8 210
8 210
18 425
18 425

Заходил

575 818 зн., 14,40 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
7 135 27 0 18+

Юрий — матерый опер убойного отдела, выжженный «лихими девяностыми». В сказки про справедливость он перестал верить еще лейтенантом. Он просто делал свою работу — давил гниду. И когда лидер ореховской группировки сменил окровавленную кожанку на кресло депутата, Юрий пошел на принцип. Пошел до конца и поймал пулю в голову на темной стоянке.

Но вместо ада его занесло в Америку 1920 года. Нью-Йорк, начало эпохи Сухого закона. Юрий открывает глаза в канаве у портовых доков — с проломленной головой и без цента в кармане.

430 948 зн., 10,77 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
14K 58 1 18+

Юрий — матерый опер убойного отдела, выжженный «лихими девяностыми». В сказки про справедливость он перестал верить еще лейтенантом. Он просто делал свою работу — давил гниду. И когда лидер ореховской группировки сменил окровавленную кожанку на кресло депутата, Юрий пошел на принцип. Пошел до конца и поймал пулю в голову на темной стоянке.

Но вместо ада его занесло в Америку 1920 года. Нью-Йорк, начало эпохи Сухого закона. Юрий открывает глаза в канаве у портовых доков — с проломленной головой и без цента в кармане.

425 084 зн., 10,63 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
7 504 43 1 18+

Юрий — матерый опер убойного отдела, выжженный «лихими девяностыми». В сказки про справедливость он перестал верить еще лейтенантом. Он просто делал свою работу — давил гниду. И когда лидер ореховской группировки сменил окровавленную кожанку на кресло депутата, Юрий пошел на принцип. Пошел до конца и поймал пулю в голову на темной стоянке.

Но вместо ада его занесло в Америку 1920 года. Нью-Йорк, начало эпохи Сухого закона. Юрий открывает глаза в канаве у портовых доков — с проломленной головой и без цента в кармане.

Наверх Вниз