреждаю: слово «Невенчанный» появилось через три столетия после его смерти! - продолжал Ублек. - Современники называли его Иешуа из Насара, Галилейцем, Учителем, Проповедником, Помазанником, Обманщиком, Царём Рудеев и, в одном особенно эмоциональном храмовом документе, «длинноволосым разорителем благочестивой торговли».

Перо вновь остановилось.

Жон медленно поднял глаза.

На экране появилась карта Рудеи. Доктор указал на небольшое поселение в северной провинции.

- Насар был небогатым городком Галилейской области. Не деревней, как утверждают поздние жития, но и не крупным центром. Население - ремесленники, земледельцы, несколько семей торговцев. От столицы далеко, от больших дорог ещё дальше. Именно там, если верить двум независимым источникам, вырос Иешуа.

- А родился где? - спросил Ирис Рокс.

- Неизвестно! - обрадовался Ублек. - Поздние тексты называют сразу три города, причём два из них в заявленный период принадлежали разным провинциям. Авторы пытались связать его с древними пророчествами и правящими родами, поэтому сведения о рождении считаются крайне ненадёжными. Мы можем уверенно говорить только о происхождении из Галилеи и связи с Насаром.

Жон отложил перо.

«Иешуа. Галилея. Насар».

Три совпадения ещё можно было объяснить.

Наверное.

- По профессии он был плотником? - спросил Жон.

Доктор Ублек замер.

Очки сверкнули.

Взгляды нескольких студентов обратились к Арку. Кардин тоже перестал переписывать и посмотрел на него с нескрываемым подозрением.

- Великолепный вопрос, мистер Арк! Но откуда вы… Нет, неважно, после лекции обязательно назовёте мне книгу! В раннем тексте использовано слово «тектон». Его по привычке переводят как «плотник», однако правильнее говорить «строитель» или «ремесленник». Он мог работать с деревом, камнем и даже участвовать в восстановлении укреплений соседнего города. Точно определить его ремесло невозможно.

- Понятно, - произнёс Жон.

Ничего ему не было понятно.

- Ты заранее читал? - тихо спросил Кардин.

- В некотором смысле.

- И мне не сказал?

- Я сам только что об этом узнал.

Винчестер нахмурился, но расспрашивать не стал. Ублек тем временем выпил из термоса столько кофе, сколько обычному человеку хватило бы для уверенной встречи с сердечным приступом.

- До тридцатилетнего возраста Иешуа ничем не выделялся! Во всяком случае, источники о нём молчат. Затем он присоединился к движению Ионана Речника - странствующего проповедника, призывавшего к покаянию, очищению и скорому суду над Рудеей. Ионан проводил обряд омовения в реке. Судя по описанию, именно во время этого обряда Иешуа открыл ауру.

Кто-то на заднем ряду присвистнул.

- Во взрослом возрасте? - удивилась Аис Валленштейн.

- Вероятнее всего! Рудеи знали об ауре куда больше нас, но доступ к обучению сильно зависел от происхождения. Человек из бедной провинциальной семьи мог прожить всю жизнь, даже не подозревая о собственном даре. Впрочем, это лишь гипотеза. Сохранившийся текст говорит: «Свет обнял его на воде, и голос его стал подобен грому над долиной». Поэтично, но для историка совершенно недостаточно.

- Молния ударила? - оживилась Нора.

- Тогда он стал бы не проповедником, мисс Валькирия, а обугленным свидетельством необходимости соблюдать осторожность во время грозы.

- Необязательно, - серьёзно возразила Нора. - Меня молнии любят.

- Это многое объясняет, - негромко заметил Лай.

Доктор Ублек стремительно развернулся к доске и вывел крупными буквами:

«ПОДОБИЕ?»

Рядом появилась вторая надпись:

«ГЛАС.»

- Название условное! - предупредил он. - Никакого рудейского реестра Подобий у нас нет. Однако множество враждебных друг другу свидетельств отмечают одни и те же особенности. Иешуа говорил без усилителей перед тысячами людей, и его слышали даже на дальнем краю толпы. Слушатели разных областей утверждали, что он обращался к ним на привычном наречии, хотя остальные слышали обычную столичную речь. Наконец, люди запоминали его слова по-разному, но сохраняли общий смысл.

- Управление разумом, - сразу сказал Ирис.

