0
0
165
165

Заходил(-a)

Форма произведений
122 129 зн., 3,05 а.л.
Свободный доступ
в процессе
Впервые опубликовано:
29 0 0 18+

Полторы недели: клочок песка между двумя скалами, дача с поющей кроватью, семь бабушкиных подушек на Молдаванке и море, которое в августе светится. Смешная, чувственная и горькая повесть о первой любви — и о том, что она на самом деле увозит с собой.

Улицы в этом городе вымощены лавой с Везувия. Она до сих пор тёплая.

205 618 зн., 5,14 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
79 0 0 18+

Лене двадцать три, и всю жизнь она была человеком, который всё решает. За брата, за мать, за подругу, за целую кафедру. Она знает номер подъезда, расписание, цену проезда, в каком ящике лежат батарейки. Единственного она не знает: каково это, когда решать не нужно.

Тихим летом, когда соседка по квартире уезжает, а делать оказывается нечего, на скамейке у соседнего подъезда появляется Кирилл. Он не уговаривает и не давит. Он говорит: «Если захочешь». Эти слова нельзя нарушить из гордости и нельзя свалить на него. Любой ответ будет её собственным.

Так начинается год, который Лена записывает в тетрадь в клетку с котёнком на обложке: правила, ошейник, колени, ремень, тишина, кольца, слово на коже. Но «Собственность» не история о том, как женщину ломают. Это история о том, как человек, привыкший держать на себе весь мир, учится отдавать контроль, и о том, что этот выбор приходится делать заново каждый день.

87 382 зн., 2,18 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
151 0 0 18+

Три недели — это двадцать один день. Столько остаётся Ксении до выселения из общежития: её отчислили за долг по эконометрике, дома ждёт мамино «ничего», а она привыкла считать всё — чаевые, дни до стипендии, мужчин.

В вечер, когда на вахте вывешивают приказ, ей пишет незнакомец. Он не торопит, не настаивает и каждый раз оставляет ей право уйти — так вежливо, что остаться проще. Виктор предлагает договор: восемь месяцев в его загородном доме, ошейник, новое имя — Корова — и одна обязанность. Взамен он оплатит университет, о котором Ксения не смела и мечтать. Стоп-слово остаётся при ней. Уйти можно в любую секунду.

Но что такое свобода для той, кого впервые выбрали и окружили заботой, где даже решения принимают за неё? В доме, где нет ни одного зеркала, Ксения не спрашивает себя, почему ей здесь так хорошо.

Мрачная психологическая проза о власти, зависимости и согласии, которое с каждым днём всё меньше похоже на выбор.

198 970 зн., 4,97 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
277 1 0 18+

Студентка, уставшая быть той, кто всё решает за себя, пишет первое сообщение незнакомцу из закрытого чата. В ответ она получает не вопросы, а условия: договор, по которому её тело становится сосудом для чужого замысла. Гормоны, процедуры, месяцы ожидания, роды, молоко. Шаг за шагом у неё остаются только обязанности. Из жизни уходят подруга, привычные слова и право сказать «нет», а когда появляется Дом, которому не нужны ни усталость, ни паузы, исчезает и последний зазор между приказом и телом.

Это повесть о границе, которую трудно разглядеть изнутри: где кончается выбор и начинается привычка к несвободе. Можно ли выбрать рабство добровольно и остаётся ли это выбором, если он сделан уже в клетке?

42 361 зн., 1,06 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
192 0 0 18+

Вся наша жизнь — это поезд из точки А в точку Б. Ни направление, ни класс купе мы зачастую выбрать не можем. Лирическая проза о встрече, изменившей жизнь. Мужчина за сорок в поезде «Одесса — Новосибирск» разглядывает попутчицу — и ловит себя на сравнении: тридцать лет назад, в этом же купе, всё начиналось похоже. Тогда ему было шестнадцать, а её звали Ульяна: старше на девять лет, с бледной полоской на пальце и жизнью, которая ждала её в Челябинске. Она стала его первой учительницей — не словами, а телом, — а ушла с перрона так же безвозвратно, как минула та эпоха: запах «Красной Москвы», варёная колбаса, купе.

Рассказ держится на зеркальной конструкции: настоящее и память едут в одном вагоне, и стук колёс становится общим языком для обеих историй. Память здесь — не архив, а мастерская: не хранит, а доделывает, превращая случайную попутчицу тридцатилетней давности в миф, который не отпускает.

Чувственная, насыщенная деталями проза о том, что можно удержать не дольше самого маршрута.

267 090 зн., 6,68 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
293 0 0 18+

История о добровольном выборе — и о том, как трудно отличить своё желание от чужого. Девушка привыкла считать себя свободной. Она легко вступает в отношения, рисует, живёт в Нью-Йорке и никому не позволяет решать за неё. Но однажды желание подчиниться оказывается сильнее страха — и постепенно становится чем-то большим, чем игра.

Любовь, предательство и долги превращают её тело в валюту. Сначала она отдаёт его ради любимого мужчины, затем обнаруживает в себе желания, которых сама боялась. Встреча с Хозяином становится точкой невозврата: клетка, ошейник, новые привычки, изменение тела и имени шаг за шагом стирают границу между ролью и личностью.

Но Натанелю недостаточно сломанной рабыни. Он хочет, чтобы она сама, всем своим существом сделала выбор остаться его питомцем.

Так рождается Куки — женщина, которая постепенно перестаёт помнить, кем была Эмили, и учится существовать в новом теле, с новым восприятием реальности, где единственная свобода — это добровольный отказ от свободы

Наверх Вниз