Саша Хеллмейстер

В древней Валакарнии, краю вечного холода и мрака, где граница между миром живых и мертвых неизмеримо тонка, царствует Варахт, князь бессмертных. В ледяной башне, где не выжило бы ничто живое, каждые одиннадцать лет ждет, когда утолят его голод, чудовищный вампир Кольванасса. Облик его ужасен, а лицо, ослепленное тьмой, скрыто под тяжелой серебряной маской, сдерживающей его силы. Раз в одиннадцать лет одиннадцать дев из знатных семей, носители древней крови, становятся для него священной пищей, запечатывая зло, способное вырваться на волю и погрузить земли княжества в тьму и хаос. Многие лета было так, пока в Валакарнию не прибыла Эфиль из рода Воргалис…

В городе Йони живет Сара Ленгли, а в резервации янктонаи по соседству — Ноэль Симеон. Ноэль не «тот самый индеец», какого вы можете представить себе, говоря об индейцах. Он не зоркий, не быстрый, не высокий и не божественно красивый. Он не говорит с ветром и даже не молится Великому Духу (ну разве что в особо тяжких случаях). Он работает на лесопилке и валит лес. Другие индейцы из резервации его за это ненавидят, потому что лес — священное место. Единственное, что свято для Ноэля — Сара, но она его совсем, кажется, не любит, потому что любить подлого, некрасивого и красного вдобавок — это уже чересчур...

Гота, правитель неукротимых массагетов, сменил упокоившегося отца своего и возглавил войско, которое пожелал направить на все земли, во все стороны, откуда восходит и куда заходит солнце. Чего желал себе он? Процветания. Чего желал врагам он? Смерти.

Одно за другим, царства Низкого мира отныне служили ему, и росло, и множилось воинство его. Осталось лишь несколько непокоренных, но самых сильных соседей Высокого мира у массагетов. Тогда, пойдя войной на Срединные Земли, на народ хань, он захватил силу, которой обладали только Семь царств, Семь злейших его врагов, оставшихся непокоренными...

Дракона.

У индейца Сойки лучшая подруга – Дакота МакДонаф, дочка зажиточного фермера. Иногда она ходит битой, но никто этого предпочитает не замечать, словно не видит. Сойка видит всё, потому что Дакота ему доверяет.
Однажды Сойка решил, что больше не хочет на это смотреть.

Выследить. Узнать среду обитания. Понять жертву. Посмотреть на всё её глазами. Поймать. И насадить на булавку. Он жил этим столько лет, пока их взгляды не пересеклись – и, чёрт возьми, он понял, что он в этой паре никогда не будет ведущим. Как бы ни рвал цепи с шеи, они всё туже захлёстывают, рвут мышцы, вставшие внатяг. И пусть рука, что держит эти цепи, слаба, переломить её нельзя. Иначе он тоже сломает себя. Пополам.

Соня Покойных видит сны, опасные настолько, что в них можно умереть. У неё нет другого выбора, кроме как довериться чудовищному сноходцу: немому демону снов по имени Шорох. До тех пор, пока страшные гости из ночных кошмаров не проникают в наш мир, а Соня спрашивает себя, может верить Шороху… или нет.