- Нет доказательств! - радостно возразил Ублек. - И достаточно свидетельств против. Ему спорили, его покидали, на него нападали. Один из ближайших сторонников передал властям сведения о его местонахождении. Подобие могло усиливать внимание, передавать намерение вместе со словами или вызывать эмоциональный отклик. Но оно не лишало человека воли.

- Просто делало его очень убедительным? - уточнил Кардин.

- Чрезвычайно убедительным, мистер Винчестер.

- Удобная штука для политика.

- И очень опасная для государства.

Последние слова доктор произнёс всё так же быстро, но без привычного веселья.

Жон невольно кивнул.

Человек мог обладать самой правильной программой на свете. Мог говорить о справедливости, мире и всеобщем братстве. Но если за ним шли не потому, что понимали сказанное, а потому, что его голос давил на нужные струны в голове, разница между проповедником и кукловодом становилась неприятно тонкой.

С другой стороны, обычная агитация делала примерно то же самое. Только медленнее и менее надёжно.

- Его считали целителем? - спросил Жон.

Термос застыл у губ Ублека.

Теперь доктор смотрел на него уже не с восторгом, а как на внезапно заговорившую каменную табличку.

- Да, мистер Арк. Вы совершенно точно назовёте мне источник. Именно считали. Историк может установить наличие у человека репутации целителя, но не обязан признавать достоверность каждого рассказа. Поздние последователи приписывали Иешуа возвращение зрения, исцеление паралича и даже воскрешение умерших. Последнее мы оставим богословам и авторам дешёвых романов.

По аудитории прокатились смешки.

- Ранние сведения скромнее, - продолжил доктор. - Он успокаивал людей в припадках, помогал больным, касался их открытой аурой. Некоторые исследователи полагают, что его Подобие подавляло страх и боль. Другие допускают, что он умел непроизвольно пробуждать чужую ауру. Но подтвердить это нельзя. Несомненно только одно: современники, включая противников, знали его как проповедника и целителя.

Жон сцепил пальцы.

Имя. Галилейская окраина. Насар. Строитель. Около тридцати лет. Речной проповедник. Омовение. Целительство. Великолепный оратор.

Совпадений становилось слишком много.

В прошлой жизни Жон не был верующим. В детдоме им рассказывали о религии как о части истории: без молитв, без откровений, с датами, картами и общественными причинами. Позже он читал сам, хотя и без особого усердия. Некоторые вещи забылись. Другие, как выяснилось, засели в памяти достаточно крепко.

- Итак, учение! - объявил Ублек. - Здесь особенно важно не совершить ошибку. Иешуа не создавал новую религию в современном смысле. Он оставался внутри официального рудейского Завета Светлого и признавал его священные тексты, обряды и единого небесного покровителя. Его движение было одной из многочисленных сект внутри храмовой традиции.

Несколько студентов недовольно зашептались. Для большинства слово «секта» означало культистов, жертвоприношения и Гримм в подвале.

Ублек ожидаемо заметил реакцию.

- Секта - научный термин, а не ругательство! От основного течения последователей Иешуа отличала радикальность. Они ожидали скорого наступления Царствия Света, требовали личного покаяния и ставили милосердие выше храмового ритуала. Иешуа обращался к беднякам, должникам, больным и людям с дурной репутацией. Он утверждал, что знатность, богатство и происхождение не дают преимущества перед грядущим судом.

- Поэтому богатые его и не любили, - заключила Нора.

- Это несколько упрощённо, мисс Валькирия, но в целом верно.

- А бедные любили?

- Бедные обычно любят человека, обещающего избавить их от долгов.

- Я тоже люблю таких людей, - признался Кардин.

- Сначала обзаведитесь долгами, мистер Винчестер.

- Если это обязательное условие, я справлюсь.

Лай прикрыл глаза.

Жон перевёл взгляд на доску. Под именем Иешуа появились три положения:

«ЦАРСТВИЕ БЛИЗКО.»

«ЗАКОН ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА.»

«СМЕРТНЫЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖАТ ДРЕВНИМ.»

Последняя строка заставила аудиторию притихнуть.

- Вот здесь начинается политика, - сказал Ублек. - А возможно, политика присутствовала с самого начала. Религия Рудеи не отделялась от государства. Храм подтверждал власть императора, император назначал верховных жрецов, а армия защищала и тех, и других. Обещание иного Царствия неизбежно звучало как отрицание существующего порядка.

- Он призывал свергнуть императора? - спросила Аис.

