Svet-La @misskursovie2013
12 375

Былa на сайте

Гостевая книга

2 комментария, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Александр Эйпур
#
И снова, ранним утром (я прибежала/мы с Егором сбежали) на пляж, (вопреки запрету Головина), чтобы встретить (новый день: улыбнуться) солнц(у/е), (поднять высоко руки навстречу игривому) поздороваться с ветерк(у/ом) (и вместе с ним погладить) +зарыться в песок(вар: ощутить податливость песка), (порадоваться разнообразию камней) (дотронуться до каждого камушка на берегу), зайти в воду по колено, и ощутить себя частью бескрайнего мира. (А потом вспоминаю, что Головин запрещает) Блаженство общения сильнее запрета покидать убежище. Стоит растянуться на песке - одолевают мысли, их так много, они просто сбивают с толку. Где я? Я ли? (Присаживаюсь. И всё. Мысли, мысли, как всегда…вмешиваются в понимание реальности.

Любимый город, (тебя не узнать/что Они сделали с тобой? (Или мираж?) Нет повседневной суеты. Машины брошены на дорогах. Пустуют полки, всё разорено. Не сегодня-завтра менять жилище снова, если хотим выжить. Что происходит, сколько это будет продолжаться? Скитаться по сырым подвалам невыносимо, хочется принять душ и сменить одежду. Пока не дого, в любую минуту тебя могут схватить только за то, что ты находишься в этом месте, в эту самую минуту.

— Ульянка! Давай сюда, — в голосе Егора испуг и обида. Только сидел на корточках - уже на ногах и зовёт жестом. Будто прощаясь, я окинула взглядом берег реки, оставила автограф на песке и вернулась к Егору.

— Ты опять бросила меня! — проворчал он.

— Егор! - Я перешла на бег, с разгону упала на колени. Он лишь вздохнул и крепко обнял меня за шею. Едва сдержалась, чтобы не заплакать. Он мне как младший брат, сильно привязалась к мальчугану.

— Надо уходить, — прошептал на ухо, тотчас скомандовал: — Я впереди!

Я держусь сзади, как обычно, он знает город лучше. В том, прежнем городе, он убежал из дома, вот что мне известно. Я стараюсь не пытать вопросами , сам расскажет. Судя по всему, нечто так его напугало, что о матери не подумал, с тех пор простить себе не может.

Когда мы добрались до укрытия, солнце разошлось вовсю. Легкий ветерок сопровождал нас, гнал бумажный клочок до самой детской площадки. Наше убежище рядом, в четырёхэтажном доме синего кирпича. Под ноги попалась табличка с названием "улица Свободная". Вот и вход.

- Что-то не так! — озадаченно сказал Егор.Он редко ошибался. Железная дверь с остатками серой краски до сего дня гарантировала безопасность. — Уль, — еле слышно прошептал, поправляя черную кепку. — Дверь не заперта.
— Не может быть!

Не может, не может, а оказался прав. Замок открыт, мы на распутьи: уходя, мы точно закрывали. Первое, что пришло на ум - элизийцы каким-то образом проникли внутрь. Из группы никто не выходит днём, Головин настоял, если хотим уцелеть. О наших вылазках больше никто не знал.

— Егор, рискнём?
Он крепко взял за руку меня, кивнул. И на улице опасно оставаться, и подвал доверия не внушал...
По тесному коридору, стараясь не шуметь, добрались до основного помещения, где столовались и отдыхали, строили планы, как выпроводить элизийцев с планеты, если не уничтожить. И как будто запах набежал, - Настенька опять приготовила что-то потрясающее, но настораживала гробовая тишина. Так не должно быть! От голосов подвал никогда не отдыхал, Головин, Павел и Сева, вечные спорщицы Инга с Татьяной.
Сейчас, одним глазком. Вещи вроде на месте.

— Настя! — Егор бросился к самодельной кровати.

Настя лежала как-то неестественно согнувшись, концы обеих косичек были во рту. Красивые голубые глаза открыты и устремлены в потолок. Она точно жива, но неизвестно, где пребывает - в Прошлом или Будущем. Надеюсь, однажды она вернётся, и уже не будет прежней, это известно не только мне. Егор тоже склонился над ней и украдкой вытирает слёзы.