- Прямого призыва в ранних источниках нет. Более того, движение Иешуа не имело вооружённых отрядов. Его ученики носили ножи и короткие мечи, как большинство путников той эпохи, но никаких признаков подготовки восстания археологи не обнаружили. И всё же он говорил вещи, после которых власти редко позволяют человеку спокойно умереть от старости.

Доктор коснулся экрана. На нём возник перевод надписи с повреждённой глиняной плиты.

«Не зовите вечных господами. Тот, кто меняет лица, не станет отцом народу. Та, что живёт за чёрной стеной, не станет ему матерью. Их вражда не есть наша война. Их век не есть наше право.»

Жон перечитал текст дважды.

- Кто такие Древние? - спросил Ален Луперк. На этот раз он не спал.

- Неизвестно! - Ублек вновь оживился. - В раннем варианте их двое. Один странствует, меняет имена и лица, служит советником царям. Вторая изображается женщиной за стеной, хозяйкой чудовищ и чёрных вод. Поздние переписчики называют их Волшебником и Ведьмой, однако эти слова могли появиться спустя века.

- То есть сказочные злодеи, - сказал Кардин.

- Возможно. Или аллегории. Волшебник мог обозначать меняющуюся императорскую власть, которая при каждом правителе сохраняла прежние порядки. Ведьма - Гримм, Дикие Земли или страх перед внешним врагом. Есть и политическая трактовка: Иешуа обвинял придворные круги в том, что они намеренно поддерживали бесконечную войну, оправдывая ею налоги, рабство и власть армии.

- Разумно, - заметил Лай.

- Что именно, мистер Рен?

- Использовать внешний страх для сохранения внутренней власти. Не обязательно верить в настоящую Ведьму, чтобы подобная проповедь стала опасной.

Ублек довольно кивнул.

- Именно! Историк не обязан считать двух бессмертных существ реальными, чтобы признать реальным конфликт вокруг этого образа.

Жон тоже не собирался верить в двух бессмертных существ.

Правда, ещё недавно он не верил в Дев, переселение души и людей, способных превращаться в птиц.

Последняя мысль ему не понравилась.

- А Царствие Света он собирался построить сам? - спросил Ирис.

Доктор Ублек принялся ходить ещё быстрее.

- Главный спор последних трёх столетий! Считал ли Иешуа себя Помазанником, то есть законным спасителем и царём Рудеи? Поздние последователи утверждали безусловно. Враждебные источники называли его самозванцем. Собственные слова Иешуа дошли только в пересказах учеников.

- Значит, неизвестно, - сказал Кардин.

- Не спешите отбирать мою работу, мистер Винчестер! У нас есть косвенные свидетельства. Иешуа собрал двенадцать ближайших учеников - по числу древних рудейских колен. Он обещал им места судей в будущем Царствии. Он вошёл в столицу во время главного праздника Завета, принял приветствия как царь и устроил выступление в Великом храме. Наконец, имперский наместник казнил его по обвинению в присвоении царского титула.

Доктор на мгновение остановился.

- Поэтому большинство исследователей считает, что Иешуа действительно видел в себе Помазанника и будущего правителя. Мы не знаем, какими именно словами он это выражал, и насколько поздние ученики изменили его учение. Но полностью отделить мессианское притязание от исторического Иешуа ещё труднее, чем признать его.

- Двенадцать? - переспросил Жон.

- Да.

- Ближайших учеников было именно двенадцать?

- Символическое число, хотя их общий круг был гораздо шире. Среди постоянных сторонников было много женщин. Некоторые обеспечивали движение деньгами и жильём, сопровождали Иешуа в пути, а после его смерти заняли важное место в общинах. Лучше всего засвидетельствована Мариам из Магдалы.

Жон закрыл глаза.

- Жон? - позвала Нора.

- Всё нормально.

- У тебя лицо человека, которому Ублек только что назначил три дополнительных доклада.

- Всё нормально, - повторил он.

На этот раз менее убедительно.

- Мистер Арк, вы что-то хотите добавить? - немедленно спросил доктор.

Отступать было поздно.

- Он учил притчами?

В аудитории стало тихо.

Ублек медленно поставил термос на кафедру.

- Да.

- Один из двенадцати его предал?

- Да.

- Он вошёл в столицу без армии, но толпа приветствовала его как царя?

- Да.

- После выступления в храме его арестовали и казнили на деревянной раме?

Кардин перестал дышать. Нора наклонилась вперёд. Даже Лай открыл глаза полностью.

Доктор Ублек снял очки, протёр их полой пиджака и вновь посмотрел на Жона.

- Да, мистер Арк. Теперь я не прошу, а требую назвать ваш источник.

Жон выдержал паузу.

- Логическая цепочка.

- Какая, к Гримм, логическая цепочка приводит от числа учеников к способу казни? - не выдержал Кардин.

- Историческая.

- Это ничего не объясняет!

- Зато звучит умно, - поддержала Жона Нора.

Лай перевёл взгляд с лидера на доктора.

Ублек ещё несколько секунд изучал Арка, но любопытство победило подозрительность. Преподаватель подхватил термос и вернулся к лекции.

- Итак! Одиннадцать дней Иешуа Невенчанного! Именно поэтому часть историков включает его в перечень правителей Рудеи. После проповеди в храме столичная стража отказалась разгонять толпу. Совет города признал Иешуа Помазанником и временным хранителем трона. Император вместе с двором бежал в военный лагерь за рекой.

На экране появились фотографии трёх предметов: бронзовой печати, обломка таблички и сильно потемневшей монеты.

- Перед вами материальные доказательства. Печать городского совета с формулой «в первый год правления Иешуа». Приказ открыть зерновые склады. И монета, перечеканенная поверх профиля прежнего императора. Этого достаточно, чтобы признать его фактическим правителем столицы, пусть он не прошёл коронацию и удерживал власть всего одиннадцать дней.

- Что он успел сделать? - спросила Аис.

- Отменил продажу должников в рабство, открыл склады и изгнал торговцев из храмового двора. Третий поступок был символическим и крайне неразумным. Храмовые сборы обеспечивали содержание городских стен и части гарнизона.

- Зато красиво, - сказала Нора.

- Красивые решения часто приходится оплачивать людям, которые их не принимали, мисс Валькирия.

Жон согласно хмыкнул.

За одиннадцать дней невозможно перестроить государство. Можно раздать зерно, сжечь долговые списки, казнить нескольких особенно ненавистных чиновников и объявить новую эпоху. На двенадцатый день окажется, что зерно закончилось, чиновники вместе со знаниями мертвы, а старая армия уже подходит к городу.

Иешуа, судя по всему, хотя бы никого не казнил.

Возможно, поэтому двенадцатого дня у него и не случилось.

- Императорские войска вернулись ночью, - продолжал Ублек. - Сражения почти не было. Иешуа запретил сторонникам защищать его оружием. Часть учеников разбежалась. Один сообщил, где Учитель проведёт ночь. Его арестовали, передали наместнику и обвинили в мятеже.

- Почему наместнику, если вернулся император? - спросил Жон.

- Правитель не желал лично судить популярного проповедника. Политическая осторожность. Наместник представлял закон и мог изобразить казнь обычным наказанием за государственное преступление. Храмовые обвинения в кощунстве для него значения не имели. А вот человек, которого называли Царём Рудеев, был прямой угрозой.

Доктор сменил изображение.

Каменный барельеф показывал три деревянные рамы. На них висели человеческие фигуры, а внизу стояли солдаты с длинными копьями.

- Публичная казнь мятежников. Ауру приговорённых предварительно истощали пылевыми кандалами. Затем прибивали к перекладине и оставляли у дороги. Смерть наступала медленно. Над Иешуа поместили табличку с обвинением: «Царь Рудеев».

В голосе Ублека не осталось веселья.

Даже Нора молчала.

Жон смотрел на барельеф и вспоминал другую страну, другое время и изображения, которые видел ещё ребёнком. Здесь всё было чужим: одежда солдат, форма копий, пылевые кандалы. Но сама сцена оставалась той же.

Как будто кто-то взял историю, сменил декорации и заставил человека пройти через неё ещё раз.

«Перерождение».

Он сам умер в одном мире и очнулся в другом.

Почему он решил, что был единственным?

- После смерти движение распалось? - спросил Лай.

- Напротив. Ученики вскоре собрались снова и заявили, что видели Иешуа живым. Историческая наука не может подтвердить возвращение мёртвого человека к жизни. Она может подтвердить, что ближайшие последователи искренне в это поверили и стали проповедовать, несмотря на преследования.

- С открытой аурой он мог выжить, - предположила Аис.

- Теоретически. Но пылевые кандалы предназначались именно для её разрушения. Кроме того, у нас есть два независимых свидетельства смерти. Тело передали сторонникам и похоронили. Позднее могила оказалась пустой, однако этот эпизод впервые появляется в более позднем тексте и остаётся предметом спора.

- То есть он мог выжить, - упрямо повторила девушка.