ИЗВИНИТЕ, отрывают, срочно уезжаю. Может, еще продолжим. А пока постарайтесь сами: переживания, как написано у вас, надо либо сократить - лучше мелкими мазками, кратенько. Ушёл.


Пашка рассказывал нам истории перед сном, которые он лично наблюдал до того как оказался в группе. Заканчивались они все одинаково: летающие бесцветные треугольные машины Элизийцев убивали неизвестным способом тех, кто возвращался в Настоящее. Людей облучали, и они исчезали, как будто и не существовали никогда. Элизийцы каким-то образом вычисляют людей, которые позволили навязать себе мысли о жизни не в реальном мире. Но их главной и серьезной проблемой по-прежнему остаемся мы, люди Настоящего, нас они пока не умеют находить. И поэтому возникает единственный вопрос: как Они узнали, что мы здесь? Раздумывая над вопросом, я заметила крупный силуэт человека справа, около столика из ящиков, на котором догорала свеча, от чего в подвале темнота побеждала над светом.

— Головин, ты? — громко спросила я. — Что здесь случилось? И где остальные?

Ответа не последовало. Интуиция подсказывала, что повторять не имеет смысла. Собрала остатки храбрости, подошла ближе и тут же отступила. Ааа! Какой ужас! Головин сидел на ящиках с простреленной головой, рядом на досках валялась помятая карта города с красными пометками.

Один раз во время обеда он, как бы в шутку сказал, что лучше выстрелит себе в голову, чем подчинится инопланетным существам. В тот день его в серьёз никто из группы не воспринял, дружно посмеялись и забыли. Лишь сейчас понимаю, что он не шутил.

В последний раз смотрю на Головина. А ведь я даже не знаю имени человека. Мы привыкли называть его по фамилии, правда, у Егорки проскальзывало иногда слово папка. И Головин в действительности заботился о нас как о родных детях.

Ты навсегда останешься в моём сердце как добрый, заботливый и смелый человек! Ты многому научил меня. Прощай!

— Егор, — тихо позвала я Мелкого, поднимая карту с пола. — Нужно срочно уходить отсюда!

Он не отзывался. О, Боже! Нет! Куда он делся? В панике я выбежала на улицу.

— Ульяна, — радостно прозвучал голос Севы. — Что-то случилось?

— Сева? — удивленно воскликнула я. — А где…

Складывалось ощущение, что он ждал, когда я выйду. Не знаю почему, но он показался подозрительным. Обычно он выглядел угрюмым и мало разговаривал, в основном слушал, а теперь: полное спокойствие и весёлое настроение.

— Егор и другие? — перебил он и сделал шаг ко мне.

Удивительно как быстро может меняться погода. Буквально полчаса назад светило солнце, а сейчас на небе собирались тучи, и усиливался ветер. Я застегнула застёжку на куртке и накинула капюшон. На асфальт выпала карта. Сева наклонился и подобрал её, затем медленно начал рвать. Я не выдержала и накинулась на него, пыталась остановить, но он оказался сильнее. Он подкинул кусочки бумаги вверх, и они разлетелись в разные стороны.

— Понимаешь, Уля, — продолжил он. — Эти люди не должны тебя волновать.

Я сбилась с толку, разговоры загадками раздражали, карта как последняя надежда на новое место разорвана, Головин мертв, Егор и остальные исчезли. За одно утро я потеряла нашу дружную команду. Это наказание мне за то, что я бегала на пляж. Думала только о себе. Эгоистка. Если бы я сегодня осталась, то смогла бы помочь.

— Доверься мне!

Последние слова Севы затянули меня в полную темноту.
 раскрыть ветвь  0
Александр Эйпур
#
Светлана, пишу сюда. Всё очень сумбурно, нужен приличный редактор. Есть, например, предложение, где "когда" звучит дважды. Последнюю часть нужно удалить: теплее - точка. Правка нужна серьёзная. Но поясните идею: если я верно понял, пребывание в нескольких реальностях по желанию, и есть охотники на тех, кто выходит из-под контроля. С мамой линия для чего? Вы хотите просить прощения у своей? И "малой" - термин не литературный, уже находится в разряде сленга. Как старшая сестра, полюбившая бродяжку, может подобрать иное прозвище. И не обижайтесь, хочу помочь, поэтому говорю, как есть.
 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
Наверх Вниз