- Мог. Могло быть украдено тело. Могли ошибиться свидетели. Могла возникнуть легенда. Хороший исследователь перечисляет варианты и не выдаёт любимый за доказанный.

Жон с неожиданным уважением посмотрел на преподавателя.

Ублек мог носиться по кабинету, пить жидкий инфаркт и радоваться древним костям, но историю он преподавал правильно.

- Последователи Иешуа продолжали считать себя частью Завета Светлого, - сказал доктор. - Они посещали храмы, соблюдали обряды и спорили с другими течениями о толковании Закона. Отдельной религией движение стало значительно позже, уже после падения Рудеи, когда к нему присоединились жители бывших колоний. Поэтому фраза «Иешуа основал новую веру» удобна, но исторически неточна.

- А что случилось с его сектой? - спросил Ирис.

- Растворилась среди народов Эпохи Королевств. Часть идей, возможно, повлияла на будущую веру в Братьев. Некоторые исследователи даже считают Проповедника наследником одной из иешуанских общин. Доказательств недостаточно.

Ублек сделал ещё один глоток и посмотрел на часы.

- У нас осталось семь минут! Этого хватит для самого занимательного!

Кардин уронил голову на стол.

- Куда ещё занимательнее?

- В прошлом году экспедиция Великого Университета нашла новый фрагмент в рудейской колонии на востоке Сануса. Предварительная датировка относит его к первому поколению учеников Иешуа. Подлинность пока обсуждается, перевод тоже не завершён, поэтому в учебники текст не вошёл.

На экране появились неровные строки незнакомых знаков. Под ними - перевод.

«Учитель сказал: прежде я уже возвещал Царствие среди народа под чужим ярмом. Тогда наместник чужеземцев предал меня дереву, и друзья мои разбежались. Я умер, но не окончил путь. Меня послали в землю чёрных зверей, где луна разбита и двое древних не желают отпустить людей.»

Жон перестал слышать аудиторию.

Он видел только несколько слов.

«Прежде.»

«Наместник.»

«Дерево.»

«Умер.»

«Послали в землю, где луна разбита.»

Значит, не совпадение.

И не повторяющийся исторический рисунок.

Иешуа из Насара был новым рождением Иисуса из Назарета.

Попаданец.

Нет, хуже.

Человек, вокруг которого уже один раз выросла мировая религия, попал на Ремнант, открыл ауру, получил Подобие для ораторского мастерства и решил попробовать ещё раз.

И на одиннадцать дней у него даже получилось стать царём.

- Подделка, - сказал Жон.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

Ублек прищурился.

- Почему?

- Удобно объясняет слишком многое. Такие источники подозрительны.

- Верно! - Доктор мгновенно согласился. - Именно поэтому я подчеркнул спорность. Фрагмент мог быть создан поздними последователями, пытавшимися объяснить сходство двух казней внутри собственной традиции. Мог быть аллегорией. Мог оказаться современной подделкой. Но состав глины соответствует месту находки, а язык - раннему диалекту Рудеи. Исследование продолжается.

- А если не подделка? - спросила Нора.

- Тогда перед нами первое письменное свидетельство веры древних рудеев в переселение души между мирами.

- Или сам человек из другого мира, - спокойно добавил Лай.

Жон медленно повернул к нему голову.

Рен пожал плечами.

- Это объясняет текст буквально. Не значит, что я считаю объяснение верным.

- Конечно, не значит, - сказал Жон.

- Жон-Жон, а вдруг ты тоже древний царь из другого мира? - Нора уставилась на него с подозрением. - Поэтому ты всё знаешь, ворчишь как дедушка и иногда готовишь странную гречневую кашу!

Кардин поднял голову.

- Если Арк древний царь, то я требую повысить меня до герцога.

- Сначала научись вовремя писать доклады, - ответил Жон.

- Жестокий тиран. Я знал.

- А я буду верховной молотобойцей! - объявила Нора.

- Такой должности нет.

- Теперь есть. Я только что её основала.

Лай едва заметно улыбнулся.

Доктор Ублек несколько раз постучал указкой по кафедре.

- Ваше будущее государственное устройство обсудите после занятия! Домашнее задание: сравнительный анализ трёх трактовок движения Иешуа. Религиозная реформа, ненасильственное восстание и борьба против предполагаемой власти Древних. Не менее пятнадцати страниц. Отдельно оцените, могло ли Подобие «Глас» обеспечить политическую легитимность без применения прямого насилия.